The Deal 2: Hell on Earth

— Сигаретку? — предложил человек в очереди со мной. Я перевёл на него взгляд. Он стоял, совершенно спокойно облокотившись о стену, и протянул руку с пачкой сигарет. Это был дружеский жест, но я сюда пришёл не за друзьями. Я мотнул головой, и он лишь пожал плечами, доставая себе сигарету и поджигая её. Представлял ли этот мужчина мне конкуренцию? Наверное, в какой-то степени всё же да. Кто-нибудь может выбрать его вместо меня. Но я не чувствовал угрозы. Мы были абсолютно разными. Он был выше, более мускулист. Его тёмные волосы забраны назад. А из-за одежды на нём казалось, будто он из какой-то банды байкеров. Он создавал впечатление шикарного плохого парня, чего у меня никогда не получалось. «Милый» — так они говорили обо мне. «Очаровательный». С этим я уже смирился и надеялся, что многие люди, находившиеся в здании передо мной, именно это и ищут. От одной мысли, что я не смогу найти подходящего партнёра, у меня сводило живот. Мне ничуть не хотелось провести очередную ночь за размышлениями о будущем. Скорей бы они уже поторопились. На улице начало холодать. Это ещё мягко сказано, что меня бесило, что они держат нас в тёмном переулке, пока мы ждём, особенно из-за того, что я стоял в майке, отчего начали мёрзнуть руки. Но могло быть и хуже. На некоторых рядом со мной было намного, намного меньше одежды. Наверное, это было частью их плана, чтобы привлечь внимание одного из доминантов. — Меня зовут Джек, — сказал всё тот же парень. Я лишь кивнул, не отвечая. Он совсем не похож на сабмиссива, по крайней мере не так, как похожи остальные. Кажется, я видел подобных ему мужчин и раньше на таких мероприятиях. Я бы не сказал, что мне это в новинку. Разве что только организация. Мне нужно было что-то другое, отличающееся от того района, к которому я привык. Мне было тяжело найти кого-то, подходящего мне. И я надеялся, что здесь будет кто-нибудь новый. В конце концов, об этом месте я слышал пока только хорошее. Задняя дверь открылась, и в проёме появился тот же мужчина, который забрал парня передо мной. Он жестом сказал мне, чтобы я заходил, что я и сделал. Меня охватила нервозность, и я крепко сжал бумаги в руке. Я слегка расслабился лишь для того, чтобы не смять документы окончательно. Внутри было темно, но не так сильно, как в переулке. Я пошёл за мужчиной по тускло освещённому коридору. Здесь было довольно тихо, но я слышал звуки, доносящиеся из других комнат. Приглушённые стенами стоны, крики боли, довольные усмешки. Сегодня я не окажусь в одной из этих комнат. Может быть, когда-нибудь, но не сегодня. Меня привели в комнату, где за столом сидел ещё один мужчина. Он был старше меня лет на двадцать или даже тридцать. Он был в костюме, и я почти рассмеялся. Мы тут, значит, находимся в дальней комнате одного из самых известных в Бостоне БДСМ-клуба, где он проверит, подхожу ли я его доминантам, членам этого самого клуба, а он сидел в костюме, как будто сейчас встанет и отправится на свою тривиальную работу с девяти до пяти. — Присаживайся, — сказал он. В его светлых волосах проглядывала проседь. Сначала я было почувствовал себя некомфортно из-за того, что кто-то, кто намного старше меня, до сих пор посещает такие клубы, но потом я стал надеяться, что БДСМ будет занимать часть и моей жизни в течение многих лет. Я не мог представить себе свою жизнь без этого. Я послушно сел. Пока что мне удавалось оставаться спокойным, но сейчас моё сердце забилось с бешеной скоростью. — Твоё имя? — спросил он. — Келлин, — ответил я. — Келлин, — сказал он с небольшой улыбкой, — расскажи о себе. Сколько тебе лет? — Девятнадцать, — сказал я, нахмурившись, и моя уверенность исчезла. На самом деле я понятия не имел, сколько мне