Серьезные отношения

      Иногда, желая подразнить свою подругу-сладкоежку, кто-то из неразлучных подруг подшучивал, намекая, что не понимает, почему это такой взрослый, ответственный, умный, красивый и вообще со всех сторон замечательный Мамору Чиба до сих пор возится со своей взбалмошной невестой. Как правило, после таких заявлений, Усаги выходила из себя, тряся в воздухе кулаками и хвостиками, девушка доказывала усомнившимся, что их с драгоценным Мамо-Тяном связывают искренние, светлые чувства, и он любит ее именно такой, какая есть. И не важно ему, что она не так хорошо говорит по-английски, как Ами. И наплевать, что не умеет ходить на шпильках, как Рэй — с тем же непринужденным изяществом. И совершенно безразлично, что пока, вершина ее кулинарного искусства — омлет, салат и тосты. А уж то, что он был первым парнем, который ее поцеловал, Мамору только нравится. И вовсе не наоборот, как думает Минако.       Но в восьмой вечер пребывания в Киото, когда Макото и Минако, в четвертый раз за неделю, устроили посиделки «только для девочек» в своем номере, в ответ на очередной такой выпад со стороны кого-то из подруг, Усаги только буркнула: «Смотрю на вас и сама удивляюсь!». А после, ничего не объясняя, вытащила из большого пакета белоснежную зефирину маршмеллоу и набросила себе на голову одеяло Минако. Сказать по-правде, она была не на шутку обижена на подруг.       Каждая из четверых девушек, присутствующих в комнате вместе с Усаги, истолковал сказанное ею по-своему, но ни одной из них не пришло в голову истинное значение слов подруги. А ведь и ей, и ее жениху, было из-за чего злиться, обижаться на девочек. Они в этом городе уже больше недели, и Усаги с Мамору за все это время оставались наедине, только когда сил уже не оставалось ни на что, кроме сна. Даже просто поговорить у них не получалось, не говоря уж о чем-то большем.       Они хотели провести хотя бы немного времени только вдвоем. Побродить по незнакомым улицам и возможно — даже заблудиться, а потом — искать дорогу к своему отелю. А оказавшись в его вестибюле после долгих часов, проведенных в незнакомом городе — облегченно рассмеяться. Только вдвоем. Они бы шли в свой номер, все так же — тихо посмеиваясь. Мамору обнимал бы ее, положив руку на плечо своей невесты. А Усаги просила бы его ни за что не рассказывать подругам, как она испугалась лая крохотного пекинесса, внезапно раздавшегося во дворе одного из домов, которые они проходили.       А еще — она хотела случайно и совершенно неожиданно найти здесь какой-нибудь магазинчик с предметами быта. Конечно, уговорить Мамору зайти туда, она смогла бы очень быстро. И вот там, они увидели бы что-то, что оба, обязательно вместе и одновременно, захотели бы взять с собой в свою будущую — совместную — жизнь. Это могло бы быть что угодно. Ну, например, … рамка для фотографий. Совсем простая, но они бы увидели в ней что-то свое. Одновременно потянулись к ней, а потом, уже возвращаясь в отель, они бы спорили — вставить в нее фото с одного из их свиданий или приберечь на будущее — для свадебного фото.       Или, они могли бы сидеть в одном из кафе. Скорее всего — тщетно — пытаясь охладиться с помощью ледяной колы. И обсуждали бы детали своей скорой свадьбы. Говорили бы обо всем — о мелочах, вроде тонкого, едва заметного узора из веточек на купленных тарелках. Или о важном. Например — о том, что родственников девушки - дядю Таку и дядю Ёсано - ни в коем случае нельзя садить за один столик. Потому что они уже лет пять не общаются и все может закончиться ссорой. Или — Усаги говорила бы о своем свадебном платье. О том, какое оно замечательное. Легкое, воздушное и совсем простое. Безо всех этих лишних слоев ткани, окутывающих невесту, как огромное облако. Нет, ничто в день свадьбы не отделит Усако от Мамо-Тяна. В том числе — и юбка свадебного платья. И Мамору будет слушать ее и улыбаться уголками губ, поглаживая большим пальцем тонкое девичье запястье.       