Игра на флейте

      На следующий день Руфь вывела скот на пастбище, и бабушка отправила её в магазин. Магазин находится на перекрёстке улиц деревни, возле моста через ручей. Его содержит Тамара, которая живёт на Слободке. По пятницам с утра её муж привозит товары из города.       Руфь не спеша шла по дороге с пакетом, думая о своём и плавясь от палящего солнца. Нагревшаяся пыльная дорога ещё больше отдавала жар. Не было ни малейшего ветерка, и деревня тоже будто замерла: было очень тихо, лишь издали был слышен редкий лай собаки. Слишком поздно Руфь сообразила, что могла бы поехать на велосипеде: она привыкла ходить пешком, потому что в поле на велосипеде не проедешь. Она прошла половину дороги — до большого вяза, возле которого также находится фонарь с выключателем для всех фонарей деревни — и услышала гул мотоцикла где-то далеко. Мотоцикл был только у Петровых, живущих на конце деревни, но ездили на нём все, кому надо в город, а нет машины. Она обернулась, чтобы посмотреть, как её окликнул Ник и дёрнул в сторону. Прямо мимо них с оглушительным воем промчался мотоцикл. На нём были Фёдор и Диана. Руфь с удивлением проводила их взглядом.       Мотоцикл скрылся, на дорогу упал какой-то предмет. Ник вынырнул из кустов, схватил этот предмет и спрятал в карман; Руфь этого не заметила. Она обернулась к нему, когда тот копался в кармане. — Ты куда? — тут же спросил он, вновь накидывая на голову капюшон от серой кофты и опасливо оглядываясь. — В магазин, — неуверенно ответила Руфь. Её, впрочем, тоже интересовало, куда идёт Ник среди дня по главной улице в деревне, ведь он обычно ходит через поле, чтобы не попадаться на глаза; она спросила об этом. — Иногда я выхожу, — пожал плечами тот и сунул руки в карманы. — В таком наряде — чтобы не было видно волосы. Ты же не думаешь, что я целыми днями сижу в этом сарае, — усмехнулся он. — Вышел на разведку.       Руфь усмехнулась; но её продолжало тревожить то, что Диана уехала с Фёдором куда-то на мотоцикле, пока Ник о чём-то болтал. Про магазин Руфь уже забыла. Они сели на лавку около большого дерева; в доме рядом обычно никто не живёт: приезжали лишь изредка, как на дачу, и сейчас дом пустовал.       В соседнем доме держат кур. Они сбегают со двора и разбредаются по улице возле дома, выходя на дорогу и норовя пробраться к соседям, совершенно ничего не боятся. Одна из кур подошла к Руфи и Нику, которые сидели на лавке, начала что-то клевать. Откуда-то сверху на курицу упал камень — попал в спину. Курица упала и стала кудахтать. Второй камень попал ей в голову. Она заорала ещё громче и, дёргаясь, издавала редкие вопли, начинала затихать. Следом камень попал и в Руфь — ударил по ноге. Руфь вскочила, чтобы посмотреть, кто это был, но никого не увидела. К ногам Ника упала рогатка и ещё пара камней, а сверху послышался шелест. — Это Йоганнес, — едва слышно бросил Ник и встал с лавочки и быстро сунул рогатку в карман, а камни ногой откатил под лавочку.       В это время из соседнего дома вышла толстая женщина в пёстром халате — хозяйка кур — и с пылающим от гнева лицом направилась к ним. — Хулиганьё! Доигрались!!! — ругалась женщина, надвигаясь на них, и её голос чем-то напоминал кудахтанье кур. — Совсем с катушек съехали, шантрапа! Хулиганьё!!!       Руфь открыла рот, чтобы возразить: не они убили курицу, но Ник ткнул её в бок и шепнул: «Молчи!». Женщина надвигалась, а они продолжали стоять на месте. Руфь предпочла бы давно убежать. Ник схватил курицу и сунул Руфи. — Оживи её, — прошипел тот, натягивая капюшон на глаза.       