лет. Как правило, я был честен на этот счёт, но если бы я сказал этому мужчине, что не знаю, сколько мне лет, то он бы тут же выкинул меня обратно в переулок. Хотя я чувствовал, что мне больше восемнадцати. И всё равно я большую часть времени не выгляжу на эти восемнадцать. — Ты не особо в этом уверен, — заметил он. — Покажешь какое-нибудь ID-удостоверение? — Да. Я порылся в карманах и наконец достал пластиковую карточку. Она была поддельной, но, учитывая обстоятельства в моей жизни, я был не в состоянии получить настоящую. Мне стоило бы поставить возраст не девятнадцать, а двадцать один, но мне казалось, что так я перегну палку. Он взял карточку и внимательно изучил её. Она была безупречной и ещё ни разу не подвела меня. И сегодня не исключение. Он кивнул и вернул мне её. Я чувствовал вину за возможный обман. Всё же я мог быть и несовершеннолетним. Больше всего меня бесило именно это в потери памяти. В повседневной жизни мне необходимо было знать о себе кое-какие конкретные факты, но я их не знал. — Откуда ты родом? — спросил мужчина — Из Бостона. — Ты здесь вырос? — Не знаю, — пробормотал я. — Не знаешь? — переспросил он в недоумении. Что ж, время правды. Вообще я предпочитаю не распространяться на эту тему. Мне никогда не нравилось разговаривать о своём прошлом в основном потому, что я едва знал о нём хоть что-то. Но в этот клуб попасть трудно, поэтому, может, интересная предыстория и все эти странности сыграют мне на руку. — Я попал в автомобильную аварию и потерял память. Всё, что при мне было, это ID-карта, так что это всё, что я знаю, — сказал я. Ну, половина правды тоже неплохо. Я был в аварии, но при мне не было удостоверения. Я потерял память, но единственное, что я помнил, это своё имя. Больше я ничего не знал. Я не знал о своей семье и не знал, есть ли она у меня вообще. Если и есть, они не потрудились найти меня. Складывалось впечатление, как будто я вообще никогда не существовал. Местные новостные станции повсюду пихали моё лицо несколько недель, но никто не откликнулся. — Ты был в аварии? — переспросил он. — Да. Почти год назад. Я лежал в коме около месяца. — Звучит серьёзно. Кто-нибудь пострадал? — В машине, сбившей мою, был ещё один человек. Я не особо знаю о нём, только то, что он выписался из больницы за пару недель до меня. Я даже не знаю, как его зовут, — пробормотал я. Кто бы ни потерял контроль над своей машиной и врезался в мою, по умолчанию стал моим врагом. Он виноват, что я потерял память. Он виноват, что все события, произошедшие до октября прошлого года, полностью стёрлись из моей памяти. Хотя, наверное, я всё же не ненавидел его так сильно. Я мог бы говорить и говорить о том, как мне не хватает знания, кем я был, но я не говорил, потому что как мне могло не хватать чего-то, о чём я даже не знал? Для меня по-прежнему оставались загадкой миллионы вещей. Всё, о чём я мог говорить, это мои чувства. Я многое о себе узнал за прошедший год. Больше всего выделялись три вещи: влечение к мужчинам, сексуальное желание, которое практически постоянно и совершенно ненормально, и необходимость быть целиком и полностью покорным. Не сказать, чтобы я забыл уж прям всё. Я не вернулся к состоянию ребёнка с чистым листом вместо знаний. Я знал математику. Я знал названия цветов. Я знал разницу между кошкой и собакой. Я знал, что такое налоги. Я знал, как водить машину. Я знал, как вести себя в повседневной жизни. Я лишь не знал ничего о самом себе. Но я смирился с произошедшим. Я учился этому на курсах терапии, которые в конце концов закончил. Однако некое негодование к тому человеку, из-за которого я вообще оказался в подобной ситуации, никуда не делось. — И ты ничего не помнишь, что было до прошлого года? — спросил