Пир во время чумы

(Гаррет) Срывая со спины рюкзак, парень протолкнул его в брешь, впиваясь затем подрагивающими пальцами в шершавый бок древесины, желая расширить проход, убрав поломанные прутья. Пальцы скользили, оставляя в коже занозы, но Гаррет не обращал на это внимания, вглядываясь в увеличивающуюся щель в ограде. Между забором и лесом располагалась ещё одна улица укрытая сенью высоких деревьев и кустов можжевельника спутывающихся с плющом, цеплявшимся за стены. Ответвление этой дороги вело прямо к озерам вдоль дамбы и укрытых в ольховнике прудов, полных мелкой и крупной рыбешки, разнообразие которой вызывало удивление, если учесть, что всюду просматривались следы деятельности человека. В приозерном тростнике были видны лодки и помосты, а из глубины торчали шесты расставленных сетей и верш. А чуть далее, за прудом, и располагался дом вора… Чужая ладонь, лёгшая на плечо, заставила его вздрогнуть и замереть подобно зайцу, надеющемуся, что его признают мертвым и оттого пройдут мимо. Не помогло. Рывок, треск ткани и обжигающая макушку оплеуха. Гаррет инстинктивно зажмурился, втягивая голову в плечи. Времени оценить ситуацию не было, но он все же оглянулся. Незнакомец был один, без той устрашающе скалящей морду собаки. Да ещё и так вовремя отвлекся на крики, доносившиеся со стороны той улицы где недавно пробегал вор. Воспользовавшись моментом, Гаррет резко развернулся, от души впечатав свой грязный сапог в колено напавшего.Затем он быстро откинул голову так, что хрустнуло в шейных позвонках, и изо всей силы ударил незнакомца лбом в лицо, заставляя его отшатнуться и ослабить хватку. Пару мгновений и парень угрём нырнул в малый лаз, больно вбившись плечом об острый выступающий край, раздирая рубаху и тонкой полосой вспарывая кожу. На бегу подхватывая сумку, он бросился вперёд, петляя и держась края леса. Новой встречи ни с могильщиками, ни со своим преследователем он не желал. Сил на подобные гонки оставалось все меньше – нужно было где-то засесть, переждать пока все успокоится. Раз этот смельчак погнался за ним следом по территории принадлежащей чуме, Гаррет решил не сильно уповать на его разум и инстинкт самосохранения. Такой мог кинуться за ним и в огонь – лишь бы только достать. Поэтомусильно рисковать своей шкурой юноша не стал, забирая вбок, обходя по большой дуге ров, заполненный телами над которыми вздымалась вверх струйка сизого дыма разгорающегося костра, примешивая к общему смраду запах горящей плоти. Вор старался не смотреть на это омерзительное зрелище, лишь выше подтягивая тряпку на своем лице, придавливая её рукой, стараясь избавиться от вони. Пересекая ещё пару улиц, юнец влетел под тень обвалившейся при пожаре крыши. Именно в этом доме появился первый заражённый, которого не долго думая спалили ночью со всей его семьёй. Но болезнь на этом не удовлетворилась, распространяясь вместе с удравшими крысами, волной хлынувшими в дома «сердобольных» соседей. Сейчас эта сторона города практически вымерла. Многие коптились в той куче что недавно преодолел Гаррет, везунчики-выжившие постарались перебраться поближе к богатым районам, а то и вовсе уехать, покидая свои дома, выжигая их в попытке убежать от своего безумного страха. Из дыры вначале донесся грохот, скрежет, затем из тьмы вынырнули две руки, вцепившиеся в выщербленный край стены. Вслед за руками появилась голова с припорошенными пеплом волосами, затем бледное чумазое лицо и наконец тощая вертлявая фигура. Пробраться через обвалившиеся огарки брёвен оказалось нелёгкой задачей, но пареньку упорства было не занимать. Остановился он лишь оказавшись в середине пепелища, огороженный от дороги остовами дома, притаившись среди них, затаив дыхание. *** (Лука) - Черт! Черт! Черт! – можно было чертыхаться сколько угодно, но в случившемся нужно было винить только себя. Лука поднялся из грязной лужи, у края забора. Морщась от боли, он стер сукровицу, проступившую из разбитой переносицы и тряхнул головой, прогоняя оглушительный звон в ушах. А еще ныло колено. Хвала Святому Себастьяну, хоть кости остались целы. Но кто ожидал такой прыти от мальчишки? Да-да, мальчишки! Лепаж успел разглядеть лицо вора. Почему-то думалось, что хитроумный и наглый тать должен быть старше и опытнее. Так ведь он и сам сплоховал! Кто отвлекается во время погони, когда