Игра на флейте

— Пойдёшь? — Пойду.       Руфь вздохнула и оттолкнула от себя Майку, целый день крутившуюся рядом, и приказала ей идти в поле. Даня потрепал её за ухом и тоже направил рукой в сторону сада, через который лежала дорога в рощу, а оттуда — в поле. Но Майка в саду встретила бабушку и пристала к ней, клянча вкуснятину.       В этот день Руфь опять ничего полезного не делала. Со стадом с утра отправился дедушка. В голове крутились мысли о предстоящей «стрелке», которую назначила Мария на пять часов вечера. Она не знала, отчего так сильно переживала. Не в первый раз. Руфь сунула в карман флейту, как талисман, поправила волосы, бегло глянула на часы в коридоре — было без пятнадцати — и направилась к калитке, оттуда прямиком на деревенскую дорогу и угрюмо поплелась в сторону церкви через ветхий мост мимо магазина. Даня шёл следом. — Ты-то куда? — С тобой. — Зачем?       Он не ответил и пожал плечами.       Солнце клонилось к закату за их спинами, а на горизонте клубились облака. Солнце в тучу садится… — к дождю. Впереди близилась мрачная роща, шумел ветер. Около магазина неподалёку от рощи гоготали бабульки; проехал дядя Саша на велосипеде — он почтальоном работает — со стороны моста, обратно в деревню. Рабочий день подходит к концу, скоро все возвращаться будут. Как бы закончить предстоящее «мероприятие» до того как вернутся родители?.. Руфь поздоровалась с дядей Сашей; Даня тоже. Они ступили на мост. Осталось лишь перейти, и на холме будет старая церковь. А там и Мария. Руфь сбавила шаг, чтоб отсрочить приближение грядущего, но перед смертью не надышишься. Она сжала в кулаке флейту и размеренным шагом пошла по корявой дороге. Около главного входа в церковь, который временно был закрыт из-за ремонта, стояла Мария, Настя и Света — ещё одна подружка Маши из соседней деревни. Руфь прищурилась и широким медленным шагом направилась прямо на них.       Едва Руфь оказалась в их поле зрения, Мария оттолкнула своих союзниц и сделала пару шагов вперёд навстречу. — Чё опаздываем? — крикнула в лицо и хотела тыкнуть, но та вовремя увернулась.       Руфь сморщилась от отвращения при виде её жирной рожи и воняющего колбасами дыхания прямо перед собой. Краем глаза глянула на часы, висевшие на столбе рядом с фонарём. — Ещё три минуты до назначенного времени. Проблемы? — стараясь сохранять спокойствие, холодно-пренебрежительно ответила Руфь.       Маша на несколько секунд заткнулась и, изображая скуку, отошла к своей компании. Эти несколько секунд показались вечностью, и Руфь очень хотела уйти, но понимала, что стоит подождать, когда там мысли проберутся к голову к Марии… — Чё стоишь? — гаркнула Маша, расхаживая взад-вперёд перед хихикающими Настей и Светой. — Летать ещё не научилась. — Руфь скрестила руки на груди; в одной из них была флейта. — Ну, где твоя дудка? — Маша увидела жест и направилась к ней, не спуская глаз с музыкального инструмента. — Да… дудка. Грамотная нашлась. Ты, саксофон.       Издалека послышались смешки Насти и Светы. Маша обернулась к ним и показала средний палец. — Барабан, — подсказал Даня на ухо, но так, чтоб и Маша могла слышать. Руфь уже поймала нужный для перепалки настрой и, расхохотавшись, подскочила к Маше и побарабанила по её пузу; метнулась в сторону.       Маша мигом побагровела и побежала следом, выкрикивая нецензурные выражения. Руфь была проворнее и в это время оказалась уже около кустов старого белого дома, где раньше жили служители церкви, была церковная лавка, и где ныне жил сторож и строители. Дверь того дома скрипнула, и оттуда вышел старичок в чёрном балахоне, похожий на монаха, преградил путь Марии и начал причитать старческим голосом: — Люби врага своего… Господь сам накажет…       Маша сплюнула в сторону и, резко развернувшись, направилась в противоположную сторону от старичка, жестом приказав Насте и Свете следовать за ней. На заброшенное кладбище. Руфь обошла старичка, и её взгляд мельком упал на его лицо, чуть прикрытое капюшоном. Оно показалось знакомым; в мыслях промелькнуло то, что это тот самый старичок, который вчера спрашивал, была ли она у Ведьмы.       Руфь подошла к Дане, и они тоже направились на кладбище.       Мария вальяжно стояла около старого дуба перед оградой кладбища, облокотившись на его кору и скрестив ноги. — А он что пришёл? — лениво сказала она, указывая на Даню. — Чё ты его приволокла? Одной прийти слабо? — Послышался мерзкий издевательский смех, хорошо знакомый Руфи ещё с самого детства. За десять лет он ничуть не изменился. — А ты чё своих шлюх привела? — Они девки, а этот пацан. Рыцарь на белом коне. Чё вылупился?        