Игра на флейте

      На следующий день после драки Руфь ушла в поле очень рано, на рассвете. Её родители и бабушка с дедушкой ещё спали в то время. Не хотелось никому попадаться на глаза. Тем более Марии. Собаки погнали скот вперёд через рощу, а она не спеша шла следом, разглядывая яркие куски неба, видневшиеся сквозь деревья, смотрела, как порхают бабочки, просыпаются птицы. Был бодрящий, свежий после ночи воздух, полный запахов влажной почвы, свежей травы и полевых цветов. Тишина, едва прерываемая голосами просыпающихся птиц и стрекотом кузнечиков, создавала атмосферу, полную умиротворения. Руфь успокаивало это единение с природой и возможность побыть с самой собой. Эти мгновения были для неё самыми ценными, особенно когда на душе легко, и можно погрузиться в мир, будто растворяясь в нём. Но теперь её душу терзали неприятные воспоминания и сумбурные события последних дней, что, будто якорь, цепляло её и приковывало к обыденной реальности и каким-то проблемам.       Вдруг в буреломе рощи послышался хруст веток, шорох листьев. Она вздрогнула. За кустами кто-то был. Обычно в такое раннее время — было около четырёх утра — никто не выходит в лес или в поле, только изредка выводят скот, а чаще — вовсе спят, даже жители деревни: большинство из них работает в городе по тому графику. Жизнь начинает закипать часов в шесть. Соседи справа вовсе переехали в город, их дом давно пустует, и приезжают они туда лишь как на дачу, а соседи слева не водят коз в поле, а пасут на собственном участке, потому что их не так уж и много. Бродяг давно не было в этих местах… Хотя прежде частенько приезжали цыгане.       Хруст и шорох повторились: кто-то пробирался сквозь кусты и бурелом. Между ветвями мелькнула чья-то одежда — грязно-синего цвета, непонятной формы. Некто удалялся, пробираясь через рощу вдоль поля. Если идти так, параллельно полевой дороги, можно выйти на Слободку. Руфь бы побежала туда по дороге, чтобы посмотреть, кто лез по роще, но сейчас настроение не то и ещё нет сил после сна. Когда шагов перестало быть слышно, она продолжила своё движение, но всё время подрагивала от внезапно подступившего холода и от любого резкого звука. Окликнула Ладу. С собакой стало спокойнее. Рассветное время перестало казаться привлекательным и умиротворённым.       Мысли о вчерашнем снова загрузили её голову, так что утреннее происшествие вылетело из головы. Солнце сияло высоко над полем. Было около семи утра. Трава высохла от росы, и Руфь сидела около своего дерева на покрывале, играя на флейте. Как обычно, как будто ничего и не произошло. Солнце значительно поднимало настроение. Хорошая погода, пока не жарко. Руфь никогда прежде не обращала внимания на то, что погода влияет на настроение, а сейчас заметила это. Несмотря на свежие воспоминания неприятных моментов вчерашнего дня, она больше не печалилась и воспринимала их не так серьёзно.       По роще опять послышались чьи-то широкие шаги, на этот раз прямиком по тропинке, быстрый топот. На поляну влетел Даня. Кажется, ситуация повторялась. Но вместо веселья, как несколько дней назад, на лице парня можно было прочитать серьёзное беспокойство. — Руфа! Хорошо, что ты здесь! Диана пропала! Ты её не видела?       Руфь не знала, что ответить. В памяти всплыло то, что с утра в роще был кто-то. И в голове сложилось стойкое ощущение, что это и была Диана. Она хотела задать вопрос, когда та пропала, что вообще произошло, подняла голову, чтобы посмотреть на Даню, но за его спиной стояла она самая, Диана, в бледно-голубом платье, с распущенными волосами, которые свесились на её лицо, скрыв его в тени. Когда она успела подойти?.. Не было похоже, чтобы они подобным образом играли в прятки — Даня выглядел очень встревоженно. — Так вот же Диана, — осторожно сказала Руфь, и Даня обернулся. Он обнял Диану, стал кричать, где она пропадала. Диана стояла, не пошевелившись.       Поведение и образ Дианы казались странными, и Руфь попыталась разглядеть её получше, но между ними был Даня и начал рассказывать, что когда все ложились спать, Дианы дома не было, думали, что она придёт позже, но и с утра её тоже дома не было, его послали искать её, он побежал ко Руфи, спросить, не видела ли она её. Диана рассмеялась и оживилась. Она рассказала, что с ней всё нормально, она действительно легла позже, а потом с утра пошла посмотреть на рассвет, вспомнила, что и Руфь обычно на рассвете выходит в поле, поэтому пришла сюда. Даня успокоился, подозрения отпали, и они втроём уселись на покрывале, стали болтать, как ни в чём не бывало.       