Я стану твоим щитом

Звук собственных шагов гулким эхом отдавался в сознании воина и короля. Огненная ловушка зажимала их стальными тисками, обещая долгую и мучительную смерть. Маленький король уже начал шугаться каждого звука, заметно подрагивал, пусть и пытался скрыть это, обхватив себя руками. На выходе из дворца, в маленькой бесцветной подсобке, где слуги хранили бытовые принадлежности и личные вещи, в которых обычно возвращались домой, Май быстрыми и ловкими движениями вытащил из самого обыкновенного сундука плащ и ветровку, явно принадлежащие еще молоденькой, а потому небольшой девушке. Торопливо и почти насильно закутав правителя в найденные вещи, наклонился к бледнеющему все больше лицу и прошептал, не имея возможности нормально вздохнуть из-за охватившего помещение дыма. — Мир, соберись… Закрой рот и нос ладошкой, идем. — воин развернул своего освободителя к выходу и чуть подтолкнул вперед, надеясь придать сил напуганному юноше. Тот как-то странно семенил ногами, спотыкался на ровном месте, постоянно оглядывался по сторонам, будто боясь неожиданных нападений. Май раздражался все больше, не понимая почему мальчишка не может в столь критический момент взять себя в руки, все время подталкивал его в спину, что, собственно, прибавляло только лишних проблем, потому что Яр испуганно вздрагивал, иногда падал и начинал поскуливать себе под нос. Черный ход, что вел в лес оказался уже давно нерабочим, что удивило воина и заставило вновь вспомнить кое-что из той жизни, когда он и Яромир много времени проводили вместе. Между тем, внимание его рассеянно цеплялось за уже довольно громкие всхлипы впереди идущего нелепого существа. Май разрывался от своих же собственных чувств. Два года заточения очень изменили его, заставив практически возненавидеть этого ребенка, почти поверить в то, что их больше ничего не связывает, но стоило вновь взглянуть в голубые глаза и все негативные эмоции, копившиеся битые напролет ночи, улетели, оставляя в душе щемящую тоску по былым временам и возвращая оттуда же дикое желание защищать. Сейчас, пытаясь понять, от чего малыш впереди все больше медлит, переминаясь с ноги на ногу, то поднимаясь на носочки, то топчась на месте, сердце забылось на мгновение, позволяя себе радостно стукнуться где-то в горле, пуская минутное счастье воссоединения в мысли. — Черт, Ваше Высочество! — на мгновение остолбенев, Май незамедлительно догнал молча уже просто ревущего короля и, резко развернув к себе лицом, чуть пригнулся, подхватывая Яра под коленки и поднимая на руки, — Ты ведь знаешь, что если не скажешь прямо, я не пойму! — П-прости, Май… — громко и надрывно всхлипнув, правитель неуверенно обхватил руками шею воина. Он совсем не знал, как вести себя сейчас, боялся пожаловаться или показать слабость, а потому шел впереди, скрывая болезненные гримасы, против воли то и дело появляющиеся на лице, боялся сказать вообще хоть что-то, чувствуя себя чрезмерно виноватым и все еще помня безжалостное «Я ненавижу тебя». — Мир, слушай, — начал воин, тяжело вздыхая и поднимая глаза на зареванного Яромира, ускоряя шаг, надеясь поскорее вырваться из пыльного подземелья под ласкающие солнечные лучи, — Возможно, я переборщил, прости за это, хорошо? — дождался еле заметного кивка, чуть улыбнулся и продолжил, стараясь хоть немного разрядить атмосферу, — Ну не съем же я тебя, а! Израненные ступни неимоверно ныли, а кровь, непрестанно льющаяся из порезов, давно забитых пылью и маленькими камушками, пачкала тюремную одежду воина, от чего король краснел и пытался согнуть ноги так, чтобы они не касались Мая. Но тот словно не замечал намокающей ткани и упрямо возвращал его ноги в более удобное для них обоих положение, хотел было поставить правителя на пол, чтобы открыть дверь, скорее всего являющуюся тем самым выходом, который они искали, но Яр неожиданно громко пискнул, тут же начиная дрожать как осиновый лист. — Очень болят? — спросил, заглядывая в красные глаза повисшего на нем чуда и немного улыбнулся, крепче прижимая его к себе, чтобы удобнее перехватить одной рукой, — Только держись крепче, мне не особо давали тренироваться за решеткой, могу не удержать, — хохотнул воин, отмечая тут же вжавшееся в него дрожащее тело, хотя был уверен, что не отпустит его ни за что. По себе знал, как больно идти с такими, пусть небольшими, но множественными ранами. Май с трудом справился с дверью одной рукой, вышел, вздыхая, наконец, полной грудью и расслабляясь немного, понимая, что самое страшное позади. Огляделся, пытаясь вспомнить детские долгие прогулки и понять, куда же идти дальше. Спустя долгих пару минут напряженных дум, направился все-таки в сторону реки, решив, что промыть царапины Яромира