Руфь схватила курицу и прижала её к себе, не зная, что с ней делать. Курица совсем притихла. Вспомнив последний урок Ведьмы, зажмурилась и попыталась как можно ярче представить, что курица жива, почти не надеясь на успех. Они начали отступать назад от двигающейся на них женщины, но отступать было некуда: позади лавка.       Женщина заметила камни за ногами Ника; и теперь весь гнев был направлен на него: — Ах ты, беспризорник!!! Сброд ходит всякий! Хулиганьё! Что не в окно камнем?! Живое существо… Откуда вы взялись только все… А ты что связалась с этим… — в пёстром халате начала задыхаться от быстрой ходьбы и эмоционального монолога и замолчала, метая молнии глазами на Руфь и Ника и тяжело сопя.       Курица закудахтала и стала вырываться из рук Руфи, ударяя крыльями по лицу, впридачу клюнув в плечо. Та не успела понять, что произошло. Ник поймал курицу и швырнул женщине. — Бежим!       Они рванули в сторону заброшенного дома. Женщина продолжала что-то кричать им вслед, и её пёстрый халат маячил на дороге до тех пор, пока они не скрылись в зарослях у засохшего пруда. Задыхаясь от усталости и жары, они оба повалились в высокую траву под кустами и сквозь их ветви стали смотреть в небо. Ноги гудели от бега по неровной дороге. — Такой вот Йоганнес, — шумно выдыхая, проговорил Ник. — Уже сколько лет норовит подставить меня или ещё как-то навредить. Однажды мой дед серьёзно перешёл дорогу его деду, и внучек мстит, будто у него это в крови заложено.       Руфь посмотрела на Ника. Тот снова заговорил, приподнявшись на локте: — Куда тебе попал камень? — Сюда. — Руфь хлопнула по ноге в районе кармана, и её рука почувствовала что-то твёрдое. — Флейта… — Они произнесли это одновременно, и Руфь села и сразу же достала свой талисман, который не переставала носить с собой. Флейта была треснута и в руках развалилась пополам. Было обидно, но Руфь не сильно переживала: это далеко не первая её сломанная флейта. И как всегда, в это самое время, пока нет новой флейты, ей будет очень хотеться поиграть. — Никому не говори, что Йоганнес стрелял камнями в курицу и сломал флейту. Просто не говори. — Ник сел на колени, глядя на лежащие на примятой траве части флейты. — Я попрошу Фёдора сделать тебе новую. — Мне дедушка может сделать… — Нет. Будет от меня подарок. А это… это надо спрятать.       Ник стал оглядываться, думая, куда лучше деть сломанную флейту. — Пойдём в дом? Там должно быть прохладнее. И точно никто не найдёт. — Руфь первая встала и отряхнулась.       Уже после полудня Руфь направилась домой и на дороге встретила Даню. Они вместе сели на лавочку в кустах, прячась от жаркого солнца. Разговор пошёл о пустяках, но вдруг Руфь вспомнила, с чего началось её утро: — Куда Диана уехала? С Фёдором, на мотоцикле, — прервав разговор на полуслове, спросила она, испытующе глядя на Даню: он-то должен знать. — Да… Фёдор теперь к Диане ходит, — тяжело вздохнул Даня. — Сделал ей мольберт. Вот, они за красками в город поехали. Рисовать ей, видите ли, захотелось.       Это очень озадачило Руфь. И давно они встречаются? Зачем была нужна вся эта интрига с Женей?.. Руфь нахмурилась, глядя себе на колени. В голове что-то не складывалось. — Теперь? — переспросила она. — Два дня уж. — Даня фыркнул и отвернулся. Ему тоже не нравилось текущее положение вещей.       