Усаги глухо не то застонала, не то зарычала под своим укрытием из слишком душного для жаркого июля одеяла. Но и не подумала скинуть его. Только на пару мгновений оттуда показалась ее рука, пошарила по кровати, в поисках пакета с зефиром. Найдя шуршащую упаковку, девушка втащила свою добычу под одеяло и уже там полностью забила рот пышными, чуть вязкими зефирками, пытаясь «заесть» свое разочарование.       Этот отпуск — сплошное разочарование. Студенты-историки испарились из поля зрения ее подруг в первый же вечер после их с Мамору приезда, напуганные интеллектом Ами, взрывным характером Рэй, вечными сравнениями с бывшим парнем Мако и слишком активной Минако. И снова они все набросились на Мамору. На ее (!) Мамо-Тяна!       Усаги с огромным сожалением обнаружила, что добытый пакет со сладостями опустел. А высовываться из своего укрытия совсем не хотелось.       Нет, девочки не позволяли себе ничего лишнего в общении с женихом лучшей подруги. Просто пользовались его хорошим воспитанием на полную катушку. Мамору носил за ними пакеты, когда девочки устраивали себе променад по местным магазинам, он же ходил покупать сок и воду для всей компании. Минако, когда Усаги нежно брала его под локоть, могла, не дрогнув, пристроиться у другой руки парня. Просто по-дружески. И, хоть Мамору неизменно и высвобождал свою руку, занятую не его любимой, Усаги такие моменты совсем не нравились. От природы, она была очень ревнива и приходилось призвать на помощь все свое мужество и самообладание, чтобы не устроить сцену подруге. Потому что Мамору в ее глазах был непогрешим, а вот все — ВСЕ — девушки в радиусе ста километров только и думали о том, как бы так удачно попасть в поле зрения любимого ею брюнета. Во всяком случае, Усаги все воспринимала именно так.       Они не раз пытались объяснить, прямо или намеками, что им хочется провести время вдвоем, наедине. И девочки даже с пониманием кивали головой, милостиво отпуская влюбленных на прогулку. Но неизменно оказывались за соседним столиком в кафе, сидели позади них в зале кинотеатров или шли навстречу, когда пара неспешно прогуливалась по аллеям парков. А порой, и это бесило больше всего, бесстыдно подглядывали из ближайших густых кустов за тем, как Мамору целует свою смущенно краснеющую возлюбленную.       Это всегда было невыносимо, но именно в Киото ситуация окончательно приобрела грани абсурда. Вот этой ночью, когда она только-только блаженно вытянулась в ласковых объятиях Мамору, понимая своей новоприобретенной чисто женской интуицией, что простым поцелуем на ночь и пожеланием сладких снов на этот раз все не кончится, их прервал тихий, и будто обманчиво робкий стук в дверь. Появившаяся в номере Ами объяснила, что они с Рэй поссорились и эту ночь отличница проведет в номере влюбленных. Потому что у Мако и Мины, ей придется спать на коротком и неудобном диване, а это вредно для спины. А у них все равно вторая кровать свободна.       И вот, с наступлением вечера, эта компания в прямом смысле уволокла ее из собственного номера. А ведь Мамору только на несколько минут вышел из номера, чтобы купить в автомате пару бутылок холодного чая. И Усаги сама очень крепко держалась обеими руками за изголовье их кровати. Для верности — еще и вцепилась зубами в подушку Мамору. Но, разве это поможет, когда Рэй и Мако поставили перед собой цель? Чиба, поднявшись на этаж, успел только пронаблюдать за тем, как его отчаянно сопротивляющуюся возлюбленную подруги силком загоняют на очередной девичник.        - Не понимаю я тебя, Усаги, - Мако легко усадила блондинку с хвостиками на кровать, - Ты с ним еще всю жизнь проведешь. А с нами?       Тогда-то, Усаги и открыла этот пакет с зефиром, чтобы не высказать в ответ все, что наболело, не накричать на любимых подруг.       