Игра на флейте

      Ник подошёл ближе. Руфь только хотела поздороваться, как тот бросился в траву, которая была выше его роста, чтобы его не было видно с дороги, и приложил палец к губам, чтобы та молчала. По дороге с навстречу шёл толстый мальчик лет десяти, жевал травинку и посвистывал. Руфь не знала его лично, но часто видела в деревне. Он был из детдома, как и Ник. Она заинтересованно посмотрела на мальчика и кивнула в знак приветствия, на что тот прекратил свистеть, на секунду замер и, одарив Руфь пренебрежительным взглядом, продолжил свой путь.       Когда тот скрылся за поворотом, Ник вышел из травы, отряхивая колени и опасливо озираясь. — Привет. — Кто это? — озадаченно спросила Руфь. — Его зовут Йоганнес. И он очень неприятный тип. Что тут было? — Ник поспешил сменить тему.       Руфь рассказала про Диану. Ник кивнул и ничего не ответил, будто итак всё знал. Повисла тишина. Откуда-то издали ещё слышался свист. Руфи хотелось обсудить с Ником то, что случилось с Дианой, но и появление какого-то Йоганнеса ей не давало покоя. С ним явно было что-то не то. Прежде она никогда не обращала на него внимания, но то, что его боится Ник, не могло не заинтересовать. Она не выдержала и ещё раз спросила, что за Йоганнес. — Он из моей группы. Ему десять. Прадедушка был австрийцем, его звали Йоганнес, поэтому его назвали также. До шести лет он жил с родителями в городе, причём весьма неплохо, потом по непонятным причинам попал в детдом. Точнее, его туда сдали, как в интернат. Воспитатели говорили, что его родители умерли. Бабушка не захотела оформлять опекунство и возиться с ним. Но она часто приезжает сюда, у них тут дом. Когда она здесь, Йоганнес живёт у неё. — А почему он неприятный-то? Выглядит обычно. Никогда не обращала внимания.       Ник скривился. — Ну, как тебе сказать. Поживи с ним — узнаешь. — Издевается?       Ник не ответил на вопрос, но добавил: — Его бабушка как раз приехала в деревню. — Где у неё дом? — На конце деревни, в самом тупике. Через дом от пруда.       Руфь помнила, что там находился большой богатый дом, возле которого всегда росли подсолнухи. Это было недалеко от поворота, где дорога сворачивает в поле, в обход деревни. Скорее всего Йоганнес как раз шёл от бабушки. — О-о-о… Моя бабушка с ней общалась, — вдруг вспомнила Руфь, и этот факт немного огорчил её. Ей тоже стал не нравиться Йоганнес, из-за того, что тот плохо относится к Нику.       Ник пожал в плечами. Опять молчание. В это время Руфь поняла, что ещё ей казалось странным: Ник в поле. Зачем он пришёл? Ей казалось, что тот не бывает где-то ещё, кроме дома с привидениями. Она спросила об этом. — Пошёл слух, что в поле нечистые силы. — Он не сдержал смешок. — Но, конечно, всё переврали сотню раз. Поварихи за завтраком говорили, что одна из них шла со Слободки на работу и видела, как над полем ведьмы летают на мётлах, а с ними — бесы с козлиными ногами и играют на дудках. У нас там одна воспитательница начала всё святой водой опрыскивать и раскладывать во всех углах полынь. Мелкие вообще прибежали и сказали, что видели НЛО. Хотя ничего они не видели.       Руфь тоже прыснула со смеху, но в этом и была доля правды. — Вот я и пришёл. Так и думал, что это связано с тобой. — Скорее с Дианой.       Руфь в который раз удивилась, откуда Ник всё знает, если целыми днями сидит в заброшенном доме. А ведь в поле в то утро почти никого не было.       В это время из рощи шёл Фёдор. Он был сильно пьян. Дедушка Руфи сразу выпроводил его обратно в таком состоянии, но тот всё же рассказал о том, что видел в поле летающих людей. Бабушка и дед не поверили, но зашедшая поболтать баба Шура оценила новую сплетню. Скоро слух пойдёт по всей деревне.       Фёдор вышел на полевую дорогу и стал глядеть наверх, пытаясь снова разглядеть то, что ему почудилось утром. Вскоре он заметил Ника и Руфь и направился к ним. Тот крепко пожал руку Нику и похлопал по спине как старого друга. Ник приветливо улыбнулся, и они перекинулись парой фраз. Фёдор начал бормотать что-то бессвязное, снова про летающих людей, и, шатаясь, отправился в сторону Слободки, к своему дому. — Я попросил сделать его деревянный амулет. — Зачем? — Для защиты. Пригодится.       Руфь не очень поняла, но уже устала удивляться. Итак происходило много всего необычного. Они вернулись в рощу, на бревно. Ещё сидели, болтали, не возвращаясь к теме Дианы или Ведьмы. У Руфи на душе стало легко. Потом Ник ушёл.

