Соломенная проблема

      – А вот и то, ради чего мы здесь.       Сложив руки на животе, Брандт Томас блаженно взирал на общую находку.       – Что это такое? – стараясь рассмотреть за чужими спинами нечто необычное, что могло бы служить причиной столь масштабных манипуляций, как осушение моря, откликнулась Джувия.       – Это то, – в порыве счастья не гнушаясь удовлетворить ее любопытство, вновь заговорил Брандт, – из-за чего я обрету несметное богатство!       – Весы?       Грей не верил своим глазам, вперив удивленный взгляд в небольшие коромысловые весы, что покоились в центре площади на невысоком постаменте. Единственное, чем этот обычный, на первый взгляд, предмет отличался от своего окружения – он выглядел абсолютно новым. Если развалины домов, мостовые, площади, даже сам столик, явно свидетельствовали о своих немаленьких годах, то неведомого артефакта не коснулось ни время, ни пребывание на морском дне. Более того: он, казалось, сиял особенно величественно, будто радуясь первому за столь долгие годы лучику солнца. Или же появлению человека.       – Да, весы, – голос Брандта прозвучал, будто сквозь толщу воды, которой здесь уже не было.       – Стало быть, они должны быть непростыми, раз из-за них столько мороки, – заключил наконец Грей.       – А твой котелок все еще варит, мальчишка. Верно, это не обычные весы, а древний артефакт. Они обладают удивительным свойством…       – Давай, конечно, выложи пленникам всю информацию как на духу, – одернул товарища Рингер.       – Подумаешь… Они и так для нас лишний балласт. Толку-то, что они что-то там узнают. А так хоть поймут перед смертью, к какому великому делу приложили руку!       С этими словами Брандт двинулся прямиком к весам. Оглядев их со всех сторон и еще раз, теперь уже вблизи, полюбовавшись золотым блеском отлитого некогда металла, он довольно всплеснул руками. Едва удержавшись от того, чтобы не обнять их, мужчина обернулся к сопровождавшим его людям и, насмешливо оглядев пленных, заговорил вновь.       – Знаете, хоть вы и балласт, а поделиться своей радостью мне все же хочется! Жаль, малышка Клэр так и не узнает, ради чего вскорости отдаст свою жизнь… Но ничего, ты, Маркус, на том свете ей расскажешь. Ну так вот, весы эти обладают одним потрясающим свойством: стоит на одну чашу положить, к примеру, горсть камней, а на другую – всего лишь одну монету, и они уравновесят обе чаши в пользу большего. То есть, имея всего одну монету, можно сколотить себе целое состояние! Всего-то: сиди, подкидывай камни, да забирай новые и новые порции золота. Сразу видно: прежние владельцы весов были круглыми идиотами, раз не использовали эту вещицу! Впрочем, предки всегда отличались странностями.       – И это все? Жалкое предназначение для древнего артефакта, – фыркнул Грей.       Стоявшая рядом Джувия удивленно посмотрела на мага; чего уж говорить о том, как исказилось лицо самого Брандта. Пожалуй, один лишь предводитель «Рундука Паладина» не смог сдержать ухмылку, с явным одобрением глянув на смелого парня.       Совладав вскоре со своим гневом и желанием прямо тут же покончить с языкастым выскочкой, владелец шахт пустил в дело собственную язвительность. Смерив презрительным взором Фуллбастера, он дернул плечом и, как будто разговаривает с самыми отбросами общества, выплюнул:       – Ты глуп, ничтожный мальчишка. Впрочем, тебе точно не светит воспользоваться божественной благодатью артефакта. Зато перед вашей кончиной я продемонстрирую убогим магам навроде тебя, как работает это прекрасное творение.       Брандт уже было потянулся к весам, когда резкий голос капитана заставил его одернуть руку.       – Погоди, Томас! Ты разве позабыл о главной опасности этих весов?       – Ничего я не забыл!       Не понимая, о чем идет речь, Джувия повернулась к Грею.       – О чем он говорит? – поглядывая то на своего напарника, то на главных злодеев, спросила девушка. – Что с весами не так?       Вдвойне внимательный взор Грея и его сосредоточенное лицо – вот, каков был ответ. Ему нечего было сказать, но и без того стало очевидно, что маг тоже обеспокоен и хочет узнать подробности. Ну, а если им всем еще и опасность грозит, то о таких вещах следует знать в первую очередь! Видя, что ответа ей не добиться, Джувия, стараясь звучать как можно увереннее, воскликнула:       – Что не так с этими весами? О какой опасности вы говорите?       – Ох, нерадивые детишки… – словно делает одолжение, общаясь с глупыми детьми, Брандт устало вздохнул. Закатив глаза, он воззрился на Джувию, как будто ее назойливый голос его порядком утомил, и, еще раз вздохнув, стал объяснять: – Чтобы весы работали, их нужно сначала уравновесить. Самый первый раз – перед тем, как беспрепятственно пользоваться ими. Их нужно уравновесить невероятно точно. И да, предупреждая твой следующий глупый вопрос, уточняю: та вода, в которой они покоились последние несколько сотен лет, не считается. Не считается потому, что есть главное условие: можно использовать только разные вещи.       – Разные? – повторил Грей.       – Разные, разные… Слово новое услышал, что ли? Ну, это могут быть, к примеру, зерна пшеницы и ее ростки. Но уравновешивать ростки ростками нельзя, так же как и зерна зернами.       – Значит, на двух чашах должны лежать разные предметы, – подытожил слова собеседника Фуллбастер.       – Об этом я и говорю. И именно поэтому я заранее взял с собой точно отмерянные пшено и рис.       Засунув руки в карманы, Брандт вынул оттуда два красных мешочка и демонстративно подкинул их в ладонях.       – Эй, а ты уверен, что мешки взвешены точно? – молчавший до этого капитан сделал несколько шагов вперед, вставая напротив толстяка.       – Не трусь, товарищ по оружию! – усмехнулся Томас. – Мои люди несколько часов потратили на то, чтобы добиться идеального равновесия. Эти крупы взвешены так точно, как только можно это сделать в наш век развитой цивилизации!       – А что если вы все же точны не в полной мере? Знаешь же, что, если ошибиться первый раз, произойдет катастрофа! Весы никогда не уравновесятся, и это приведет к огромным разрушениям. На Боярышник мне плевать, но мы сейчас на дне моря, да и рисковать своим кораблем с людьми я не намерен!       – Отвали! – Бранд уже начинал терять терпение, и теперь, злобно сверкая глазами, он с вызовом смотрел на «поднявшего бунт» бывшего соратника, готовый когтями и зубами выцарапывать свое такими усилиями обретенное сокровище, свою прелесть. – Ты ли будешь меня учить! Сначала провалил такое простое дело, как убийство никчемной девчонки, а теперь вздумал мне указывать?!       Так безобидно возникший спор уже перерастал в настоящий конфликт. Рингер, который до сего момента сдерживал свой грозный нрав, от таких слов покраснел от злости. Шляпа сползла на бок еще сильнее, широкие ноздри раздувались с каждым новым вдохом; вся фигура этого высокого мужчины представляла сейчас сгусток воли и гнева.       Вскинув руку и вперив указательный палец точно в круглое лицо Томаса Брандта, капитан, все еще стараясь не разойтись на полную катушку, воскликнул:       – Я провалил дело?.. Да это тебе не хватило мозгов отличить подделку от оригинала! Не смог распознать чужую девку, прикрывающуюся личиной твоей родственницы! Тебе еще повезло, что я согласился на изменение условий договора. Еще бы – платить-то тебе нечем! Тебе просто подфартило, что для нас нет разницы: убивать одну девчонку или похищать другую. Тебе стоит хорошо поблагодарить меня за то, что я готов ждать, пока ты навзвешиваешь свое состояние.       – Вот не надо!.. Это вам повезло, что не пришлось самим поднимать со дна весы. Это вам подфартило, что подставная девка оказалась водной колдуньей! А иначе корячились бы вы неизвестно сколько! Вот сам сравни, – Брандт потер большим, указательным и средним пальцами, – какой план выгоднее для вас: убить наследницу, получить ее денежки в качестве оплаты и самим возиться с поднятием артефакта, или же похитить колдунью, заставить ее выполнять вашу работу, а потом просто подождать, когда я создам себе миллионы, чтобы честно расплатиться. Нет, капитан, напряги свою закостеневшую голову. Ну же, давай, я тебе уже все на пальцах разложил!       – Ах ты… крыса…       Рингер сделал предупредительный шаг в сторону Брандта. Почуяв, наконец, явную угрозу, толстяк стал пятиться. Но не только страх завладел им: такие алчные люди, как он, зачастую страдают еще одним недугом – мнительностью. До того, как он своими глазами узрел желанную добычу, он свято верил в то, что держит все под контролем. Теперь же терпкий и хорошо уловимый запах опасности вынудил его видеть в каждом врага и ждать удара в спину. Впрочем, не зазря. Злодеям положено опасаться таких вещей.       – А, может быть, ты… – продолжая медленно отступать, зашипел Брандт, – хочешь наложить лапу на мое сокровище?.. Может быть, ты просто собрался избавиться от меня и самому завладеть весами?       