Маша отошла от дерева и вызывающе посмотрела на Даню. Руфь заметила, как тот сжал зубы и нахмурился, но не ответил на её провокацию. Маша опять гы-гыкнула и продолжила монолог:  — Чё остальных не притащила? Давай сюда ещё Женечку, Дианочку, а?       Руфь молчала; Даня был на пределе, сжал кулаки, но продолжал стоять смирно как истукан. Чтоб тот не сорвался, она коснулась его руки. Мария это заметила и начала хохотать и тыкать пальцем, поддерживаемая улюлюканьем Насти и нелепыми выкриками Светы. «Как печально, что на свете ещё существуют такие люди…» — пронеслось у Руфи в голове, но тут же было прервано голосом Маши: — Боишься! Боишься! Шлюха! Сразу двоих? Ну и ну! Или богатства уже не нужны? Или он отказался с деревенщиной связываться?!       Руфь чувствовала напряжение в руке Дани, сжала его руку крепче. Было обидно, хотя в словах Марии ни капли правды или хотя бы здравого смысла. — Ну, чё встали, голубки? Давайте свадьбу сыграем! Света будет тамадой!       Даня со злостью вырвал свою руку и отошёл в сторону, потирая кулак одной руки другой. — Не мужик будешь, если ударишь! — крикнула Маша, отскакивая в сторону, когда Даня сделал несколько шагов в её сторону, но тут же расслабилась, когда он встал с другой стороны ворот и опёрся на забор. Боится Маша. Руфь усмехнулась, следя за этой секундной сценой. Даня ударять и не собрался, хотя было видно, что хотелось.       «Стрела» затягивалась. Руфь решила, что пора что-то делать и дальше двигать события. Хотелось просто уйти, но тогда дело останется незавершённым. Пока Мария сверлила взглядом Даню, Руфь подскочила к ней и ударила ногой под колени, но Маша оказалась слишком тяжела, а силы недостаточно, чтоб сбить её с места. Она пошатнулась и хотела схватить её за одежду, но Руфь тут же бросилась бежать, вбежала в открытые кладбищенские ворота, захлопнула их, но от старости створки сами собой начали открываться. Руфь влезла на груду камней, Маша за ней. Руфь спрыгнула с кучи и врезалась в ветхий деревянный забор, ограждавший основную территорию кладбища от дороги. Его можно было перепрыгнуть, но она не успела. Маша соскочила с кучи и навалилась сверху. Забор не выдержал такой тяжести и сломался. Они рухнули в дорожную грязь. В это время к Дане пристали Настя и Света. То ли побить они его хотели, то ли соблазнить, но тот еле отбился от них.       Падая, Руфь расцарапала ноги о забор и сильно ударилась спиной и головой о землю; в глазах потемнело, и какое-то время в бездействии лежала на земле, не в силах ни ясно соображать, ни сопротивляться. Мария этим воспользовалась и прижала её к земле, одной рукой придавив плечо, а другой наступив на волосы. От удара голова продолжала кружиться, но Руфь умудрилась ущипнуть Машу за какое-то мягкое место (не понятно какое — она вся мягкая), та взвизгнула и отпустила одну руку. Руфь перевернулась на бок и стукнула ей по суставу другой руки, чтоб та отпустила волосы. Маша скатилась на бок в грязь, Руфь кинула ей в лицо комок грязи и попыталась встать. Голова кружилась, и она снова села на землю в стороне от лужи. Тут подоспел Даня, помог встать и потащил в соседний лес, некогда бывший садом при усадьбе некого барина здешних мест.       В лесу Руфь оклемалась и, не теряя более времени, влезла на нижнюю ветку раскорячистого дерева — выше не смогла, — думая о том, как бы только снова не закружилась голова; Даня скрылся за пышным орешником. Спустя пару секунд около того места, где были они, показалась Мария, крича проклятия, но, как ни странно, без своей свиты. Укрытие было ненадёжным, разумеется, на то, чтобы спрятаться надежды и не было, но так — хоть передохнуть.       Маша сперва ломанулась в кусты за Даней, но напоролась на колючки и оставила свою затею, лишь плюнув ему вслед; тот выскользнул из кустов и встал с противоположной стороны дерева, перед которым стояла Маша. Та попыталась догнать Даню, обходя дерево кругом, но тот был гораздо быстрее. Через несколько неудачных попыток она изменила план действий и, подскочив, тряхнула ветку, на которой сидела Руфь. У неё начинала кружиться голова, она не удержалась и рухнула в старый муравейник. Благо, не высоко, а почва в лесу довольно мягкая, тем более муравейник. Перед глазами темнело, взгляд застилали слёзы. Руфь в изнеможении отползла в сторону, переползла через тропинку, отряхиваясь от муравьёв, села, оперевшись спиной о дерево и прикрыла глаза. Всё тело ужасно болело, чесалось, ноги и руки были исцарапаны, она вся была в засыхающей грязи, траве, под одеждой ползали муравьи.       