Серьезные отношения

      Усаги Цукиино, не смотря на мнение окружающих, очень любила читать. Правда, не призналась бы в этом и под страхом смерти. Потому что в ответ на вопрос о последней прочитанной книге, вопрошающий услышал бы совсем не «451 градус по Фаренгейту» или «Вино из одуванчиков». Усаги предпочитала любовные романы с малой толикой эротики. И эти книги не могли не повлиять на ее представления о самой важной ночи в ее жизни.       Во-первых, это должна быть именно ночь. Обязательно — очень лунная, с мириадами звезд, который кто-то невидимый просто рассыпал по небу, составив хаотично-причудливые узоры созвездий. Во-вторых, этой ночи должны предшествовать неспешная прогулка, романтический ужин и красивый медленный танец. На ней будет красивое и подчеркивающее все достоинства привлекательной фигуры платье. И Мамору будет смотреть на нее как никогда нежно и восхищенно. Все должно быть так, как в любовных романах, которыми заставлены целых три полки книжного шкафа в ее спальне.       Мамору, изредка попадая в эту комнату (исключительно чтобы помочь возлюбленной и ее подругам с домашними заданиями — мистер Цукино не дремлет), всегда бросал в сторону этих полок чуть насмешливые взгляды, а уголки его красиво очерченных губ неизменно чуть дергались, словно сами желали сложиться в саркастичную улыбку. Но хозяин неизменно справлялся с этими позывами лицевых мышц.       Эти пестрые книжонки из ее спальни подсказывали внимательному парню, какой именно должна стать первая из ночей, которые они проведут вместе даже без того, чтобы ознакомиться с их содержанием.       И у них обязательно была бы такая ночь, если бы не вмешался случай. А вернее — сразу два случая. Ее внезапная и довольно сильная простуда и запланированная на середину июля поездка в Киото. Кто же знал, что девочки задумают устраивать свой отдых путем честного жребия. Написали задумки на бумажках и скинули в любимую бейсболку Макото. Честь вытянуть судьбоносную записку досталась совершенно не заинтересованному Мотоки. Неизвестно, как парню это удалось, но при наличии четырех бумажек, хранящих нежные девичьи мечты о двух неделях на морском побережье, он умудрится зацепить пятую, на которой ровным, каллиграфически-образцовым почерком мисс Мицуно был расписан целый список интереснейших мест и экскурсий, которые можно посетить в Киото. От Императорского дворца до буддистского храма Мёсин-дзи.        - Это на самом деле очень интересное место! - восторженно описывала скорый отдых Ами, сидя за столиком «Короны», - Эта территория был заселена еще во времена неолита и с тех пор поражает своей интереснейшей историей. С 794 по 1869 годы город был столицей Японии, - лучшая выпускница школы едва не захлебывалась от предвкушения интереснейшей поездки. А вот всей остальной компании было не до восторгов. Даже Мамору, который всегда отличался любовью к интересным фактам и интересным местам, не горел энтузиазмом. Естественно, ему предстояло сопровождать всю компанию на отдыхе. Но и он предпочел бы морской берег. Хотя бы потому, что пляж, как правило изобилует красивыми парнями и подруги его возлюбленной вполне могут отвлечься от того, что происходит в их паре. Шанса на то, что во время походов по историческим достопримечательностям Киото девочки набредут на ареал естественного обитания мачоподобных ботаников, практически не было.       Воодушевляло влюбленную пару разве что перспективное распределение комнат в отеле. На компанию из шести человек было забронировано три двухместные комнаты. И, естественно, Усаги не собиралась селиться с кем-то из подруг. Впрочем, и она сама, и Мамору, не сомневались — подруги не дадут им надолго остаться наедине. Несомненно, с первого же вечера после заселения в гостиницу начнутся «соседские» визиты, в ультимативной форме выданные приглашения «заглянуть на огонек» и просто бесцеремонные вторжения, начинающиеся громогласными: «Усаги, у тебя есть...». Но и тех минут наедине, которые удастся «урвать», оба ждали с огромным нетерпением.       