Наблюдая, как владелец шахт тычет своим толстым пальцем в предводителя «Рундука Паладина», Джувия не могла избавиться от ощущения подозрительной легкости. Это как если бы давно терзавший зуд наконец прошел. Нет, ситуация отнюдь не располагала к расслаблению и блаженству от обретенной истины, но открытие этой самой истины, которая, будто предательская мозаика, наконец-то сложилась, не могло не радовать. И пусть радостного было мало, Джувия в кои-то веки могла сказать, что каша в ее голове обрела реальные очертания. Впервые за прошедшие долгие месяцы все нестыковки и странности обрели смысл. А она-то мучилась, гадая, как вообще все это взаимосвязано, что нужно злоумышленникам и какое значение для нее припасли в этой истории. Да, теперь все ясно. Наконец-то ясно. Никакого она значения не имеет. Она – лишь случайность, своевременная корректировка масштабного плана, цель которого была и остается заполучение артефакта. И Клэр тут тоже не более чем инструмент. И она, Джувия, инструмент – так удачно подвернувшийся под руки. Что ж, зато теперь все ясно. Все встало на свои места. Тайна открылась, расклад стал ясен, силы обозначены. Впрочем, касательно силового коленкора – ситуация менялась. И менялась прямо на ходу.       – Да, точно! Собрался все прибрать к рукам, а от меня просто избавиться! – вращая глазами, восклицал как будто бы помешавшийся Брандт. – Уверен, ты это задумал с самого начала!        – Ах ты жалкий скот! Вижу, такой толстосум, как ты, только и может думать, что о золоте да собственной выгоде. Живешь, паразитируя на других, и даже не ведаешь, что можно иначе. Мы, «Рундук Паладина», хоть и разбойники, но живем не ради денег, а ради азарта! Ради вкуса этой самой жизни! Думаешь, я польстился на твое мифическое вознаграждение? Да если бы не редкий артефакт и невозможность его добыть, черта с два я бы водил с тобой дела!       – Для любителей трудностей вы весьма легко переложили свою работу на плечи той девчонки…       – Я вижу, твой язык не в меру длинный… А и правда, не стоит ли мне…       Почуяв, что запахло не только опасностью, но и жареным, Брандт рванул назад, но не успел сделать и шага, как зацепил стоящие позади весы. Коромысло начало качаться, чаши, плавая то вверх, то вниз, пришли в движение; стрелка метрономом отсчитывала результат. Тот самый первый раз начался раньше времени.       Оба бывших товарища с ужасом воззрились на проснувшийся ото сна предмет.       – Идиот… Что ты наделал?! – выкрикнул капитан.       А чаши тем временем опускались и поднимались, медленно, точно гипнотизируя.       – Что же делать?.. Их уже не остановить! – осознавший всю опасность Брандт стал копошиться, перебирая в руках свои мешочки. – Нужно срочно их уравновесить!       Толстяк стал спешно развязывать, как назло, тугие узлы, а Джувия смотрела на качающиеся весы и не могла отделаться от странного ощущения, будто это все неспроста.       – Скорее! Высыпай свои чертовы крупы, пока весы не остановились!       Команда бандитов заметно нервничала, глядя то на испуганного не на шутку предводителя, то на сулящий беды артефакт. Грею тоже ничего не оставалось, кроме как, не отрываясь, смотреть на то, как Брандт почти что совладал с первым мешком и теперь развязывал узел на втором. Маг метался, негодуя на нерасторопность и скудоумие своих похитителей и злясь на собственное вынужденное бездействие. Наручники все так же сковывали руки за спиной, запечатывая магию, и он все так же был бессилен. А время категорически утекало.       Чаши качались все медленнее, завораживающе медленно, и Джувия почти что поддалась их чарам, когда вдруг в ее голове тихим шепотом прозвучали слова учителя. «У вас лишь одна попытка». Неужели?.. Возможно ли, что…       Да, тогда она не поняла, что он имел в виду, зато теперь видела это с небывалой ясностью.       – Стойте! Остановитесь! У вас не получится! – когда Брандт уже собирался опорожнить первый мешок, выкрикнула Джувия.       Только теперь она наконец поняла, для чего нужны были все те тренировки, зачем они с господином Греем три дня подряд учились «чувствовать магию друг друга». Неужели Силион знал, что им предстоит сделать? Или, скорее, догадывался и решил подстраховаться? Что ж, теперь этого уже не узнаешь, зато Джувия знала другое.       – Остановитесь! Вам не удастся!       – Что ты такое говоришь, девчонка?! – не только капитан, но и Грей, и Маркус, и Брандт, да и весь экипаж взирали на волшебницу широко раскрытыми глазами.       – Ваши измерения недостаточно точны, я уверена! – подавшись вперед, насколько это было возможно, снова выпалила девушка. Она бы для убедительности махнула рукой, но наручники не позволили. – Освободите нас! Мы с господином Греем сделаем это! Иначе все погибнем, ведь так?       Пожалуй, сам Грей был ошарашен не меньше, чем разбойники. От изумления никто не решался что-либо предпринять. Слова Джувии и ее требования казались настолько непостижимыми – не говоря уже об их непомерной жадности, – что злоумышленники в первый момент опешили, не зная, что на это ответить. Первым, как всегда, нашелся Брандт.       – Заткнись, дура! У меня все точно!       – Нет! Джувия уверена, вы не сможете! Вашей точности не хватит!       Пренебрегая толстяком, Рингер пристально посмотрел на водную колдунью. Да, эта девчонка была не робкого десятка и далеко не слабачка, раз обеспечила проход в это место, но ее громкие заявления представлялись чересчур резкими, если не сказать дерзкими. Но что толкало ее произносить их? Она ведь тоже знает, что в случае неудачи их всех ждет крах. Значит… о последствиях и риске догадывается. Тогда что? Какой туз припрятан в ее желтом пушистом рукаве?       – Весы останавливаются, – бросив взор на качавшиеся все медленнее и медленнее чаши, откликнулся капитан. А затем произнес то, чего от него не ждал никто: – Быть может… стоит послушать девчонку? Они ведь волшебники.       – Вот еще! Я не стану!       – Скорее! Иначе мы все умрем! – из последних сил крикнула Джувия.       – Я не позволю!..       Но морской волк уже дал команду своим людям. Не до конца веря в ее разумность, но не смея перечить, пираты быстро выполнили приказ. Тяжелые наручники соскользнули с запястий, и, едва это произошло, Джувия взмахнула рукой, наполняя одну из чаш водой. Почти что остановившись, весы вновь пришли в движение.       – Что ты наделала, дура?! – завопил Брандт. – Теперь я не смогу воспользоваться своими крупами!       Не слушая его, Джувия обратилась к стоящему рядом Грею.       – Господин Грей, именно этому и пытался нас обучить учитель Силион. Вот почему он хотел, чтобы мы смогли «чувствовать» волшебство друг друга, его малейшие колебания. Он готовил нас не к битве, а вот к чему! Уверена, это единственный способ уравновесить весы.       Можно было задать уйму уточняющих вопросов, но на то не было времени. Да и не нужно оно было: Грей на то и Грей, что смекалка работает отменно.       – Кажется, я тебя понял, – хмыкнул парень. – Как там сказал этот идиот Брандт? Зерна пшеницы и ее ростки? Что ж, значит, лед сойдет.       Приблизившись к артефакту, Грей взял Джувию за руку, как делал это при каждой их совместной атаке, и выставил вперед свободную ладонь. В следующее мгновение на второй чаше образовался небольшой ледяной кристалл.       «Чуть перестарался», – подумал было парень, но Джувия уже поняла это.       Соединяя ладони и тем самым усиливая контакт, они буквально ощущали мельчайшие потоки магии друг друга. Научившись едва ли не пользоваться силами друг друга, эти двое храбрецов пальцами, кожей, нервами ощущали пощипывающий ток чужого колдовства. Магические частицы эфира пронизывали с головы до пят, собираясь в ладонях, и Грей с Джувией слышали их приятное потрескивание. Вот и теперь, чувствуя, что ее чаша легче, Джувия чуть повела рукой и добавила немного воды.       – Мало… – легкое перебирание пальцами – и коромысло вновь качнулось.       – А теперь много, – на кристалле выросла пара игл.       «Ну давай же…» – три капли сорвались вниз, разойдясь кругами в первой чаше.       «А вот теперь, кажется, в самый раз», – Грей покрепче сжал ладошку Джувии, и на его чашу спланировала одна-единственная снежинка.       Фуллбастер заглянул в синие, как разверзнувшееся над ними море, глаза девушки. Легкая полуулыбка мелькнула на его губах: что ж, если они не справились, то, по крайней мере, сделали все, что смогли.       Весы медленно, очень медленно успокаивались. Коромысло едва заметно качалось, амплитуда все уменьшалась. Вот-вот обе чаши остановятся окончательно. Оставались считанные секунды до того, как стрелка покажет результат.       «Ну же…» – задержав дыхание, подумала Джувия.       – Это конец… – выдохнул сжавшийся от страха Брандт.       Грей застыл, завороженно глядя перед собой. А в следующее мгновение весы остановились. Стрелка замерла.