***

      На следующий день должен был быть второй урок с Ведьмой. Дедушка согласился с утра вывести скот вместо Руфи, чтобы та не беспокоилась за это. Поэтому она с утра болталась без дела, не находя себе место, ожидая назначенного времени. Руфь вышла на дорогу, думая встретить Даню или Диану, но никто так и не вышел. К Нику идти не решалась. Так и топталась около лавки возле кустов.       По дороге опять шёл Йоганнес. Он снова смотрел на Руфь так, будто у неё вместо лица сидел чёрт. В его взгляде смешивалось отвращение, презрение и удивление. Он пошёл дальше. Следом шла его бабушка. Она была сгорбленная, с крючковатым носом и очень ярко одета и внешне походила на цыганку. Она ходила очень бодро, но выглядела, будто ей за девяносто. Она тоже поздоровалась, щуря глаза и приторно улыбаясь, сверкая несколькими золотыми зубами. Прошла мимо и, подойдя к калитке, стала визгливо звать бабушку Руфи. Йоганнес в это время шатался по дороге. Руфь зашла за кусты, не желая ни с кем общаться. Она помнила ту весьма смутно, в последние годы она очень редко приходила, что не могло не радовать. Баба Тоня — Руфь наконец смогла вспомнить её имя — и прежде была не самой приятной гостьей, даже для бабушки.       Бабушка Руфи вышла из сада. Они вместе сели на лавочку, и Руфь хотела пойти домой, но баба Тоня схватила её за руку и остановила. — Руф-ф-фочка, п-поигра-а-ай-й с Й-й-йог-га-а-анес-с-сом. — Она сильно заикалась и тянула слова.       Пришлось согласиться, потому что та не отпускала её руку. Руфь это крайне не нравилось, и она напряглась. Йоганнес подошёл почти вплотную и начал на неё таращиться. У него был один глаз карий, другой — болотно-зелёный. Всё же ей удалось вырвать у бабки руку, и она отошла на пару шагов. — И во что с тобой играть? — спросила Руфь; в это время бабушки уже начали болтать о своём.       Йоганнес молчал, продолжая исподлобья смотреть на Руфь. — В мячик сыграем?       Тот продолжал молчать. — Машинку принести? Порисовать?       Молчание. Это начало раздражать, хотя в целом вся ситуация была крайне неприятной для Руфи. — Да скажи ты уже хоть что-нибудь! — не выдержав, воскликнула Руфь.       Его бабушка опомнилась и посмотрела на них: — Он тебе-е-е ничего-о не ска-а-ажет. Прост-т-то начни игра-а-ать сама-а-а.       Руфь вопросительно смотрела на неё, затем перевела взгляд на Йоганнеса. Не зная, что предпринять, начала играть на флейте. Бабка осталась довольна, а мальчик начал свистеть, всё громче и громче, перебивая. Руфь опустила флейту и с возмущением посмотрела на бабушек. — Ему нра-а-авится, как ты игра-а-аешь, — протянула бабушка Йоганнеса.       Руфь в отчаянии посмотрела на свою, не зная, что делать. Продолжать играть на флейте совершенно не хотелось. Та поймала взгляд внучки и дала знак рукой, мол, иди домой. Руфь сразу же скрылась за калиткой.       Произошедшее ей совершенно не нравилось и мучило. Как долго они здесь собираются сидеть и может ли Йоганнес прекратить свистеть? Руфь остановилась за забором так, что бы её не было видно, и начала наблюдать. Но надолго её не хватило: от свиста хотелось куда-то деться, но, кажется, он был слышен отовсюду. Она решила выйти на улицу и отправиться к Нику. Отчего-то взяла привычку и даже чувствовала необходимость рассказывать ему всё. Только выходить через калитку не хотелось: там бабушки и Йоганнес, да и отвечать на вопросы, куда она идёт, — тоже. Через поле — долго. Руфь решила перелезть через забор.       