Переспрашивать что-то ещё Руфь не решалась: Даня, видимо, был не настроен это обсуждать — уж не поругались ли они? — да и она не так хорошо знала Диану и её знакомства, потому, возможно, это в порядке вещей. Да и вообще с её новыми «способностями» можно было ожидать что угодно. — Кажется, что она вовсе его приворожила, — подал голос Даня, дёргая ветки куста. — Не поймёшь её… эта магия вся… ведьмы, — буркнул тот и, поняв, что сказал что-то не то, встал и, распрощавшись, решил, что будет лучше отправиться домой.       Руфь тоже пошла домой, совсем забыв про магазин и давно потеряв пакет. На крыльце её встретила бабушка. Она кормила из блюдца маленького белого котёнка. По деревне бегает много кошек, которых бабушка подкармливает, но этот прежде не приходил. Рядом крутилась собака Майка, радуясь и то и дело норовя облизнуть или ткнуться носом в малыша. Бабушка придерживала её за ошейник. — Ты была в магазине? — щурясь, спросила та.       Руфь поняла свою ошибку и, отводя глаза, пробормотала: — Э-э-э… Да… Тётя Тамара сказала, что ещё не было поставок… Там неполадки какие-то… Завтра надо зайти.       В её мыслях вообще не было места магазину. — Мы же договорились с ней, что сегодня! — возмутилась бабушка и, оставив Майку и котёнка, пошла в дом; ложь Руфи была ей очевидна, но сердиться бесполезно. — Иди тогда в поле. — Мне вечером к Ведьме, — напомнила Руфь, чтобы это услышал и дедушка из сарая, которому придётся возвращать скот. Тот что-то гаркнул в ответ, а бабушка загремела кастрюлями — она не одобряла затею этих похождений.       Руфь погладила котёнка и с радостью и отправилась в поле, захватив в собой собаку.       Вечером, после заката, как и было условлено, Руфь отправилась к Ведьме. В голове держалось слишком много всего, что она хотела спросить или рассказать, и она боялась что-то забыть. Дверь открыл Женя, проводил в комнату и посадил на диван, сказав, что Ведьма где-то задерживается. Комнату освещала желтоватым светом единственная висящая с потолка лампочка. Прямо под ней стоял стол, на котором, светясь голубым экраном, стоял ноутбук. Углы были тёмные, завалены каким-то хламом. Сильно выделялся буфет, стоявший у одной из стен недалеко от дивана — он был новый, светлого дерева. Внутри ещё не лежало много вещей. Руфь чувствовала себя крайне не комфортно и боялась даже поднять глаза, чтобы осмотреть комнату. Хотелось, чтобы наконец Ведьма уже пришла, всё началось и закончилось. Занятия не проходят даром: Руфь начинает понимать хоть каплю из океана происходящих необъяснимых событий, но каждое занятие было мучением — из-за вот этих неловких встреч с Женей и страха перед Ведьмой, не полного осознавания некой «магической реальности» и рефлекторные попытки придумать хоть какое-то объяснение что полёту Дианы, что ожившей в руках курице. Женя сидел на диване через полметра от неё и то и дело доставал, а затем убирал телефон. Кажется, тоже нервничал. — Буфет новый, с утра, вот, привезли, — наконец, заговорил Женя, продолжая включать и выключать телефон.       Руфь, не совершая лишних движений, перевела взгляд на буфет, кивнула. — Взамен тому, что опрокинула Диана. — Он начал ёрзать на диване. — Может, наконец, всю мебель удастся заменить… Старуха не даёт. Не хочешь что-нибудь ещё опрокинуть? — Он мельком посмотрел на Руфь, сам посмеялся своей шутке и встал с дивана, обошёл вокруг стола.       