мужчина. — Ничего, — просто ответил я. Я больше не хотел об этом разговаривать. — Хорошо, — сказал он так, как будто я сумасшедший. Многие люди на самом деле так считали. — И чем ты занимался с тех пор? — Путешествовал. Подрабатывал на жизнь то здесь, то там. Приходил в похожие места. Если честно, я не знаю, что делать со своей жизнью, — тихо ответил я. — И именно поэтому ты здесь? — Да. — И ты готов к содействию с нашей здешней системой? — спросил он. — Да. — Ты понимаешь, что, если кто-нибудь из доминантов скажет тебе «нет», ты должен уважать их желание. Однако взамен и ты можешь отказать им, и они не имеют права возмущаться, — объяснил он. — Я в курсе, — сказал я, кивнув. — Ты изучил документы? — Да, — ответил я, опустив на них взгляд. Я пролистал страницы документов, пока не нашёл нужную ему. По сути в ней говорилось, что я согласен с условиями и тем, что клуб не несёт никакой ответственности за то, что со мной может произойти, если я уйду с незнакомцем. И ещё она включала соглашение о конфиденциальности. — Отлично. У тебя с собой список желаний и нужд? Я передал ему и эти листы. Мой список был подробным, наверное, даже самым подробным среди всех сабов. Я точно знал, чего хотел. Если вкратце, то я хотел того, кто будет полностью руководить моей жизнью. Я хотел, чтобы у этого человека был полный контроль надо мной. Жизнь явно не моё. Весь прошлый год я чувствовал себя таким потерянным, а сама мысль о том, чтобы продолжать жить, принимать собственные решения, вызывала во мне приступы тревоги. Мне необходим кто-то властный, чтобы подчинить себе. И, конечно же, кинки. Я больше описал то, чем не хотел заниматься, нежели свои предпочтения. В принципе я был согласен со всем, что доминант захочет сделать со мной, за исключением нескольких вещей, от которых у меня воротило нос от отвращения или же сводило живот от страха. — Замечательно. Думаю, ты идеально подходишь, Келлин. Итак, давай пройдём в зал. Единственное для тебя правило — это не разговаривать, ты можешь сказать только «нет», если отклонишь чьё-либо предложение, — сказал он. — С этим я справлюсь, — заверил я его. С ним хотелось разговаривать формально и официально. Отчего я чувствовал себя каким-то дураком. — Доминанты могут прочитать твой список желаний и нужд, так что надеюсь, ты ими удовлетворён, — предупредил он. — Весьма, — уверенно ответил я. — Это хорошо. Выйди снова в коридор, и Джош проводит тебя в комнату демонстраций, — объяснил он. — Благодарю, — вежливо сказал я, вставая. Я забрал у него свой лист и вышел из комнаты. И рядом с дверью стоял тот же мужчина, что привёл меня сюда. Он стоял, облокотившись о стену, но сразу же выпрямился, как только увидел меня. — Тебя одобрили? — спросил он. — Да. — Следуй за мной, — просто бросил он. Пока что я встретил здесь только двух людей, и они оба были прямолинейными, краткими и говорили лишь по делу. Надеюсь, они всё же отличаются от доминантов, решивших прийти сюда. Мне хотелось найти кого-то, в ком будет хотя бы искорка. Мужчина довёл меня по коридору до каких-то больших двойных дверей. Он открыл одну из них. Из щели тут же хлынул свет, заливший тусклый коридор. Но этот свет не был электрическим. Заглянув внутрь, я заметил отчётливое мерцание свечей. — Держись рядом. Я отведу тебя в клетку, — сказал мужчина. Клетку? Это меня немного заинтриговало и на самом деле даже успокоило. Если я буду стоять в клетке, значит, никто не сможет ко мне прикоснуться. Не то чтобы я боялся. Но всё равно как-то напрягало, что меня будет разглядывать целая вереница незнакомцев. И то, что между нами будет решётка, меня отчасти успокаивало. Я мог вести себя уверенно рядом с людьми вроде того мужчины, у которого я был на интервью, но