Она отошла подальше от калитки, за сарай, чтобы выбраться в стороне от бабушек, и её не заметили. Забор старый, и было за что уцепиться. Руфь без труда достигла вершины, как зацепилась футболкой за гвоздь. Она отпустила одну руку, чтобы освободить себя, но старый забор пошатнулся, Руфь потеряла равновесие и рухнула в траву, но уже за участком. Из-за свиста Йоганнеса и увлекательного разговора, бабули её не заметили. Она отползла в сторону и притаилась в поросшей высокой травой канаве, стала осматривать кофту. Показываться в ней на людях уже не прилично: прямо на животе она была разорвана в клочья, а рукав разошёлся по шву. От падения сильно болели ладони. Домой снова через забор — не вариант: с лицевой стороны забора не было удобных выступов, а на пути к калитке всё ещё сидят бабушки. Руфь распустила волосы, чтобы те закрывали плечи, кое-как прикрылась и, склонив голову, быстро направилась в заброшенный дом, чтобы её никто не заметил. Как идти потом к Ведьме — она даже не хотела думать.       К её разочарованию, в доме никого не было. Руфь обошла все известные ей закутки, но Ника не встретила. Это совсем выбило её из колеи. День выдался крайне неудачный. Она села на кресло, где обычно сидел Ник, и стала смотреть на улицу через пролом в стене. Сев на его кресло, Руфь отчего-то немного развеселилась, будто делает что-то крутое и особенное, и почувствовала себя лучше. Представила себя на его месте: как приходит в пугающий остальных детей «дом с привидениями», перебирает старые вещи и думает о том, что случилось с его владельцами. Несмотря на частое общение, Ник для неё продолжал оставаться загадкой, отчего очень интересовал её.       По ощущениям время уже стало подходить к тому, когда Руфи надо было идти к Ведьме. Позабыв про порванную кофту, она встала с кресла и вздрогнула от неожиданности, увидев как на скамейке напротив сидит Ник. Он упёрся локтями в колени и смотрел на Руфь. — Ой. — В эту минуту она вспомнила про кофту и пыталась её поправить, снова накинула на плечи волосы.       Ник беззвучно усмехнулся и, закрыв лицо руками, отвернулся. — Да не смотрю я, не бойся. Тут где-то старая рубашка есть — накинь, — сказал он, отпустив одну руку и показав куда-то за угол.       Руфь посмотрела туда и увидела на стуле кучу старых вещей: там были и детские, и женские, и мужские, шляпы… Сверху как раз лежала клетчатая мужская рубашка. Решив долго не копаться, она сразу надела её поверх футболки. Стало лучше.       Ник поднял голову и одобрительно кивнул. — Это всё, что я нашёл здесь, что хорошо сохранилось, — пояснил он. — Так что если захочешь обновить гардероб… — Он снова улыбнулся, сверкая глазами.       Руфь поджала губы и тряхнула головой, обратно собрала волосы — под ними жарко. — Я вообще только пришёл… — начал Ник. — Хотел немного прогуляться, но увидел Йоганнеса. — Угу, его бабка пришла к моей. И он сам. Очень странный тип… Бабка попросила поиграть с ним, но он вообще мне не отвечал, только таращился! А потом опять начал свистеть.       Разговор о другом помогал побороть смущение. — Он не разговаривает. Из-за детской травмы возникли проблемы с речью, поэтому он всегда молчит и, вот, научился свистеть, — сказал Ник. — Только пару раз за три года я слышал его голос.       Было видно, что лишь одно упоминание Йоганнеса выводит Ника из себя. Тот заёрзал на месте и недовольно посмотрел на Руфь: — Только не вздумай жалеть его.       