The Deal 2: Hell on Earth

— Обещаешь? — прошептал он. Я закивал так сильно, как мог. Мое сердце стучало в груди. Я не мог вспомнить, когда в последний раз я был настолько живым. Смесь паники и восхищения наполняла меня. Вот что делал со мной страх. Он настолько легко превращался во что-то сексуальное. Его тело было прижато к моему, и угроза того, что он мог сделать со мной, проскальзывала в моей голове, так что не было ничего удивительного в том, как я реагировал на происходящее. Мужчина медленно опустил руку с моих губ. Его большой палец аккуратно задел мои губы, и кончики его пальцев провели вниз по моей шее. Его рука обернулась вокруг моей глотки, он не слишком туго. По крайней мере, пока. Это была почти угроза, он будто говорил, что мог сделать со мной, если бы захотел. — Слушай меня, я скажу это только один раз, — медленно заговорил он. — Я не хочу заиканий и вопросов. Ясно? На секунду я забыл, как говорить. Я начал действовать, когда он наклонил голову вбок. — Да, — едва выговорил я. — Меня зовут Вик, — сказал он мне. Вик. Это имя так хорошо звучало на моих губах, и я дернулся под его телом. Мысли уже возбуждали меня. Моя грудь медленно поднималась и опускалась. Он был заинтересован в моей реакции. Он осмотрел мое тело, прежде чем провести рукой вниз по моей груди. Он двигался все ниже и ниже. Я хотел ахнуть, но напомнил себе, что до сих пор не знал, что он хотел сделать со мной. Он вообще мог хотеть просто ограбить меня. Почему-то я не думал, что он был здесь для этого. Его взгляд метнулся к моим глазам. Один единственный малюсенький взгляд был таким соблазнительным. Я хотел вырваться просто для того, чтобы он снова нашел меня и сделал со мной что-нибудь, о чем лучше умолчать. — Я прочитал твой лист кинков. Пункт восемь. Мое стоп-слово — «красный». Скажи его сейчас, если хочешь уйти, — приказал он. Восьмой пункт? Их всего восемь в моем списке. Это был самый последний. Это было то, что крутилось у меня в голове прямо сейчас. Я всегда фантазировал о том, что меня поймает какой-нибудь мужчина, когда я меньше всего этого ожидаю, и выдернет меня из обыденности, чтобы творить со мной, что он хочет. Было ли это тем, чего я хотел? Я не сказал ни слова. Парень, Вик, ухмыльнулся. Он пожал плечом, и рюкзак упал ему в руки. Я был так увлечен тем, что делал этот человек, что даже не думал о побеге. Да и не хотелось мне, если честно. Я пронаблюдал, как он взял из сумки две вещи: кусок ткани и моток клейкой ленты. Это взбудоражило меня. Этот незнакомец был… прямолинейным. Он зажал меня в углу и говорил со мной, будто зная, что я соглашусь с той игрой, в которую он играл. Он был так уверен в себе, и было что-то еще, из-за чего мои колени подогнулись. Если он собирался похитить меня, тогда я, по крайней мере, буду подыгрывать ему. Заметив дюймы расстояния между нами, я воспользовался шансом и побежал. Не могу сказать, что я сильно пытался. Он поймал меня в ту же секунду, обернув меня рукой со спины. Мои попытки в дальнейшем были слабыми. — Мне всегда нравится немного сопротивления, — прорычал он мне в ухо. Я улыбнулся этому, но он развернул меня обратно, и пришлось снова притвориться, что я напуган. Честно, я притворялся только наполовину. По сути, я нервничал от мыслей, что он мог сделать со мной. Меня снова прижали к стене. Он оторвал кусок клейкой ленты, длинный и широкий. Он схватил мои руки, связывая их вместе. Мои руки были крепко связаны вместе передо мной, и у меня не было ни малейшего желания вырываться. Он оторвал еще немного ленты из мотка и приподнял кусок, испытующе глядя на меня. — Последний шанс, — предложил он. С моих губ не слетело ни слова. Он хитро улыбнулся, прежде чем грубо налепить ленту мне на губы. Потом пришел черед куска ткани, который, как я тут же выяснил, был повязкой на глаза, которую он повязал, закрепив на моем затылке узлом. Со связанными руками, без возможности говорить и видеть. Я знал этого человека пять минут, и я уже обязан был доверять ему. Может быть, я был наивен, а может, это было желание приключений. Может быть, я хорошо читал людей и чувствовал, что этот человек не хочет причинять мне боль, по крайней мере, не