гораздо важнее прочего. — Май… — Да, Ваше Величество? — Тьфу, не называй меня так. — юноша легонько стукнул воина по плечу, тут же увидев на его лице расползающуюся ехидную улыбку, — Это что ты задумал, а?! — Ничего, — засмеялся воин. По-настоящему. Так, как смеялся только очень давно, искренне и тепло, уютно, забывая, наконец, почти всю свою злобу, — Ну так что, Мир? — Я… Хотел спросить. Это ты убил отца и мать? — недолгое, но очень напряженное молчание, задумчивые хмурые глаза брата, заставили на миг испугаться. — Нет. Как я мог? — Тогда твой браслет.? — Яромир приподнял левую руку, на запястье которой красовалось украшение, сделанное мастером из черных драгоценных камней. — Ты носишь его? Почему? — Ответь на мой вопрос, пожалуйста. Это очень важно. — Эх… Не знаю, замечал ли ты, но одного камня не хватает, — воин посмотрел на короля и, получив утвердительный кивок, продолжил, — Король Мирон, собственно, это он подарил мне браслет, предложил отдать его мастеру, чтобы вбить в лунку новый камень. — И ты отдал браслет родителям… Воин кивнул, чуть улыбнувшись. В голосе короля была вера, а значит, доказывать ничего не придется. Нет, Май не врал, но как мог осветить правду, если никто, ну вот вообще никто, кроме королевской семьи и его самого вообще не знал, о теплых и очень близких их отношениях.? — А доказательства? — То, что меня видели во дворце в ту ночь? Глупости, Мир, конечно меня видели. Я начальник трети армии, к тому же была моя смена и я просто делал обход. — И правда… Какой же я идиот. — юноша зарылся лицом в плечо воина, устало улыбаясь, — Прости меня, прости, пожалуйста… — Было тяжело. И я думал, что ненавижу тебя, — тело на руках вздрогнуло, крепче прижимаясь, — Но это не так. Ты тоже прости, хорошо? Я должен был все объяснить тебе, поговорить раньше них, а еще прежде… Я должен был защитить твоих родителей. Ведь я тоже виноват. Было мое дежурство. Никто посторонний в замок не заходил, а то, что предатель может быть внутри… Я и подумать не мог. Речка здесь была довольно широкой, с сильным холодным течением. Потому им двоим всегда прежде запрещали в ней плавать. Хотя, если быть более точным, им вообще запрещали выходить за пределы замка, но только остановить шустрых и прытких детей никто не мог. Усадив на низкий горячий камень Мира, Май закатал свои штаны и по колено зашел в воду, наклоняясь и срывая водоросли, расчищая от них воду, чтобы, наконец, хоть немного помочь своему господину и другу в одном лице. Аккуратно взял за лодыжку левую ногу, опустил в холодную воду, отмечая, как юноша прикусывает от боли губу и жмурится, пытаясь молчаливо вытерпеть, пока воин промоет раны. На второй ноге сорвался, не сдержав прозрачные слезы, что позорно потекли по грязным, испачканным в пепле и грязи щекам. — Как лицо? Тоже ведь досталось. — Май принялся умывать дергающегося правителя, аккуратно промыл порез на щеке, — С руками справишься или помочь? — Справлюсь, спасибо… — Ну тогда будь осторожен, пойду дойду до лесничего, может быть он нам хоть чем-нибудь сможет помочь. Не бойся ничего и если что кричи, я примчусь очень быстро, понял? — Ага, только ты не долго, хорошо? Все равно мне страшно, когда тебя рядом нет. Май посмеялся, безуспешно пытаясь скрыть это, потрепал Яромира по волосам и направился вдоль по реке быстрым уверенным шагом, надеясь, что Святослав, уже очень давно покинувший город и абстрагировавшийся от всех волнений людей, примет его как прежде, как в старые добрые времена. И не прогадал. Такие уютные, но заметно постаревшие объятия пожилого мужчины казались теми, что когда-то много лет назад ему дарили родители, а затем королевская семья. Лесничий не спрашивал ничего лишнего, задал несколько коротких вопросов, выслушав воина и принялся второпях собирать в потертый рюкзак все необходимое. Обмолвился, что стал скучать, хрипло посмеялся и пошутил, что, кажется, не долго ему осталось. Май хмуро буркнул что-то в его сторону, от чего старик зашелся новым приступом хохота и вновь крепко обнял юношу, говоря слова напутствия. Попросил только, когда парень уже собирался выйти за двери, чтобы они не забывали его, пусть скромную, но все-таки душу, и чтобы заглянули в гости, когда все более или менее придет в порядок, сунул пару новых тряпочных ботинок, похожих на балетки, которые оставил у него один прохожий пару недель назад, добавил ко всему этому приличных размеров аптечку и послал воина в путь, пожелав на прощание удачи. — Давай сюда свои ноги. — громко оповестил о своем возвращении Май, расплываясь в улыбке при виде сидящего на том же месте короля, который беспечно болтал в воде ногами и совершенно забыл о том, что он, вроде как, сбежал и позади огромная толпа желающих