я знал, что, как только я окажусь рядом с доминантом, тем самым доминантом, я тут же растаю. Сопровождающий меня мужчина открыл дверь шире. Заглянув, я увидел гигантскую квадратную комнату. Стены были тёмными, однако сотни свечи освещали каждый сантиметр. Вдоль этих стен, практически вплотную (за исключением проёмов дверей), стояли клетки. Все они были впритык друг к другу, и большая часть из них уже была занята. Другие сабы повернули головы в мою сторону, чтобы узнать, кто ещё сегодня с ними окажется. Некоторые из них и не взглянули на меня. А некоторые сидели в углу клетки, опустив голову и тем самым показывая, насколько они покорны. Я не знал, как вообще сюда вписываюсь с ними. Я не из тех, кто не смеет поднять взгляд: я слишком любопытен. И не из тех, кто прижимается к решёткам и соблазнительно трётся о них, как стриптизёр. Я скорее был нечто средним. — Сюда, — сказал мужчина. Я прошёл за ним к одной из клеток. Он открыл её и жестом показал, чтобы я зашёл, что я и сделал. Он захлопнул за мной дверь и защёлкнул замок на ней. Кто-то может назвать меня сумасшедшим, раз я позволяю совершенному незнакомцу запирать меня в клетке. Но правда в том, что я обожал это чувство адреналина. — Передай мне их, — сказал он, указав на бумаги, которые я держал в руках. Я отдал ему бумаги, и он положил их на небольшой выступ, приваренный к заржавевшим металлическим прутьям. Так доминантам будет проще узнать, чего я хотел. Мои щёки покраснели от смущения, что множество людей узнает о моих самых тайных и сокровенных желаниях. Но это смущение и стыд полностью окупятся, если я найду кого-нибудь. — Мы скоро начнём, — сказал мужчина. Я кивнул, и он оставил меня одного, ну, если так вообще можно выразиться, учитывая, что в комнате было полно отчаянных сабмиссивов. Я прислонился к решётке у самой стены и начал ждать. Один за другим появлялись ещё сабы, которых так же запирали в клетках. Меня вдруг охватило некое чувство возбуждения. Даже если я не найду сегодня доминанта, вечер всё равно не будет потрачен зря. Всё это слегка напоминало замудрённое игровое шоу или же аукцион, но только без денег. Соглашение строилось на добровольном согласии, а не на чеке. Наконец все клетки были заняты, и всё тот же блондин снова вошёл в комнату. Он не сказал нам и слова. Да и зачем? Он уже говорил нам, что мы должны делать. Он даже не взглянул на нас, и из-за этого я понял, что он доминант или же был им когда-то. Он остановился у одной из трёх дверей в комнате и, открыв её, отошёл в сторону. От волнения у меня сжался желудок, но в то же время я был спокоен. Мне всего лишь нужно стоять здесь и при вопросе ответить «да» или «нет». Вот и всё. Комната начала заполняться людьми. Доминанты всех мастей и размеров, всех цветов волос, всех стилей жизни, вошли в комнату. Я остался стоять у стены и лишь рассматривал каждого из них, пока они ходили по помещению, пытаясь решить, кого они хотели. Сегодняшний вечер — единственное время, когда у сабмиссива есть власть. Хотя нет. В спальне у сабмиссива куда больше власти, чем доминант хочет признаваться. Но мы им не говорим об этом. А вот сегодня наша власть очевидна. Мы имели право отказать им без всяких споров или уговоров, и, чёрт возьми, я использую это право на все сто. Ко мне подходили многие мужчины, и этим многим мужчинам я отказал. Большинство из первой группы мужчин были намного старше меня. Мне это не нравится. Возрастные игры определённо не входили в список моих кинков. Я отказал им всем. Я искал доминанта, который старше меня, но не больше, чем на пять лет. Один мужчина, ходивший по кругу вдоль всей комнаты, остановился. Пока что он первый за сегодня, кто мне понравился. Он был высоким, очень высоким. Его руки