Тем не менее, преодолевая собственное смущение, Усаги упаковала в свою сумку платье, купленное на деньги, которые родители подарили на день рождения. Вдруг, им все же представится хотя бы один такой вечер, за которым последует красивая лунная ночь.       Утром отправки в Киото, Усаги встала непривычно рано, чтобы успеть провести несколько часов с Мамору наедине и стребовать, наконец, с него те самые блинчики, которыми он все время хвалится, но так редко снисходит до того, чтобы на самом деле приготовить их для своей невесты. Но в этот раз не отвертится. Пару дней назад она умудрилась выиграть у него в шахматы.       «Выучил на свою голову! - притворно возмутился тогда брюнет, - Проси теперь, что хочешь!». Попросить о том, чего действительно хотела, хотели они оба, было неловко. Поэтому, направляясь к нему с купленной по дороге упаковкой сочной сладкой клубники, она собиралась просить любимых блинчиков.       Дорога была легкой и приятной. Тяжелые сумки Мамору еще накануне забросил в багажник своей машины и теперь девушка могла просто идти давно знакомой дорогой и, подставляя лицо жаркому летнему Солнцу, предаваться мечтам об отдыхе. Конечно, достопримечательности Киото, это не нагретый песочек под ногами, который так любила ощущать блондинка. Но ведь остальные составляющие отличного отдыха будут рядом. Четыре лучшие подруги, а главное — любимый человек. Девочки конечно не дадут им спокойно гулять, держась за руки, но и просто его пребывания рядом будет достаточно для неизменно хорошего настроения.       У входа в хорошо знакомую многоэтажку, Усаги придержала двери для пожилой женщины, вывозящей на улицу коляску с внуком лет двух и сжимающей в руке поводок, пристегнутый к ошейнику на крохотном белоснежном шпице. Девушка улыбнулась собственной мысли — когда-нибудь и она будет вот так выходить из этих дверей с коляской, торопясь отвести их с Мамору малыша на детскую площадку. Вот только вряд ли у них будет такая же маленькая собачка. Оба предпочитали кошек.       Мамору, кажется, совсем не удивился звуку проворачиваемого в дверном замке ключа. Он давно уже дал Усаги ключ от своей квартиры и ему на самом деле нравилось, когда она вот так просто им пользовалась. Как будто не в гости пришла, а вернулась к себе домой. Против их совместной жизни до брака возражал отец девушки, который все никак не мог уяснить — его маленькая девочка повзрослела и ее собственный мир давно уже сменил свою полярность и не вращается больше вокруг родительского дома. Поэтому такие моменты, когда Усаги просто оказывалась в его прихожей и жизнерадостно улыбалась, прежде чем броситься ему на шею, были для Мамору особенно ценными.        - Я думал, ты хотела встретиться со всеми на вокзале, - обнимая девушку одной рукой и стараясь не выронить из второй стопку собственных футболок, которые собирался положить в сумку, заметил парень.        - А я подумала, что сегодняшнее прекрасное утро просто создано для тех вкусных блинчиков, которые ты давно хочешь мне приготовить, - Усаги тепло улыбнулась и поставила коробочку с клубникой на столик рядом с пустой вазой, в которой обычно стояли розы. Теперь уже ничего не мешало ей с удовольствием обвить шею жениха и поднявшись на носочки, чтобы компенсировать существенную разницу в росте, легко прижаться к его губам ласковым радостным поцелуем.        - А я, значит, хочу печь сейчас блинчики? - ухмыльнулся Мамору, когда поцелуй закончился и они прошли в спальню, где на кровати покоилась его полусобранная сумка. Усаги тут же шлепнулась на ровно застеленное покрывало, поджав по-турецки ноги.        - Очень хочешь, - с довольной улыбкой закивала она, помогая ему широко раскрыть сумку, чтобы он мог положить в нее футболки и какие-то вещи, лежащие на стуле рядом с кроватью.        - Ясно, - он изо всех сил старался сохранять свою обычную серьезность, но получалось плохо. Рядом с Усаги губы будто сами расползались в улыбке счастливого, совершенно довольного жизнью человека, - А теперь скажи мне, Усако, из чего я буду готовить эти блинчики?        - Ну как же? Молоко, яйца, мука, сахар, минеральная вода, - начала она перечислять ингредиенты давно уже знакомого рецепта. Мамору стоял рядом, сложив руки на груди и согласно кивал.        - Правильно, родная. Только вот скажи мне — не ты ли буквально вчера приготовила из тех же молока и яиц омлет нам на ужин, чтобы у меня в холодильнике не осталось продуктов и я мог отключить его на эти две недели?        - Я, - от его слов, Усаги растерялась. Их вчерашняя борьба за чистоту в его квартире как-то совсем выпала из хорошенькой золотоволосой головки. Там нашлось место только сегодняшним планам и мечтам. А еще — огромному желанию провести хоть пару часов этого долгожданного отдыха только с ним и ни с кем больше. Не делясь с подругами даже просто обществом ее потрясающего жениха.       Радостная улыбка резко покинула милое, чуть округлое личико. Мамору показалось — будто его персональное теплое солнышко закрыло серыми тучами. Этого он допустить никак не мог. Да и просила Усаги о такой мелочи.        - Ладно, Усако. Ты собирай все это, - он быстро указал рукой на готовую к сборам стопку одежды, - А я схожу в магазин внизу. Куплю нужные продукты.        - Правда? - она вскинула на него глаза, снова зажегшиеся огнем веселья и какого-то ликования.        - Правда, - наклонившись, он быстро чмокнул ее в приоткрытые губы, взял со столика свой бумажник.       Признаться, готовить он не слишком любил. Для себя, мог обойтись рамэном из магазина или куском элементарно пожаренного мяса или рыбы. Немного соли и перца и вся любовь. В этом отношении, пока еще холостяку, очень импонировала европейская кухня, вполне допускавшая такое вольное обращение с продуктами. До встречи с Усаги чем-чем, а выпеканием блинчиков он не увлекался. Но она в самом начале отношений как-то упомянула, что обожает именно такой завтрак. При чем, ее любимые — французские. Тонкие, пористые, кружевные. А он в ответ возьми и ляпни, что умеет готовить как раз такие. Очень уж хотел произвести на нее впечатление. Усаги, конечно, загорелась тогда желанием попробовать произведение своего кавалера. Ему пришлось почти три дня отнекиваться, ссылаясь на занятость и общую нехватку времени. А в свободное от отмазок время постигать искусство французских поваров и домохозяек. Но когда Усаги впервые, блаженно зажмурившись, пробовала произведение его кулинарных трудов, Чиба ясно осознавал — часы, проведенные в обнимку с ноутбуком в поисках идеального рецепта и последующие долгие тренировки того стоили.        - Тут главное — тесто. Оно должно быть жидким, - поучал он невесту минут через двадцать, с видом заправского шеф-повара смешивая ингредиенты для теста в большой миске презентованным Усаги кислотно-зеленым силиконовым венчиком.       В этот раз, стряпня не задалась с самого начала. И тесто-то было прекрасным. Таким, как надо. Всего в нем было в пору — муки, яиц, сахара. Соотношение молока и минеральной воды было отличным. Но с самого начала, увлекшись видом потягивающейся рядом Усаги, Мамору налил тесто на еще не до конца разогревшуюся сковородку. В следующий раз, Усако решила поцеловать своего любимого шеф-повара и теста на сковородке оказалось слишком много. Вместо ожидаемого тонкого блинчика у них получился какой-то панкейк-переросток. Остальные блинчики тоже получились не то чтобы особенно красивыми. Кривые какие-то, перекошенные.        - Ну вот. Как-то так, - выставив на стол тарелку со своими «произведениями», Мамору чувствовал себя так, как должен, в его понимании, чувствовать себя человек, только что заваливший ответственный экзамен.        - Все равно вкусно, - отмахнулась Усаги, выбирая из тарелки с только что помытыми ягодами, самую, на ее взгляд, привлекательную клубнику. А выбрав — завернула в «трубочку» из верхнего блина в невысокой стопке и все так же, как в первый раз, блаженно зажмурившись, откусила маленький кусочек. Протянула жениху это же угощение, - Я же говорила — вкусно.       