снаружи. По крайней мере, одним из самых приятных способов. Он схватил мою руку и потащил меня по аллее на улицу. Я запинался об собственные ноги, и он устало вздохнул, выравнивая меня. Я не мог поверить, что не сопротивлялся. Вот почему я пошел в клуб вместо того, чтобы пытаться найти кого-то самостоятельно. Клуб был безопаснее. Клуб контролировался. А то, что происходило сейчас, далеко не должно было вызывать столь спокойную реакцию с моей стороны, но, все-таки, что-то побуждало меня на это. У меня не было ни малейшего представления сколько это займет. Насколько я понимал, мы шли в противоположном направлении от моей машины. Были ли вокруг нас люди? Видели ли они меня в таком состоянии? Игнорировали ли? Думаю, я не сильно сопротивлялся, так что это не выглядело, будто мне нужна помощь. Мы остановились и я врезался в него. Быстрый контакт тел послал разряд электричества сквозь мое тело, и всем, о чем я мог думать, стала близость к нему. Я не исполнил бы свое желание в скором времени, по крайней мере, не настолько в скором. Я услышал, как открывается дверь машины, а в следующую секунду меня толкнули внутрь. Я упал на заднее сиденье. Он чуть дальше оттолкнул меня, и я легко проскользил по коже. Дверь захлопнулась. Секунду в машине царила тишина, потом другая дверь открылась, машина слегка накренилась, и дверь закрылась. Он не сказал ни слова и завел двигатель. Машина дернулась вперед и мы двинулись. Миллион возможностей, куда он мог ехать, проносились в моей голове. Мы же просто ехали к нему домой? Или куда-нибудь в более интересное место? Хотя я и был немного потерян, мой мозг работал во всю мощь, оценивая этого человека и его намерения. Тот факт, что он связал мои руки передо мной, а не сзади, давал мне шанс сбежать, если понадобится, громко говоря. Это было дико. У меня были сексуальные партнеры до этого, но, в сравнении с этим парнем, они выглядели просто жалко. Никто и никогда не делал ничего такого дерзкого прежде. Я был забран прямо с улицы абсолютным незнакомцем. В этом-то и было дело. Он был незнакомцем. Мое чувство самосохранения било тревогу от мысли, что он мог сильно навредить мне или даже убить. Это заставляло паниковать. Я не знал, кем он был, на что он был способен. Он мог сделать со мной что угодно, и пока мысль об этом пугала меня, я также не был настолько тупым. Я помедлил, но поднял руки и отклеил ленту со рта. Я поднял повязку. В машине было темно, он сидел на водительском сидении, сосредоточившись на дороге, не реагируя на меня. Я собирался устроить небольшой тест. --- Красный, --- сказал я. Стоп-слово. Одно слово, на которое сабмиссив всегда имеет право, если его доминант играет по правилам. Он повернул голову и посмотрел на меня. На его лице не было ни малейшей эмоции. Он развернулся обратно и ускорился. Мог ли я, отчаянно желая провести с этим мужчиной хорошее время, просто ошибиться в нем? Думаю, если бы я помнил родителей, то я бы помнил, что мне говорили, что я не должен садиться в машину к незнакомым людям. Думаю, они много чего говорили мне, но я все равно это делаю. Машину сильно, резко занесло налево, и я почти упал с сидения, но удержался. Он ускорился ее больше, двигаясь так быстро, что гравитация бы не позволила бы мне даже сесть нормально, особенно со связанными руками. Дерьмо. Я ведь и правда сделал это. Мое желание прекрасного секса пересилило мое суждение о нем, и теперь я был в ловушке. Он нажал на тормоз, и я почти упал. Он остановился, припарковался, поставил машину на ручник. Вышел наружу. Мой взгляд метался в страхе, пока я пытался найти хоть что-нибудь, что я мог использовать в качестве оружия, но заднее сиденье было пустым. Он открыл заднюю дверь и я взглянул на него, ожидая, пока он сделает самое ужасное из своего арсенала. Он ничего не сделал. Ничего, кроме того, что он терпеливо стоял здесь, ожидая пока я выберусь. Он позволял мне уйти. Он прошел мою небольшую проверку, несмотря на небольшую истерику, которая у меня случилась. — Ну? — спросил он, когда я не двинулся. Ох, как мне было стыдно. У него были хорошие намерения, а я сомневался в нем. — Просто проверка, — еле выдавил я. Я натянул повязку на глаза и