Они ещё немного поговорили, и Руфь всё же направилась к Ведьме. Уходить от Ника не хотелось. Она решила обязательно рассказать о Диане; и от волнения и беспокойства её всю передёргивало. Но она должна это сделать. Чтобы помочь подруге. А ещё было очень неловко пересекаться с Женей. Руфь надеялась, что не повстречает его, зайдя в дом. Повезло: дверь открыла сама Ведьма. Руфь мельком видела Женю, как тот лежал на кровати, уткнувшись в телефон. Тот поднял голову и поздоровался, и у Руфи появилось ещё больше отвращения. Она винила Женю в том, что случилось с Дианой, хотя понимала, что скорее всего тот вообще не причём, лишь сильно огорчил её. Знает ли он вообще? А нужно ли, чтобы знал? Руфь краем глаза посмотрела на лежащий на столе ноутбук и сжала губы. Наверное, нет.       Ведьма вновь привела её в каморку и начала показывать пучки сушёных трав, будто разговаривая сама с собой и не обращая внимания на то, слушает ли её Руфь. Руфь её не слушала. Все травы были ей знакомы, а мысли были заняты Дианой. — Послушайте… — потребовалось много душевных сил, чтобы осмелиться перебить Ведьму, но больше ждать Руфь не могла; Ведьма замолчала и пронзительно посмотрела на ученицу. — Вы… вы знаете, что случилось с Дианой? Она приходила к Вашему вну… к Жене. Ну, высокая, с чёрными волосами…       Руфь ждала хоть какой-нибудь эмоции на лице Ведьмы, чтобы понять, можно ли продолжать речь, но её лицо не менялось, и она будто бы не моргала. Руфь сглотнула и, стараясь дышать ровнее и говорить чётче, продолжила: — Вчера она пришла в рощу и была очень странная. То весёлая, то… зловещая. Глаза сверкали. Она попросила меня сыграть на флейте и начала танцевать. А потом флейта сама заиграла, как целый оркестр. И она… мы… втроём взлетели выше деревьев, потом опустились.       Руфь сделала паузу, глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. — Она что-то сделала с собой… Чтобы превзойти меня? Соревноваться… Она что-то такое сказала. Но Вы же меня никакой магии не учите: травы, народная медицина, всё такое! Я не умею летать или колдовать! Она ошиблась, нужно ей помочь…       Ведьма вздохнула и покачала головой. На её лице даже промелькнула тень сочувствия. Она предложила сесть. — Да, Диана действительно переборщила, и с ней приключилась беда… Но ты не совсем права. Я не хотела обучать тебя магии, в ней нет нужды. Но раз такое дело…       Руфь замерла и вцепилась руками в подлокотники кресла от волнения. Ведьма говорила не торопясь. — Диану можно спасти от этой напасти, но нужен человек, у которого больше энергии, чем у меня. А лучше — два. Я уже слишком стара, и силы на исходе. Спасти того, кто продал душу дьяволу, сложно. — Дьяволу?!       У Руфи ёкнуло сердце, но в следующую секунду пошли и более приземлённые мысли: не смеётся ли над ней Ведьма. Вспоминался рассказ Ника, как поварихи в детдоме переврали то, что было в поле. Но перед глазами снова всплыл устрашающий образ Дианы, их полёт, и сказанное Ведьмой стало казаться вполне правдоподобным. — Или Сатане. Не имеет значения.       