Вместо того, чтобы принять предложенное лакомство, Мамору просто протянул руку и взяв Усаги за запястье, мягко потянул девушку на себя до тех пор, пока их губы не встретились.       Все было не так, как она себе представляла: вместо красивой лунной ночи — яркий солнечный день, вместо совместной прогулке — час проведенный в тесной кухне небольшой квартиры, вместо легкого романтического ужина — неудавшиеся блины, а вместо ее красивого платья — джинсовые шорты и простой белый топ. Зато главное условие ее счастья было соблюдено. С ней был единственный мужчина, которого она любила, которому могла бы довериться. И Мамору смотрел на нее именно так, как Усаги всегда мечтала, думая об их первой близости — с любовью, нежностью, восхищением и желанием. А она отдавалась ему так, как могла — как умела на каком-то интуитивном, подсознательном уровне. Полностью, без остатка, доверяя ему больше, чем даже самой себе.       Все было лучше, чем в любом романе. Хоть Усаги и не видела «звезд под опущенными веками», и следом за легкой болью так и не пришло неземное блаженство, она точно знала — все это будет впереди. А пока — ей просто нравились его тихие, осторожные ласки. После всего, он будто боялся спугнуть свое голубоглазое счастье. Все еще оставаясь с ней единым целым, удерживая вес на одном локте — гладил ее лицо свободной рукой, целовал опухшие и будто подрагивающие от бесконечных поцелуев губы, шептал что-то бессвязно нежное, но безумно приятное, хоть она в этот момент и не могла сосредоточиться на смысле его слов. Ей просто безумно нравилось само звучание его голоса. Бесконечно любимого и родного.       Они будто забыли об окружающем мире, не вспоминали даже, что они должны ехать на вокзал, встречаться с друзьями, что сегодня им предстоит ехать в отпуск, а завтра с самого утра — отправляться на экскурсию. Куда там? Какой-то буддистский храм, это точно. А какой — да кого это интересует? Особенно сейчас, когда рядом — самый любимый, нужный и родной человек. И ощущаешь его каждой клеточкой тела, и можно только чуть-чуть потянуться, чтобы встретить такие желанные, жадные, страстные губы. А чуть протянешь руку и сплетаешься пальцами. Крепко, но и нежно.       Первый звонок последовал минут через сорок, когда Усаги уже тихо дремала, уютно устроившись в сгибе локтя Мамору. А он, крепко обняв ее одной рукой, а вторую заложив под голову, пребывал где-то на грани между реальностью и блаженной дремой. Встрепенувшись, Усаги приподнялась на вытянутой руке, пошарила рукой, пытаясь найти источник мешающего ей звука. А найдя — просто бросила мимолетный взгляд на дисплей и скинула звонок. Снова устроилась рядом с Мамору, прижимаясь и прикрывая глаза, чтобы снова провалиться в дрему.       Но на этот раз долго блаженство не продлилось. Не прошло и нескольких минут, прежде чем зазвонил телефон Мамору. Поставленный на виброзвонок, по началу, он не особенно мешал влюбленным. Но вскоре к нему присоединился звонок на телефоне девушки. Игнорировать эту какофонию вначале было сложно. А потом — невозможно.       Мамору, не потрудившись даже глаза открыть, на ощупь нашел телефон, ответил на звонок и невольно поморщился от слишком громкого голоса Мако, ворвавшегося в общую атмосферу уединенного блаженства, воцарившуюся вокруг него и Усаги.        - Не ждите нас. Планы изменились. Мы приедем завтра утренним поездом.       Следующим утром, уже сидя в вагоне поезда рядом с Мамору и держа его за руку, Усаги думала только о том, что девочки наверняка обо всем догадались и теперь, совершенно точно, не дадут им ни минуты покоя, изводя намеками и насмешками. Но ничего такого не последовало. То ли девочки решили, что вмешиваться в настолько интимный вопрос в отношениях влюбленных на самом деле неприлично, то ли их гораздо больше занимали мысли о студентах исторического факультета Токийского университета, с которыми они накануне познакомились в поезде.