Руфь молчала. Женя остановился у стола с противоположной стороны от Руфи и поднял какую-то тряпку. — Хочешь? — Он поднял в руках поднос с пирогом. Его запах — вишни и корицы — сквозь пыльность и затхлость дошёл до Руфи. Она с удивлением смотрела на пирог, но качнула головой — «нет». Кусок в горло не лез. — Это Ведьма готовит? — Она не ожидала, что всё же вслух задаст этот вопрос, и ей стало ещё более неловко. — Конечно нет, — самодовольно усмехнулся Женя и убрал пирог под полотенце. — Она вообще ничего не ест — я не видел. А мне-то есть хочется. Вот, готовил…       Он снова сел на диван и достал телефон. Ведьма до сих пор не появилась. Руфь рефлекторно залезла рукой в карман, чтобы держаться за флейту, но потом вспомнила, что случилось днём, и ей стало ещё хуже. — С утра ещё вай-фай установили… — сказал Женя. — В деревне связь вообще не ловит. Антенну пришлось чуть ли не на крышу ставить.       Руфь перевела на него взгляд, пока тот смотрел в телефон. Ей для жизни интернет не был нужен, и она была к этому всему равнодушна. Городские штучки. — В каких ты есть социальных сетях? — Женя поднял взгляд от телефона и испытующе посмотрел на Руфь. Та нахмурилась и пожала плечами, но ответить не успела: в этот момент в дверном проёме появилась Ведьма. Две пары глаз теперь были уставлены на неё. — Сети плетут пауки, — зловеще прошипела она, и голос был похож на раскат грома.       Женя вздрогнул и сунул телефон в карман и захлопнул ноутбук. Через пару секунд гневное выражение лица Ведьмы сменилось на пренебрежительно-равнодушное. Сделала Руфи знак: «идём». Та медленно встала и подошла к выходу. От появления Ведьмы облегчения не возникло, стало ещё хуже. Они вышли в тёмный коридор, из которого можно было попасть и в каморку, и по нему направились к заднему выходу. Ведьма двигалась очень медленно.       Когда они проходили мимо спуска в каморку, Руфь увидела, как на лестнице стоит старичок, которого прежде видела несколько раз и который спрашивал в самый первый раз, была ли она у Ведьмы. И его она видела у церкви во время драки с Машей — не было сомнений, это он! Тот приветливо улыбался, с интересом разглядывая Руфь. Взгляд невольно прилип к тому старичку, та притормозила, и Ведьма это заметила. — Куда ты вышел?! А ну, иди! Старый хрыч! — Ведьма подскочила к лестнице и напором затолкала старичка в каморку, закрыла дверь. — Кто это? — спросила Руфь; меньше всего она ожидала видеть в доме Ведьмы ещё каких-то посетителей.       Ведьма вернулась к ней и нехотя прокряхтела: — Фамильяр. Помощник. Хранитель. У каждой ведьмы свой фамильяр. Они могут принимать форму животных, могут оставаться людьми. Всегда оберегают от опасностей и помогают в делах. Могут дать совет. Что-то узнать. Их можно о чём-то просить. Обычно знают не больше своего хозяина. Но уж точно больше тебя. — Фамильяр будет и у меня? — Да. Он тебя уже нашёл. Скоро проявится.       Руфь задумалась. Было странно — получить почти что друга. — Можете рассказать про Вашего? — осторожно спросила она, надеясь всё же узнать что-то ещё. Информации не хватало, а та, что была, не укладывалась в голове. Хотелось объяснений. — Его имя Ким. Сущность — чёрный кот. Редко уже превращается, старый стал…       Больше из Ведьмы ничего не удалось вытянуть. Они вышли на задний двор и по участку направились в сторону поля, чтобы потом добраться и до леса. Участок совсем не освещался, и Руфи было жутковато. О том, каково будет в лесу, она старалась не думать — решать проблемы по мере их поступления. — Фонарь в беседке не горит. Ты можешь его зажечь, — внезапно сказала Ведьма.       Руфь вообще не видела, где там фонарь. Только потом на столе заметила небольшую лампу, в которой стояла свеча, и направилась к ней. — Куда! Стой на месте. Тебе надо тренироваться. — Как я его зажгу? — Как оживила курицу.       