были покрыты татуировками, тёмные волосы уложены в небольшой хохолок, а улыбка заставляла улыбнуться в ответ. — Меня зовут Остин, — заговорил он. — Мне двадцать четыре, и я бы хотел, чтобы ты пошёл домой со мной. Больше. Мне нужно больше. В его глазах сверкнул шарм, который практически невозможно найти в доминантах в последнее время. — Я ищу того, с кем проводить выходные. Оставшуюся часть недели ты можешь делать, что захочешь, но выходные наши, — сказал он. Мои надежды тут же рухнули. Он даже не взглянул на мой лист. Он не знал, чего я хотел, и то, что он предлагал, меня совсем не устраивало. Я не хотел быть сабом на «неполную ставку». Я хотел быть сабом всё время. Но такое предлагали немногие доминанты. — Нет, — разочарованно ответил я. В отличие от многих других мужчин, он принял отказ достойно и вежливо: он лишь пожал плечами, пожелал удачи и ушёл. Он казался добрым. Но я не хотел доброго дома. По крайней мере не слишком доброго. К моему удивлению, следующий дом был так же привлекателен, как и Остин. Высокий и подкаченный, хорошо одетый и с классной причёской. Во мне снова появилась надежда. —Я Боу. Двадцать девять, — сказа он, и меня немного передёрнуло. Пожалуй, он был слишком стар для меня. Но выглядел он хорошо. Очень хорошо. Пока не буду списывать его со счетов. — Я хочу саба, который будет делать всё так, как я скажу. Я хочу саба, который подчинится мне полностью и позволит его контролировать. — Да, это оно. Мне точно подходит. — Никаких стоп-слов. И мой интерес к нему исчез в то же мгновение. — Нет, — быстро ответил я. Дом выглядел разочарованным, даже раздражённым, но тем не менее ушёл. Спустя секунду к клетке подошёл другой человек. Он был невероятно ожиревшим и волосатым. Ему было, наверное, лет сорок. — Нет, — сразу же сказал я, не дав ему вставить и слова. Может, я и был поверхностен, но от того, что подобный сорокалетний мужик подкатывает к таким молодым, как я, мне стало не по себе. Когда он пошёл дальше к другим клеткам, мне показалось, что из меня вытянули душу. Здесь не было никого, кто смог бы удовлетворить все мои желания. И, если уж на то пошло, никто за всю ночь даже не потрудился прочитать мой лист. Они видели меня как кусок мяса, и им было совершенно похуй, чего хотел я. Мне уже просто захотелось уйти отсюда. Хотелось пойти в машину и вернуться в свою дерьмовую квартирку, которую я ненавидел всей душой, потому что в ней я чувствовал себя крайне одиноко. Ещё сильнее в уныние меня вгоняло то, как домы и сабы выбирали друг друга и вдвоём уходили из клуба. Число сабов значительно сократилось, и я начал чувствовать себя неуютно и неловко. Мне стоило всё-таки тогда сказать «да» тому Остину. По крайней мере у меня был бы хоть кто-то на выходных, пока я не нашёл бы кого-нибудь другого. Я мучительно ждал, когда же этот вечер закончится. Дело дошло до того, что меня уже знали, как парня, который всем говорит «нет», и остальные домы меня обходили. Мне было неимоверно скучно, но ровно до тех пор, пока кто-то не подошёл ко мне. Он был привлекателен, но не в том смысле, как остальные мужчины. Конечно, с физической точки зрения, он был великолепен. У него была латинская внешность, каштановые волосы до плеч, а лицо было чем-то средним между милым и сексуальным. Но меня привлекла не его внешность, а то, как властно он держал себя, то, как спокойно он шёл. Мой взгляд был прикован к нему. Я не чувствовал такой тяги ни к кому другому, кто подходил ко мне сегодня, и в первый раз за ночь я оторвался от задней стены и, сделав два шага, оказался у передней решётки. Я слегка коснулся прутьев и схватился за них. Я хотел его. Мне было всё равно, что нравилось ему в постели. Я хотел его, даже если это будет всего одна