Руфь начала сомневаться в том, что с утра видела Диану, но раз та сама подтвердила… Видимо, всё же была она. Сквозь ветки плохо видно. Почему тогда сразу не подошла к ней? Руфь решила, что это вовсе приснилось — дело раннее. Она старалась больше не думать, но беззаботно болтать не получалось. Диана была слишком весёлая, болтала с Даней, трепала его за волосы, сама шутила и смеялась. У неё сверкали глаза. Руфь всегда помнила её спокойной и даже несколько отстранённой от общего веселья, она будто наблюдатель со стороны: мягкая улыбка или редкий, но звонкий и лучезарный смех. Даня то ли этого не замечал, то ли такое её поведение и правда было в порядке вещей. В этот раз наблюдателем чувствовала себя Руфь. Она сидела на покрывале рядом с Даней и, глядя через его плечо, не спускала взгляда с Дианы. В её жестах, выражениях лица было что-то совершенно ей несвойственное, и она была очень бледна.       Диана попросила сыграть на флейте и задорно подмигнула. Руфь была будто в трансе. Она начала играть первое, что пришло в голову, то и дело сбивалась. По роще разнеслась лёгкая мелодия. Вскоре Руфь разыгралась, и темп стал быстрее, веселее, но не покидало ощущение, будто играет не она: пальцы как на автомате перебирали клапаны, шёл воздух.       Услышав флейту, Диана бросилась танцевать и утащила с собой Даню, который только сейчас весьма удивился. Они закружились на поляне между кустов. Диана продолжала смеяться; развевались её длинные чёрные волосы и платье. Руфь на них почти не смотрела, краем глаза замечая лишь движущиеся ноги среди травы и платье. В один момент Диана схватила её за руку и повлекла за собой в танец. Руфь выронила флейту, но та не упала и, зависнув в паре сантиметров над покрывалом, продолжила играть. К её звукам стали добавляться и другие инструменты, а музыка ускоряла темп. Все трое, держась за руки и образуя хоровод, стали кружиться быстрее. Руфь и Даня уже не успевали за Дианой и вот-вот могли упасть, но тут Руфь заметила, что они уже не касаются ногами земли, а парят над ней, поднимаясь к ветвям деревьев и выше них, откуда раскидывался взгляд на всё поле и даже ближайшие участки. Руфь опустила взгляд вниз, а затем посмотрела на Диану, пытаясь спросить, что происходит. — Как тебе такое? — послышался звенящий голос Дианы; она поймала взгляд Руфи. — Ведьма. Я тоже. Стала ведьмой, — последние слова заглушил шум поднявшегося ветра, но недобро засверкавшие глаза Дианы были более красноречивыми.       В тот же момент невидимый оркестр исполнил заключительную трель, музыка смолкла, и они плавно опустились на траву. У Руфи кружилась голова. Она села на покрывало и взяла в руки флейту, которая просто лежала там, где должна была упасть. По ней ползла божья коровка. Диана стояла в паре шагов от неё, склонив голову; её волосы погружали в тень лицо, но при этом было хорошо видно глаза. Они едва заметно светились. — Мы ещё посмотрим, кто кого, — прошелестел голос Дианы.       Её вид сменялся так быстро, что Руфь не успевала осознавать происходящее и что-либо сказать: в следующую секунду Диана снова стала подозрительно весёлой, как и тогда, когда только пришла. — Вам понравилось? — спросила она, усевшись рядом с Даней на бревно. Она не давала и слова вставить брату, продолжая болтать о какой-то чепухе, как если бы не произошло ничего не обычного. Казалось, Диана никогда так много не говорила.       Даня выглядел выглядел крайне потерянным и украдкой приложил руку себе ко лбу, проверяя, не перегрелся ли на солнце. Он несколько раз пытался спросить у Дианы, что произошло, как она может это объяснить, но та в ответ лишь заливалась смехом, не говоря ничего конкретного, и сама уводила разговор на другую тему. Вскоре она встала и быстро ушла в рощу, сказав, что отправится домой: ей нужно закончить вышивку.       В это время Руфь всё сидела на покрывале, вертя в руках флейту, и не сразу заметила, что Диана ушла. Руфь размышляла насчёт того, что могло случиться с Дианой. Решила поделиться своими догадками с Даней. Она резко встала и пересела к нему на бревно, но первым заговорил Даня: — Диана всегда смеётся, когда волнуется. — Сам он мрачно смотрел в одну точку перед собой; говорил, будто это мысли вслух. — Мне стоило на это обратить внимание, как только она подошла. Что с ней стало… Как такое вообще возможно!       Руфь закусила губу. С причиной весёлости ещё понятно, но эта резкая перемена в лице, зловещий взгляд не поддавались объяснению. — Я думаю, Диана сделала что-то с собой и приобщилась к магии, пытаясь как-то перепрыгнуть меня. Понятия не имею, зачем. Я ни к какой магии отношения не имею! Ведьма будет учить меня всяким целебным травам, болезням и народной медицине, а не колдовству. Одно лишь название — Ведьма, — Руфь говорила быстро, и её сердце стало биться быстрее от волнения и эмоций. — Диана же этого не знает. Вот и прыгнула выше головы. Она собиралась со мной соревноваться… но я ей не соперник. Теперь. Да и вообще.       