Руфь ещё не успела рассказать об этом и вопросительно посмотрела на Ведьму. Откуда она узнала? На немой вопрос та ответила: — Для этого и нужен фамильяр. Не отвлекайся!       Руфь снова стала смотреть на лампу, щурясь. На удивление, усилий много не понадобилось: фитиль свечи загорелся, освещая беседку дрожащим светом. Ветер шумел в кронах старых деревьев, то и дело грозясь задуть пламя даже в лампе. — Я надеюсь, ты понимаешь, что использовать свои способности навиду у посторонних людей — может привести к последствиям. Только с теми, кому доверяешь… доверяй, но проверяй, — заговорила Ведьма. — То, что ты сделала с курицей, — хорошо. Но при других обстоятельствах это бы закончилось для тебя не так… Никто не должен знать о том, что ты можешь. Не разбазаривай свои силы за зря, по мелочам, не красуйся ими.       Руфь сжала губы и кивнула. А что ещё ей оставалось делать, когда та женщина, казалось, была готова сама заклевать Ника из-за курицы? Ник итак знал, что она может оживить. Руфь никак не могла вспомнить, когда сказала ему про то, чему теперь учит её Ведьма. Но сразу для себя решила, что перед ним не будет скрывать магию. Да это и бесполезно.       Ветер усиливался. Сквозь кроны деревьев упали капли тёплого дождя Руфи на лицо. А с утра такая жара была! Дождь усиливался с каждой секундой. О походе в лес уже не могло идти и речи. Они вернулись в дом. Женя лежал на диване и смотрел видео со звуком. Он не заметил такого раннего возвращения Ведьмы и, лишь когда та вошла в комнату, тяжело ступая по скрипящему полу, быстро заблокировал телефон и сунул под подушку. На кухне крутился тот самый старичок по имени Ким, заваривая чай из засушенных трав. — Чаёк будешь? — обратился он к Руфи; у него был мягкий старческий голос. — Там ещё пирог остался — это Евгеша приготовил.       Евгеша? Руфь закусила губу, чтобы сдержать улыбку. Для Жени Ким был прям как дедушка; она украдкой посмотрела на «Евгешу». — Спасибо… — не уверенно ответила Руфь, ещё не решив, хочет она согласиться или отказаться. За неё решила Ведьма: — Иди-ка домой. Уже поздно.       Без лишних слов, попрощавшись со всеми лишь кивком и дежурной вежливой улыбкой, Руфь вышла на дорогу и, оставшись одна, вздохнула с облегчением. Дождь, лившийся стеной, в миг намочил ей волосы и одежду, приятно охлаждал горячую от волнения голову. По сравнению с утром становилось свежее. Она оглянулась на дом Ведьмы; там горел свет. Из открытых окон слышались обрывки разговора — голос Ведьмы. Она была не в лучшем расположении духа и сердилась. Руфи казалось, что на Женю. За то, что он пользуется телефоном? Взгляд скользнул мимо дома Дани и Дианы. На крыше виднелся чей-то силуэт. Ветер раздувал мокрые волосы, и Руфь сразу узнала Диану. Сквозь дождь было видно плохо. И, уже промокнув до нитки, Руфь вернулась в дом. Наверное, Диана тоже решила освежиться.       Диана сидела на пологой части крыши над крыльцом и улыбалась собственной проделке. Она видела, как на соседнем участке Руфь и Ведьма направлялись в сторону поля, Руфь зажгла лампу в беседке. Дождь был её затеей. Она хотела навредить, помешать тренировке. Нет ничего безобиднее и забавнее, чем смотреть, как Руфь торопится к дому, но боится войти вперёд Ведьмы, топчется позади. И как выходит на дорогу, наслаждаясь прохладной небесной водой. Наивная. Для всех — дождь случайность и счастливая удача: не надо поливать огород.