ночь. Меня наполнила энергия, когда он остановился у моей клетки. Он даже не посмотрел на меня. Он взял в руки тот лист с моими желаниями и нуждами. Я начал возбуждаться. А такое происходило весьма и весьма часто. Доктор мне тогда объяснил, что та авария что-то повредила в моей голове и что именно из-за неё у меня было такое сильное половое влечение. Но сегодня… я не думаю, что это было из-за проблем с моей головой. Всё дело было в этом парне. Меня притягивало к нему словно магнитом, и вдруг я почувствовал себя, как те сабы-шлюшки, которые цеплялись за прутья и старались привлечь внимание дома, которого они хотели. Пока он читал, я снова осмотрел его и заметил выбор одежды. Многие мужчины здесь носили обычную одежду. В основном из кожи. Но этот парень? Он был одет в хорошо сидящий и обтягивающий тёмно-красный костюм. Из-за него он казался важной персоной, но не бизнесменом. Как будто он был кем-то королевской крови, но в то же время в нём было что-то тёмное, словно он был принцем ада. Но, боже, как же он был красив и привлекателен. Очень привлекателен. Я хотел услышать его голос. Я хотел увидеть его без этого костюма. Я хотел, чтобы он коснулся меня. Я никогда раньше не испытывал подобного влечения к кому-либо. Он поднял взгляд на меня. Он не посмотрел на моё тело — только на лицо. Его глаза выражали так много всего сразу, но в то же время так мало, и я не имел ни малейшего понятия, о чём он думал. Но мне до смерти хотелось узнать его мысли. — Итак, послушайте! — крикнул кто-то из центра комнаты. Парень передо мной перевёл свой взгляд с меня на него. Что? Нет. Он же только собрался мне что-то сказать. Я точно знал. Я с ненавистью посмотрел на блондина, который прервал такой момент. — Мы закрываемся на ночь. Заключайте свои последние договорённости. Мы освободим комнату через пять минут. Пять минут. Мне нужно было всего пять минут, чтобы этот парень предложил мне хоть что-нибудь. Я снова посмотрел на него и заметил, что он уже смотрел на меня. Ну давай. Скажи что-нибудь. Он не сказал. Он положил лист обратно на выступ, развернулся и сразу же покинул комнату. Я простонал от досады. Отлично, единственный человек, в котором я был по-настоящему заинтересован, не был заинтересован во мне. Я вздохнул, раздражённо стукнув по прутьям. Я редко злился, но сейчас я был просто сыт по горло неудачами в том, чтобы найти подходящего доминанта. Сегодняшний вечер можно добавить к и так длинному списку провалов в моей жизни. Блондин подошёл ко мне, держа ключ в руках. — Не свезло? — поинтересовался он, открывая замок. — Сегодня нет, — ответил я. — Вернёшься на следующей неделе? — Не знаю. — Я пожал плечами. Когда он открыл дверь клетки, я вышел из неё. Он сочувственно на меня взглянул. — Если тебя это утешит, мы не разрешаем домам приходить две недели подряд, так что на следующей неделе у тебя будет целая куча новых потенциально подходящих домов, — сказал он. Он говорил об этом так, словно управлял сайтом знакомств. И сайт был бы гораздо проще, чем подобные встречи. Наверное, я смог бы найти куда лучше мужчин на Tinder. — Посмотрим, — ответил я, небрежно пожав плечами. Я ещё не решил. — Ну, надеюсь, мы тебя ещё увидим. Кажется, ты любимчик среди парней. Жаль, что ты так и не сказал никому «да». — Наверное, здесь просто не было моего типа. Он немного неодобрительно на меня взглянул. Я знал, что был разборчив, а такое качество не нравилось многим людям и уж тем более домам. У большинства из них чрезвычайно большое эго, и они думают, что сабы — просто счастливчики, раз домы их выбрали. Им совершенно не нравилось, когда у сабов было своём мнение. И я хотел найти кого-то другого. — Можешь уйти так же, как и пришёл. Ничего не сказав, я лишь