заклеил рот обратно. Мое лицо горело от стыда, потому что я знал, что только что выставил себя дураком, и он это тоже знал. Я чувствовал то, как он был раздражен, что, если честно, заставляло меня еще больше хотеть сегодняшней ночи, если, конечно, он не захочет провести ночь здесь. Было так тихо. Насколько я знал, он не двинулся с места. Потом я почувствовал его теплое дыхание около моего уха и его волосы, щекочущие мой лоб. — Если ты хоть еще раз скажешь стоп-слово просто так, ты об этом пожалеешь, — сказал он хриплым голосом и отстранился, оставив меня лежать с мурашками на спине. Это было обещание, которое, надеюсь, он собирался сдержать. Он захлопнул дверь и сел в машину. Он снова завел ее, и мы тронулись. Я хотел спросить, куда мы едем, но не хотел испытывать удачу. Мы ехали в полной тишине, но даже время проведенное здесь, не успокоило мое тело. Он снова остановил машину, снова вышел, снова открыл заднюю дверь. Он ничего мне не сказал, лишь подхватил меня на руки и вытащил из машины. Мои ноги шаркнули по земле. Было тихо. Город, кажется, был где-то далеко. Я не слышал ни одного человека вокруг. Я еле удержался от того, чтобы стянуть с себя повязку и осмотреться или отклеить скотч, чтобы спросить что-нибудь о нашем местоположении. Он завел меня куда-то. Думаю, в какое-то помещение. Не мог сказать. Температура росла. Он открыл дверь, затащил меня внутрь и снова закрыл ее. Теперь было нисколечко не тепло. Я слышал, как повернулся ключ в скважине и что-то щелкнуло, думаю, выключатель. Я трясся от нетерпения. Я запнулся, опираясь на него, и он помог мне спуститься по лестнице. Чем дальше мы шли, тем холоднее становилось. Холоднее, да еще и влажнее. Когда мы снова шагнули на пол, он сильно толкнул меня в, кажется, комнату, и я ударился о стену. — На колени. Садись, — приказал он. Он надавил на мое плечо, и я сделал, что было сказано. Я упал на колени. Пол был твердым. Вообще, это не было похоже на пол. Он был грубым и холодным, твердым, как цемент. Это точно был не ковер, доски или плитка. Он взял мои руки, стягивая их клейкой лентой. Я внимательно слушал, пытаясь выяснить, что он хотел сделать дальше. Я услышал шебуршание, а потом быстрый, острый звон металла, который, как я знал, издавал нож. Он прорезал клейкую ленту, освобождая мои руки. Затем, он взял мое левое запястье и застегнул на нем наручник. Холодный металл обернулся вокруг моего запястья, и он защелкнул его. Когда он отпустил меня, я попытался оттянуть руку вниз, но не смог. Цепи звякнули по стене. Это что, кандалы? Он сделал то же самое с другой моей рукой, поднимая и заковывая ее. Он стянул с меня повязку. Я зажмурился в тусклом свете, дожидаясь, пока глаза привыкнут. Я оглянулся. Комната была маленькой и практически пустой. Было темно, под потолком в центре комнаты висела единственная лампочка. Под ней был стул, а между стулом и мной стоял Вик. Я взглянул наверх. На мне и правда были кандалы. Цепи, идущие от них, уходили под самый потолок. Мой взгляд проследил за ними до самого их конца. Они были прикреплены к регулятору, словно могли быть укорочены, когда была такая необходимость. Сейчас они были ровно той длины, какая требовалась, чтобы держать меня на полу. Я мог встать, если бы захотел, но разрешения пока что не было. Вик приблизился ко мне и я отстранился, но это его не остановило. Он отклеил с моих губ клейкую ленту, заставляя меня поморщиться от боли. Я глубоко вдохнул, наконец нормально дыша. Ртом. — Где мы? — спросил я. — Не важно, — сказал он. Я продолжил смотреть на меня. Мое любопытство не оставляло меня. — Кто ты? — задал вопрос я. — Я уже сказал тебе свое имя. Если повезет, выяснишь чуть больше, — сказал он. — Хотелось бы… Он изумленно ухмыльнулся. — Я бы соврал, если бы сказал, что твоя нетерпеливость не заводит, но, Келлин… — он произнес мое имя с неуверенностью, так что я кивнул, подтверждая, что он был прав. Он сел на колени передо мной. — По шагу за раз, — закончил он. Но у меня было столько вопросов, и они не могли ждать. Я должен был узнать о нем больше. — Почему ты… — Заткнись, — выпалил он. Его глаза испепеляли меня, и его взгляд был преисполнен злобного