Они пытались сбежать от неустанного, пристального наблюдения со стороны девчонок. Пытались встать раньше и уйти из отеля до того, как проснутся остальные. Но были неприятно удивлены столкновением с внезапно ставшей совсем уж ранней пташкой Мако. Пытались отстать от группы во время экскурсии. Но, как назло, слишком внимательно следила за всеми Ами, чтобы увлечены были исключительно историей и культурой этого потрясающего места и не отвлекались на всякое…       После того, как их поймали за попыткой к бегству во время посещения Императорского дворца, Мамору и Усаги начали «водить под конвоем». Во время прогулок, девочки окружали их, как охрана президента и бдительно следили, чтобы «объект» не скрылся из поля зрения.       Воспоминания Усаги были прерваны громким, сердитым почти стуком в дверь. Рэй, плотнее запахнув на груди свой халат, открыла и впустила в номер усталого, сонного Мамору, так же кутавшегося в просторный мужской халат.        - Все, не знаю, как для вас, девочки, а для моей невесты вечер окончен, - тщетно борясь с зевотой, сообщил брюнет.        - Давно пора! - Усаги проворно высвободилась из своего «кокона», не обращая внимания на сильно задравшиеся пижамные штаны, соскочила с кровати и подбежала к жениху, - Спаси меня, Мамо-Тян! Они меня силой удерживают! - девушка чуть надула нижнюю губу.        - Считай — уже спас, - он чуть улыбнулся своей половинке и, легко обхватив пальцами ее запястье, вывел из номера.       В собственном — быстро скинул халат и раскатал по ногам скрывавшиеся под ним джинсы, спустил вниз рукава толстовки и прижал палец к губам, чтобы Усаги удивленным восклицанием не выдала их. Вплотную подойдя, наклонился и прошептал в самое ее ухо:        - Быстро одевайся, пойдем гулять, пока надсмотрщики спят.       Стараясь подавить рвущийся наружу счастливый смешок, Усаги сменила пижаму на джинсы и свитер, а тапочки — на удобные для таких внезапных прогулок кеды.       По этажу они крались тише, чем удачливые воры в голливудских блокбастерах. Зато, добравшись до лестницы, припустили так, что Усаги едва не сбила стоящий на одном из пролетов цветочный горшок. Только ловкость и скорость реакции Мамору и спасли. А пробегая мимо стойки ночного портье, Мамору вдруг приложил палец к губам и, совершенно по-детски, цыкнул на ничего не понимающего парня. И это заставило их обоих от души рассмеяться, когда выбежали на улицу и вдохнули приятно холодный ночной воздух.        - Чувствуешь? - Мамору сделал глубокий вдох, такой, что даже в легких немного защипало, - Свобода!        - Ага, - ошалело, счастливо улыбнувшись, Усаги приподнялась на цыпочки, ласково обвила его шею руками и потянулась навстречу, словно приглашая к поцелую. И парень не стал противиться. Слишком редко у них бывает вот такая возможность — побыть только вдвоем, просто насладиться обществом друг-друга. Он и правда ничего не имел против подруг своей невесты. Но в строго дозированном количестве. Сейчас же, во время этого отпуска, они с Усаги явно получили передозировку и теперь нуждались в срочной интоксикации. Оба не сомневались, что и эта ночь, и этот чужой город с удовольствием придут к ним на помощь.       Они гуляли по ночным улицам, не боясь попасть в неприятности. Откуда-то изнутри шла уверенность: в эту ночь не может случиться ничего плохого. Говорили обо всем и ни о чем, а иногда, просто останавливались посреди улицы и начинали целоваться. Совершенно не думая, что скажут об этом редкие прохожие. Да и какое им дело, прохожим этим? За эти дни, что прошли под почти круглосуточным контролем, они задолжали друг-другу столько поцелуев, что теперь страшно — а вдруг, ночи не хватит, чтобы расплатиться? Но впереди еще несколько часов и кажется, даже Луна и звезды на стороне влюбленных. Будто холодные небесные тела замедлили свой бег по темному небосводу, чтобы выторговать у ночи еще несколько минут, еще один поцелуй для этих двоих.       