Ведьма поймала испуганно-недоверчивый взгляд Руфи и нехотя пустилась в объяснения: — Чтобы стать ведьмой — нужно ей или родиться, или этому обучиться. Ты ею родилась, Диана — нет. Обучить может бес или чёрт. С ним-то Диана и повстречалась… В тот раз, когда ты здесь была, ты слышала грохот. Диана повздорила с Евгением и разбила старинное зеркало, в котором сидел чёрт. Он — «голодный дух» — вселился в неё: там уж будет чем питаться — целый букет. Они питаются чувством обиды, мести, зависти… ревности. — Как ей помочь? — вопросов у Руфи скопилось очень много, хотелось задать все и сразу, но она сдержала себя и начала по очереди. Ведьма нахмурилась, будто не хотела делиться информацией, но отвечала: понимала, что придётся. — Ритуал. Так просто это не сделаешь. У тебя сейчас не хватит сил, чтобы с этим справиться, не лезь на рожон. — Но… если Вы сказали, что я ведьма от рождения, почему я никогда ничего не чувствовала и ничего не знаю? Почему сил не достаточно? Где они тогда? — Если ты прирождённая, это не значит, что тебе не надо учиться. — Руфь подумала, что в этот момент Ведьма похожа на школьную учительницу, и ей стало смешно, но ситуация была совсем не весёлой, и она сдержала улыбку. Только сейчас начинало что-то проясняться. — Сила в тебе есть, но она почти потухла из-за «городского» воспитания. Я должна помочь тебе её возродить. А отличия между «прирождённой» и «учёной» ведьмами в том, что прирождённая может делать людям добро, приносить пользу — этому я хочу тебя научить. Раньше люди часто обращались за советом: когда будет благоприятный день делать посевы или просили излечить болезнь. Но учёная никогда этого не сделает. Говорят: «хуже ведьма учёная, чем прирождённая».       Руфь молчала, пытаясь уложить в голове новую информацию. Значит, и в старину Ведьма была не просто «гуру народной медицины», как считали многие более приземлённых взглядом деревенские люди, в основном среднего возраста. А старики любили рассказывать байки и страшилки детям, которые охотно верили. — Да… и тот отвар, который ты пила в прошлый раз — направлен на то, что бы быстрее возродить твои силы. Выпей ещё, но сразу много нельзя.       Ведьма откупорила бутылку из старинного стекла и налила немного жидкости в ту же самую жестяную кружку. В этот раз отвар был холодным. Руфь уже без боязни начала пить: от волнения пересохло горло. Чувствовался приятный запах и освежающий вкус мяты. — Значит, так… — Ведьма сделала паузу, размышляя, а потом продолжила говорить, пока Руфь пила. — Все знания, которыми я обладаю, делятся на четыре категории: первая — обычные знания по медицине, травам, оберегам, приметам, обычаям. Это то, чему я хотела тебя учить, в этом нет никакой магии. Вторая — «житейская», коей можно подзаработать: порча, привороты-отвороты, гадания… Это ближе цыганам, потому не в почёте у ведьм. Третья — исцеление серьёзных недугов, неизлечимых болезней. На этом тоже наживаются… в телевизоре этом самом… Много мошенников и хитрецов. Четвёртая — магия в прямом смысле слова. Всё, что не входит в предыдущие категории, что можно представить и чем воспользоваться: летать, изменять предметы, влиять на погоду, урожай, скот… Ведьмам не нужна волшебная палочка — глупость. Колпак и метла — символы из сказок. Хотя и то, и другое у меня есть: пол подметать, а колпак — укрываться от солнца, — Ведьма усмехнулась своей шутке, но вскоре снова обрела серьёзность. — Тогда как? — осторожно спросила Руфь, хотя, вспоминая Диану, могла предположить ответ. — Руками. Мыслями. Чувствовать то, что ты делаешь.       Ведьма взяла из сушащегося берёзового веника ветку и поймала взгляд Руфи, чтобы убедиться, что владеет полным её вниманием. — Смотри.       Ведьма положила ветку на ладонь руки, и через пару секунд вместо ветки у неё в руке была шариковая ручка. — Попробуй сама. — Она протянула её Руфи. — Преврати её обратно в ветку.       Руфь в нерешительности взяла ручку. Совершенно не было мыслей, как это сделать. — Как в осознанных снах — ты мыслью можешь изменять предметы.       