любопытства. Он был почти как ребенок, а я был его новой игрушкой. Я был так потерян из-за этого его взгляда, что не заметил, как холодный металл прислонился к моей щеке. Точнее, именно это я и заметил. Взглянув вниз, я увидел лезвие. Это было больше похоже на клинок. На рефлексе, я дернулся назад, вжимаясь в стену так сильно, как мог. — Шшш, шшш, — прошептал он, двигаясь ближе. Он провел лезвием по моей шее, и я задержал дыхание. Я не понимал, чего хотел этот чувак. Убить меня? Потрахаться со мной? Все вместе? Почему он приставил нож к моей глотке? Почему у него вообще был нож? — Успокойся, — сказал он, но я не мог. Я волновался, и это было видно. Иногда, я был как открытая книга. Даже когда я смотрел в зеркало, я видел каждую эмоцию, которая наполняла меня за день. Сейчас же, я знал, что в моих глазах не было ничего, кроме страха, да еще и я начинал задыхаться. — Когда я говорю тебе успокоиться, ты успокаиваешься, — приказал он. Он посмотрел прямо мне в глаза. Его глаза были темно-карими, но когда он взглянул на меня. Клянусь, я увидел проблески золотого в них. Из-за ножа, приставленного к моей глотке, я, конечно же, паниковал, но, в то же время, у меня появилось чувство, что я могу ему доверять. — Хорошо? — спросил он. Я сглотнул, прежде чем кивнуть. Нож вскоре порезал… нет, не мою кожу. Футболку. Он прорезал ее ровно посередине, напополам, открывая мою голую грудь и живот. — Надеюсь, она не была тебе слишком дорога, — сказал он, указывая на футболку. — Скорее, это была одна из трех футболок, которые вообще есть у меня, — пробормотал я. Было сложно оправиться после того, что случилось год назад. У меня не было денег на что-то дорогое типа хорошей одежды. — Не беспокойся об этом. Если ты все же поедешь со мной, тебе не понадобятся футболки. Вообще, — сказал он, и, черт, я бы очень хотел этого. Он снова поднялся и посмотрел на меня сверху вниз. — Знаешь, тебе не стоит ходить в одиночку по улицам посреди ночи, — поддразнил он. — Ну, ты же так делаешь, — заметил я. В то же мгновение он резко схватил мои волосы в кулак и оттянул мою голову назад, заставляя смотреть на него. Я громко ахнул, когда он усилил хватку. — Послушай, если я говорю что-то, то это правда, и ты не имеешь права перечить мне, ясно? — спросил он. Я не сказал ничего. Любому нормальному человеку не понравилось бы, что кто-то ведет себя так в его отношении, но мне нравилось, когда меня ставили на место, особенно такие люди, как он. Он двинулся ближе, наклоняясь ко мне. Я смотрел ему в глаза. Его полные губы коснулись моих, но этого не хватило, чтобы удовлетворить меня. Даже ни на капельку. Но он всего лишь провел ими дальше по линии моей челюсти, вдоль до уха. — Понял? — прорычал он. Я ответил кивком и всхлипом. — Хороший мальчик, — прошептал он. Он отстранился и отпустил меня, поднимаясь на ноги. Я прижался к стене, пытаясь отодвинуться от него. Нет, мне хотелось, чтобы он делал это со мной, но просто моя покорная натура делала меня невероятно зажатым рядом с таким доминантом, как он. Я нервно взглянул на него сквозь волосы, сжимая губы. Я закусил нижнюю, и он глубоко вздохнул. — У тебя такие прекрасные губы… — сказал он, заставляя меня покраснеть. — Так жаль, что они все распухнут. Его эта фраза заставила меня взглянуть на его темно-красные штаны. На них был бугорок. Большой такой бугорок! Я не сдержался и облизнулся. Я был готов к этому. Снова взглянул вверх, я увидел, что он снимает свой красный костюмный пиджак и расстегивает рубашку. Он снял их и аккуратно сложил на спинку стула. У меня было такое чувство, что он был немножко перфекционистом. Эта мысль быстро исчезла, потому что он развернулся, и я увидел его тело. Он был худым, но хорошо сложенным, идеально для его пропорций. Я неосознанно натянул цепи. Все, чего я хотел, это прикоснуться к нему. Он шагнул в мою сторону с такой уверенностью, которую я всегда хотел видеть в доминанте. Он смотрел на меня, будто я был ничем, и это заводило меня еще больше. Он потянулся к ремню, расстегивая его и вытягивая из шлевок, тем самым ослабив штаны. Его губы растянулись в улыбке, и он посмотрел на меня, мечущегося в нетерпении. — Надеюсь, ты готов.