заветная цель уже так близка? Все же, природная осторожность намекала Луке, что, в подобных обстоятельствах, охотник легко может стать жертвой, но уже в иных руках. Нужно было убираться по дальше из этих мест, где беспредельно властвовала черная смерть и рыскали ее неутомимые подручные. Выломав доску, расширяя дыру в заборе, Лука осмотрелся и прислушался. Впереди виднелся зеленый проулок, а за спиной слышались приглушенные вопли, стоны, звуки ударов и топот убегающих ног. Рассиживаться некогда. Кто знает, удовлетворит ли скудная нажива жадных каторжан. Не получив нужного куша, могильщики устремятся в город, разорять богатые дома и, потому, нужно успеть до того, как нечисть в черных плащах доберется до особняка Де Грийо. Здраво рассудив, что мальчишка мог побежать только к лесу, Лепаж кряхтя полез в дыру, стараясь не шуметь и не привлекать лишнего внимания. Куда идти дальше Лука не знал. Он снова брел наугад, ища ближайшую дорогу к лесу, куда, по всей видимости, так упрямо стремился воришка. Вскоре дорогу преградил ров, ставший большим погребальным костром для здоровых и больных. Прикрыв нос рукой и, кривясь от паленной и гниющей плоти, Лука ускорил шаг. Сквозь треск горящих поленьев, ему чудились протяжные стоны и детский писк. «Неужели там есть живые?» - мысли об этом были отвратительны, но лезть в кучу заразных тел Лепаж не решился. В конце концов, на все воля Господа. Люди умирают при разных обстоятельствах. Смерть ни когда не спрашивает, когда делает выбор. Смертны все. И он, Лука, смертен, хотя решил поиграть в салки с костлявой старухой. Размышления прервал оклик: - Эй, господин! Вы, часом, не заплутали? Лепаж обернулся. Пальцы плотно сомкнулись на эфесе кинжала, но компания в черных одеяниях не заметила оружия. Высокий куст боярышника скрывал хозяйского пса до пояса. - А ведь он один, Роже. Кажется, прячет кошель, - плечистый бородач, истолковавший движение по-своему, толкнул окликнувшего в бок. Его одноглазый и коренастый приятель хищно оскалился и притворно льстиво загнусавил: - Не время думать о бренном, месье. В пору - молиться и жертвовать подношения церкви. Пожертвуйте ваше серебро, во имя Господа, и чума обойдет вас стороной. - А может, и мы обойдем, - загоготал рябой толстяк, опирающийся на заточенный кол, со следами крови на острие. «Мерзавцы!» - Лепаж нахмурился, негодуя. Хотелось пустить кишки проходимцам и разбойникам, совершающим насилие прикрывающимся именем Святой Церкви, но перевес был явно не на его стороне. Он справился бы с двумя, от силы с тремя, но одолеть полдюжины крепких мужчин, не представлялось возможным. «Бежать? Куда?» - как не омерзительно было признавать свою слабость и бессилие, но выбора у Луки не было. - Давай-давай, красавчик. С такой выхоленной рожей, в пору есть из золотых тарелок, - чувствуя свою силу и безнаказанность, могильщики отбросили уважительный тон, начиная потешаться над Лепажем. – Ну же, поспеши, - один из каторжников оторвался от толпы и засеменил в сторону кустов. Не дав могильщику приблизится, Лука сорвал с пояса тощий кошель в котором звенела пара-тройка монет и кинул его ораве бандитов. Пока несколько рук потянулись за мнимым богатством, Лепаж рванул, что есть мочи. Он бежал наугад, не разбирая дороги, а лишь желая укрыться от преследователей. Легко предвидеть, что погоня неминуема, если разочаровываешь людей, пусть и не в лучших начинаниях. Где-то за спиной послышались разочарованные вопли и отборная ругань, но Лука не останавливался. Через два проулка он юркнул в расщелину меду домами, меняя бег на шаг. Крадучись и стараясь сдерживать сбитое дыхание, он петлял между сожженными остовами, пока не оказался у сильно обгоревшего строения. Рискуя сломать себе шею, он полез по стволу обугленной груши и, уже с нее, прыгнул в огороженный дворик. Только когда приземлился, Лепаж понял, что он не единственный ищущий спасения в ненадежном приюте. Падая, он задел чье-то тело, по всей видимости, живое, так как оно метнулось в сторону, желая укрыться. Но Луке было не до сантиментов. Сгребая в охапку бедолагу, Лепаж предусмотрительно заткнул бедняге рот. - Молчи, - тесно зажав тело между коленями и, обхватив за грудь свободной рукой, хозяйский пес прислушался. И не зря. Там, за стеной, чуть поодаль от прохода, явственно слышалось шарканье ног.