Руфь подняла глаза. Она слышала про осознанные сновидения и какое-то время увлекалась ими, но у неё редко получалось. Она представляла, как всё должно работать. — Когда натренируешься, жизнь сама будет как осознанный сон, — продолжала говорить Ведьма. — Только стоит помнить, что люди вокруг живые, а не плод твоих мыслей.       Руфь так же положила ручку на руку и, глядя на неё, стала представлять вместо неё берёзовую ветку. Довольно быстро картинка воображения и то, что Руфь видела своими глазами, совпали: на руке лежала высушенная ветка. Руфь чувствовала её лёгкость и шероховатость листьев, а также тёплый аромат.       Ведьма кивнула. — Ты можешь представить абсолютно всё, что хочешь. Но этим надо пользоваться с умом. И помни, что любое действие потребляет твою энергию, которую нужно восстанавливать. У тебя пока её мало. Учить здесь, в общем-то, нечему, но мне нужно будет рассказать тебе несколько вещей и приёмов, которые будут полезными. Приходи завтра, после заката. Отправимся в лес, чтобы не попадаться на лишние глаза.       Руфь кивнула, надеясь не забыть. — Энергия восстанавливается отваром. Или в полнолуние или в грозу. Стоять под луной сколько угодно или лететь сквозь тучи перед началом дождя. Самая могущественная ведьма та, в кого попадёт молния… Но в последнее время все очень хилые, — Ведьма окинула взглядом Руфь. — Даже не смей пытаться.       Руфь мотнула головой: и не собиралась. Она всё ещё ощущала себя простым человеком, поэтому сомневалась в шансах выжить от удара молнии. Может, конечно, у ведьм они выше, но проверять — желания не было. — Недостаток энергии заметен не сразу, особенно в запале, в сильных эмоциях. И при большом недостатке можно умереть. — Хорошо… точнее, не очень. В общем, я поняла. — Иногда полезно просто отдохнуть — очистив голову от мыслей. А теперь всё, иди.       Ведьма встала, показывая, что беседа окончена. Руфь быстро вышла и отправилась домой, к её счастью, никого не встретив по дороге. Но всё же на улице было не пустынно: прямо у ворот Ведьмы стоял тот самый старичок, которого Руфь видела и прежде, но в этот раз она его не заметила. Старичок проводил её взглядом и обернулся к окну Ведьмы, где она тоже смотрела, как Руфь уходит. Они пересеклись взглядом. Тот подмигнул ей и быстро пошёл по пыльной дороге, постукивая палкой, скрылся за зарослями возле высохшего пруда и заброшенного дома, и его след простыл.       Руфь пошла домой и спряталась на терраске: ей не терпелось потренироваться. Уже там она вспомнила, что порвала кофту и ходит в старой рубашке. Поэтому решила провести полезный эксперимент — вернуть своей футболке прежний вид и избежать объяснений перед мамой и бабушкой. Для верности она сняла кофту и, положив перед собой на стол, стала сосредоточенно представлять её в воображении в целости и сохранности, сжала зубы от усердия. И у неё получилось! От дыры и грязи не осталось и следа. Руфь просияла и поспешила надеть футболку. Нужно было куда-то спрятать рубашку, чтобы потом вернуть Нику. Она решила уменьшить её в размерах и положить в карман, как носовой платок. Заодно похвастаться Нику тем, чему научилась, вернув её в исходный размер. Затем она поигралась с ещё разными предметами и освоилась в том, как их изменять — главное: чётко представлять то, что нужно.       По началу Руфь не замечала никакого расхода энергии, но вскоре у неё заболела голова и начало клонить в сон. Она не заметила, как задремала на диване.