кивнул. Я был готов пойти домой, несмотря на то, что ненавидел свою квартиру. Я вышел из здания, чувствуя обиду за то, что так много сабов нашли себе домов. Может быть, я был слишком разборчив, и мне стоит понизить свои стандарты. Но все, кого я сегодня встретил, были такими простыми, кроме последнего парня. Меня влекло к нему так сильно, а я даже не знал, что в нём такого. Я пытался вытряхнуть мысли из головы, выйдя на пустынную улицу. За эти два часа на улице стало ещё холоднее, а моя машина была припаркована двумя кварталами ниже. Ещё совсем недавно эти улицы были забиты машинами. А сейчас уже почти все разъехались по домам. Здесь было тихо, хотя мы были на окраине города. Тихо было до такой степени, что, когда я услышал какой-то звук, я услышал его отчётливо. Он был похож на шаги. Я обернулся, но не увидел за спиной никого. Я закатил глаза над собственной паранойей. Не один же я вышел на улицу, в конце концов. Остальные тоже сейчас будут выходить из клуба. Вдалеке я уже смог разглядеть свою машину. Хоть она и напоминала двухдверный кусок металлолома, но это всё, что я мог себе позволить. Я почти дошёл до неё, когда снова услышал этот звук. Я остановился и быстро обернулся, при этом моё сердце начало биться с бешеной скоростью. Да чего я боялся? Ну ходил кто-то рядом, и что теперь? Но меня напрягал тот факт, что, стоило мне обернуться, и человек тут же исчезал. Меня кто-то преследует? Нет, я точно сошёл с ума. Я только хотел повернуться обратно к машине, как услышал из соседнего переулка звук скрипящего металла, как будто крышка мусорки тащится по земле. — Здесь есть кто-нибудь? — крикнул я, чувствуя себя полным дебилом. И никакого ответа. Стало даже ещё тише, как на кладбище, и это меня напугало ещё сильнее. Все сцены фильмов ужаса, которые я успел посмотреть, начали мелькать в моей голове, и я захотел лишь быстрее сесть в машину. Я развернулся и поспешил к ней. Я быстро к ней подошёл и вытащил ключи из кармана. Снова послышались шаги. Я поднял голову и ожидал опять ничего не увидеть, но в этот раз я кое-что заметил. Тень во мраке. Теперь я официально напуган. Но в то же время я был приятно взволнован. Со мной точно что-то не так. Я решил открыть дверь машины, но у меня начали дрожать руки. Я сделал глубокий вдох. Я снова начал возиться с ключами, уронив их. Да чёрт возьми. Человек приближался ко мне. Я нагнулся, поднимая ключи. Может, он сейчас просто пройдёт мимо. Может, всё это только в моей голове. Но стоило мне встать с ключами, и я знал, что был неправ. Без всякого предупреждения человек — мужчина — схватил меня сзади. Мой крик был приглушён из-за того, что он ладонью закрыл мне рот. Я пытался вырваться из его рук. Меня сейчас убьют? Или ещё хуже? Мужчина оттащил меня от машины в переулок. Ну кто-то же должен быть рядом. Просто должен быть! Я пинался и толкался, но он лишь сильнее прижал меня к груди. Из-за его ладони моих криков о помощи не было слышно. По венам бежал адреналин. Вдруг меня резко развернули и прижали к кирпичной стене. Его рука по-прежнему зажимала мне рот. Я посмотрел на похитителя с расширенными глазами и тут же прекратил борьбу и крики. Передо мной, прижав меня к стене своим телом, стоял тот самый парень в красном костюме, чьим сабом я хотел стать так сильно. Теперь я был и напуган, и взволнован одновременно. Но всё же больше напуган. Конечно, меня влекло к нему, но кто знает, может, он меня хочет убить. Но его глаза… в них было какое-то веселье, смешанное с игривым желанием, отчего я расслабился. Его губы растянулись в небольшой улыбке. Он смотрел мне прямо в глаза. Я был как будто под гипнозом, когда он облизнул губы. — Не кричи, — шёпотом приказал он, и я тут же превратился в покорного саба.