Даня в это время скрутил Машу и уложил её на землю, держа руки за спиной. Но она и сама больше не предпринимала попыток к нападению, только выкрикивала ругательства, обвиняла Руфь в том, что она шлюха, совратила Женю. Отвечать не было сил: всё происходило будто в тумане. Руфь попыталась объяснить, что ходит именно к Ведьме по делам, но не могла сказать, по каким именно: нельзя без необходимости распространяться о том, что она её ученица. Маша не верила. У неё на уме было лишь одно — только то, что она хотела видеть. — Ты сама ведьма!!! Сжечь тебя!!! — заорала Маша, совсем потеряв рассудок, и, дёрнувшись, освободила одну руку, запустила в карман; из него вывалилась пачка сигарет. Она вынула из кармана зажигалку и, чиркнула колёсиком, пытаясь двигаться в сторону Руфи, подожгла сухую траву. Даня, не выпуская её второй руки, подскочил и затоптал огонь, выбил ногой зажигалку из руки Маши. — Тварь!!! — завопила она, перевалившись на спину, ударила Даню локтем под колени, встала сама и, пошатываясь, подобрала зажигалку, пошла к Руфи. — Слабачка!!! Шлюха! Сдохни сама от своего колдовства!       Руфь не выдержала и, поднявшись только на колени, бросилась на Машу, вцепилась ногтями в её бока, пыталась повалить, наступала коленями на ноги, хотела сделать как можно больнее. Кровь кипела от гнева и обиды. Между ними влез Даня, отцепил её от Маши и усадил на траву, Машу оттолкнул в другую сторону. — Хватит! — гаркнул он, потом подхватил подругу и стремительно потащил в сторону обходной дороги по полю, чтобы оттуда пройти прямиком на участок и не светиться лишний раз в деревне. Руфь полностью потеряла контроль над собой, вся в грязи, в крови, уткнулась в плечо Дани и зарыдала.       Даня подвёл её прямо к дому. Солнце почти совсем село, родители уже вернулись домой с работы. На крыльце их встретила мама. Увидев свою дочь, она схватилась за голову и даже не знала, какой лучше задать вопрос. — Подралась немного… — буркнула та, высвободившись от Дани, хотела скорее пройти на терраску, чтоб избежать лишних вопросов. Мама её остановила. — С кем?! Что случилось?! Немного…       Руфь махнула рукой. Мама заохала и скорее повела в баню: отмывать от грязи, чтоб обработать раны. Даня увязался следом, быстро растолковал маме случившееся, избежав деталей, придумал другую причину драки, заверил маму, что всё нормально, даже драки особо не было, а Руфь просто упала в грязь и поцарапалась, а потом они вместе случайно наступили в муравейник. Мама немного успокоилась и улыбнулась, пошла срочно греть воду. Даня тоже вошёл в баню и стал пытаться чем-то помочь. Мама, оставив ведро с кипятильником, расхохоталась: — Ты-то куда? А ну иди в свою баню!       Даня рассмеялся и вышел; мама закрыла дверь. Руфь сидела на лавочке в предбаннике и тоже чуть-чуть улыбалась.

***

      Руфь помыли, обработали царапины, накормили ужином и усадили на диван — отдыхать. Она повиновалась, потому что голова ещё гудела и была занята совсем другим: в который раз прокручивала сцены недавно произошедшей драки, вспоминала слова Маши, свои слова, Даню, того старичка, что прогнал их от церкви; смотрела в окно. По дороге промелькнула фигура Дани, направлявшаяся в сторону её дома. Руфь услышала голос мамы, которая протестовала против того, чтоб та выходила ещё сегодня на улицу. Даня хотел было уйти, но она выбралась из комнаты, проскользнув мимо бабушки в коридоре, вышла к нему. Мама стала увещевать, что лучше отдохнуть, но та её не слушала. Они вышли на улицу и сели на лавочке в кустах у ворот. Даня сказал, что видел Марию, как она от своего дома направлялась в сторону дома Ведьмы. — Интересно, как Женя отреагирует на произошедшее, если узнает… — пробормотала Руфь. — Ха-ха, точно. — М-да, я всё-таки чувствую себя проигравшей… Глупая ситуация. — Никто не проиграл, и никто не выиграл. — Диана выиграла… — Они расстались.       Руфь непонимающе на него посмотрела. — Вчера, ещё днём, когда ты была у Ведьмы, они поссорились, и Диана опрокинула буфет. — А, так вот что за грохот был… Да уж. И что ж теперь? — Да ничего. Победителей нет.       Они посидели ещё немного, потом разошлись по домам. Пока ещё не совсем стемнело, Руфь незаметно вышла на улицу и направилась к заброшенному дому. Одной было страшно, холод проходил по коже с каждым порывом ветра. Она забралась в дом и, не глядя по сторонам, направилась туда, где вчера познакомилась с Ником. Костёр горел. Он был там.