его смерти. Мальчишка вздрогнул, обернулся и облегченно перевел замершее дыхание, смущенно протягивая ноги воину. Спустя пол часа они, сытые и даже в чем-то довольные, готовились собираться в путь, но Май неожиданно задался вопросом и резко повернулся к маленькому королю. — А куда мы идем и что собираемся делать? — Я не знаю… — озадаченно моргнул Яр, оседая на землю и поджимая губы, пытаясь придумать дальнейший план действий. — Так, Мир, для начала нужно дойти до соседнего городка и пережить эту ночь. Там уже и решим, согласен? Получив утвердительный кивок, помог королю подняться на ноги, взвалил на плечи рюкзак, что весил не мало и кивнул головой, прося двигаться следом. Нелегкая дорога захватила все их естество, не позволяя даже думать, не говоря уже о разговорах. Страх гнал дальше, делая их привалы все короче, а скорость передвижения быстрее. Король заметно хромал, но мягкая обувь спасала от резкой боли, да и неведомый страх, предчувствие наступающей бури раздирали изнутри. Когда солнце лениво коснулось горизонта и небо окрасилось закатом, двое юношей с замиранием дыхания заметили вдалеке очертания города. — Мир, ускоримся. Надо успеть до темноты, раз уж мы так близко к цели. Король устало посмотрел на воина и подался вперед, изо всех сил стараясь выполнить просьбу брата, который не спешил его почему-то обгонять и шел с той же скоростью на шаг позади. Май же, в свою очередь, понимал, как тяжело правителю давался каждый новый шаг. Бинты и балетки заметно намокли, окрашиваясь бардовым цветом, что явно не было хорошим знаком. Воин даже пару раз подумал взять его на руки, что и сделал бы, останься в нем хоть немного сил. К сожалению, два года, проведенные в темнице, ничего хорошего не принесли. Да, тренировки он не бросал, занимался как мог, но этого явно было недостаточно. Отсутствие пробежек отчетливо сказывались на его нынешнем измотанном состоянии, сырой воздух и ужасное питание сделали его тело уязвимым. Нужно было время на восстановление, время, которого просто не было. Он шел позади, готовый в любую секунду подхватить Яра, но уверенный в том, что сделать ничего не сможет, только лишь смягчить падение, но дошли они без происшествий, успев проникнуть в закрывающиеся на ночь ворота. — Посиди, я пока найду место для ночевки, хорошо? — Как скажешь, Май. Яромир с тихим стоном опустился на землю, сжимая зубы от сковавшей ноги боли, вымученно улыбнулся воину и обнял рюкзак, который тот успел снять с плеч. Время тянулось ужасно долго, а он никак не возвращался, сгущались облака и начинал накрапывать дождь. Подняться на ноги сил никаких, поднять вещи тоже. Глаза слипались, хоть король и пытался удержать нить с реальностью. Спать нельзя. Май предупреждал, что враги чаще всего дожидаются того момента, когда враг ослабляет оборону и начинает отвлекаться. Но вопреки всем приложенным усилиям, он все-таки поддался Морфею и неохотно погрузился в его царство. — Мир… — воин огладил щеку правителя ладонью, стараясь не говорить громко и не делать резких движений, — Я возьму тебя на руки, не бойся, все хорошо. С трудом разлепивший глаза юноша слабо улыбнулся, укладывая голову на его плечо. — Очень ноги болят… — Я знаю, скоро станет полегче. Король позволил себе на несколько минут снова прикрыть глаза, а затем все-таки встряхнул головой и осмотрел впереди идущего молоденького паренька, который пыхтел под тяжестью их вещей. Вопросительно посмотрел на своего защитника и, увидев его улыбку, успокоился. — Это Тикки, сын человека, в гостинице которого нам позволили остаться. Я попросил помощи донести вещи и за пару монет он согласился. — А если меня там узнают..? — Они уже знают, кто ты. — Яромир дернулся, испуганно зашипел и слабо стукнул по плечу Мая, — Не смотри на меня так! Я сказал об этом только после того, как понял их истинные намерения. Кроме хозяйской семьи никто не знает, а их помощь нам с тобой лишней не будет. — Ты уверен, что все будет хорошо? — Не сомневайтесь во мне, Ваше Величество! — засмеялся воин и прошел следом за мальчиком в двери небольшой таверны, сразу же поднимаясь на второй этаж в отведенную им комнату. Уложил на узкую постель правителя и тепло ему улыбнулся, — Схожу наберу в таз теплой воды и помогу тебе с ногами. Отдыхай. Яромир кивнул, чувствуя с каждой секундой накатывающую усталость и проваливаясь в глубокий сон. С ним не страшно, потому что Май защитит. Костьми ляжет, но защитит. Больше не осталось сомнений. Они были одной семьей, а потом решили, что предали друг друга. Сейчас, когда они поняли свою неправоту, все должно наладиться. Обязательно. Только это будет завтра, потому что этот день отобрал слишком много сил и обездвижил не только тело, но и разум.