А замерзнув, они свернули в ближайший еще работающий в такой поздний час ресторанчик. Не смотря на темное время суток, заказали кучу еды. Просто чтобы был повод задержаться здесь. Обстановка им нравится. А еще нравится пожилая супружеская пара, хлопочущая на кухне и в одиночку справляющаяся со своим маленьким семейным делом. И чем-то эти смешливая старушка и серьезный старичок похожи на них самих. Они тоже могли бы быть такими. И станут. Лет через шестьдесят, когда и ее золотые, и его цвета воронова крыла волосы станут одинаково серебряными. А пока что — Мамору просто держал ее ладони в своих, стараясь согреть кончики замерзших тонких пальчиков и неосознанно поглаживал надетое на ее безымянном пальце тонкое скромное колечко.        - Молодожены? - не утерпев, спросила все же старушка, явившаяся, чтобы смахнуть с их стола несуществующие крошки.        - Нет пока, - Усаги смущенно улыбнулась, чуть покраснела, - Свадьба в сентябре.       Удовлетворив свое любопытство, старушка вновь вернулась в кухню, к своему мужу и их заказу. А Усаги вдруг вспомнила, как много всего хотела сказать своему жениху.        - Знаешь, нужно обязательно еще раз проверить схему рассадки. Маминых братьев ни в коем случае нельзя сажать рядом, они…        - … в ссоре, - закончил вместо нее Мамору и тепло улыбнулся, - Я помню, Усако. Между ними три стола. Не подерутся. Лучше расскажи, какое у тебя платье?        - Волшебное… - с нескрываемым восторженным блеском в глазах произнесла девушка и принялась описывать наряд, который ему ни в коем случае пока нельзя видеть. Но, никто ведь не запрещал ему слушать?       В ресторанчике играет какая-то музыка, но они слушают свою. В телефоне Мамору едва слышно Джо Дассен выводит свою оду Елисейским полям, а Усако под его аккомпанемент, едва не щурясь от предвкушения, строит планы на их медовый месяц. В Париже. Она всегда мечтала об этом городе. И мечтала поехать туда только с самым любимым, тем самым, единственным мужчиной. А Мамору совершенно искренне полагал, что исполнять мечты Усаги — есть смысл жизни. Да и может ли быть иначе, когда на самом деле любишь?       Нет, не может. Поэтому дальше, они уже вдвоем, даже споря временами, выбирают имена для детей, не спорят только об их количестве. У них обязательно будет трое детей. Мальчик, которого хочет Усаги, девочка, о которой мечтает Мамору и кто-то третий, кого они будут просто очень ждать.       И не заметили даже, что им принесли еду. Но, когда аппетитный запах стало просто невозможно игнорировать, Усаги подцепила самую большую и аппетитно зажаренную креветку палочками и протянула Мамору. Она хоть и любит поесть, и может иногда быть жадиной, но для него никогда и ничего не жалела.       В отель они вернулись, когда небо на горизонте уже начало заметно розоветь, символизируя приход утра. Поспать удалось всего два часа или чуть больше. Потом в их номер ворвалась Минако, которой не терпелось рассказать подруге о своем сне. Сумбурном, но наверняка означающем, что именно сегодня она встретит свою настоящую любовь. Ну или уж, на худой конец, получит предложение сняться в кино.       Еще через несколько минут в комнате оказалась и Ами: «Ага, все уже проснулись, отлично. Значит, сегодня мы посмотрим...».       А через несколько часов они уже идут к автобусной остановке, чтобы отправиться на осмотр очередной достопримечательности. А Мамору, ласково сжимая руку своей зайки, думает о том, как ему до чертиков надоели все эти бесполезные экскурсии, которые проходят одинаково — Ами и экскурсовод начинают мериться интеллектом и познаниями об исторических фактах и событиях. И о том, как мало ему было этих нескольких часов наедине с любимой девушкой. И о том, что ее шорты и кеды отлично подходят для бега. А потом, он уже ни о чем не думает. Просто не сильно тянет ее в сторону и коротко командует: «Бежим!».