Руфь смотрела на Даню, как он отреагирует на её мысль. Слышал ли он слова Дианы, обращённые только к ней?       Тот смотрел на неё, не говоря ни слова, и выглядел очень несчастным. Руфи самой было несладко. — Ей надо помочь. Я должна объяснить сложившуюся глупую ситуацию. — Руфь вскочила и поволокла Даню в рощу вслед за Дианой. Она торопилась, боясь, что та попадётся кому-нибудь на глаза, кто-нибудь узнает о её способностях и ошибке, и окажется в опасности. Народ в этих местах суеверный.       Сократив путь через участок Руфи, они выбежали на дорогу.       Диана сидела в кустах около дома и издевалась над Женей, который вышел на улицу к общественному колодцу, который находился около участка Дани. Диана едва сдерживала смех и, шевеля пальцами, на расстоянии то расстёгивала ему рубашку, то била по ведру, что раздавался громкий звон на всю деревню. Бедняга так и не дошёл до колодца, бросил вёдра и ушёл домой. Диана наколдовала воды в эти вёдра. Из окна выглянула Ведьма; откуда-то из глубины дома послышался крик: она выругалась на Женю и велела принести вёдра домой. Тот перепугался, выбежал с крыльца и быстро понёс вёдра, но никак не мог открыть калитку — это была опять штучка Дианы. Руфь не выдержала и бросилась к ней в кусты. Диана вздрогнула и обернулась; из-за этого калитка резко открылась, и Женя упал назад, споткнувшись о ведро, и был весь мокрый. — Чего тебе? Не видишь, я занята! — прошипела Диана, стараясь не выдавать своё присутствие голосом. — Диана, зачем ты это делаешь? — бурля от негодования и страха, шёпотом заговорила Руфь. — Хочу. — Ты не так всё поняла!       Руфь хотела пуститься в объяснения, да место было неподходящим. На дорогу вышла Ведьма и огляделась вокруг, пытаясь понять, что происходит. Диана скрылась в зарослях, Даня сидел на лавке, а Руфь бестолково стояла рядом, глядя туда, где спряталась Диана. Её перестало быть видно. Ведьма кинула на Руфь тяжёлый взгляд и, не сказав ни слова, вернулась в свой дом. Стало стыдно.       Сразу после этого Диану и Даню позвали родители, а Руфь снова ушла в поле, по дороге размышляя, как же объяснить всё Диане, и стоит ли об этом говорить Ведьме и Нику.       Уже на выходе из рощи в поле Руфь чуть не врезалась в какого-то парня. Это был Фёдор. Высокий, загорелый; его лицо будто прятали густые брови, усы и борода тёмно-медного цвета. Ему около двадцати пяти лет. Работает дровосеком и плотником, строит сараи, заборы, как и дед Руфи; тот и обучал его делу, учил строгать фигурки из дерева, а потом Фёдор помог деду перестраивать баню — они хорошо ладили. Живёт на второй улице деревни, почти в самом конце, близко к выходу в поле и к лесу. Он весело поздоровался и пожал руку. — Да я, вот, в лес шёл через поле. Глянул в сторону — вижу: три какие-то точки летают прямо над деревьями, музыка играет. Ну, думаю, дети воздушных змиёв запускают. А ветра-то нет! Да и что с ними делать среди деревьев! Решил я поближе подойти, протираю глаза, а там три человека летают! И будто целый оркестр. — Фёдор приподнял брови и пожал плечами. — Да пока шёл — от самого леса-то — они все на землю спустились, за деревьями скрылись, и ба! нет никого. Вспомнил флейту твою да решил заглянуть к вам, авось ты знаешь. Иль это мне всё померещилось? Шляпу я забыл, вот солнце и напекло…       Руфь замялась, не зная, что ответить. Правду говорить точно было нельзя. Сказать, что не видела ничего… Тут она почувствовала слабый запах алкоголя, исходившего от Фёдора, а у него за поясом среди складок рубахи поблёскивала бутылка водки. Это придало уверенности Руфи, и она покачала головой: не знает, ничего не видела.       Фёдор усмехнулся и почесал затылок. — Ну ладно. Загляну-ка я к твоему деду, раз сюда пришёл. Как он, жив, здоров?       Руфь кивнула. — Ну, до свиданья, Руфа! Коль что надо из дерева сделать — заходи, не стесняйся. Всё сделаю!       Она поблагодарила и попрощалась, вернулась на своё покрывало, подогнала скот ближе, потому что без неё тот ушёл далеко, а собак разморило на тёплом солнце, и они вдвоём растянулись в тени и сладко посапывали, не беспокоясь ни о каких козах и овцах.       Возвращаясь с поля в сторону рощи, Руфь заметила идущую по дороге светлую фигуру, но разглядеть не могла, потому что ярко светило солнце. Фигура подошла ближе. Это был Ник.