Игра на флейте

      Едва собирается брезжить рассвет, и небо ещё не разлилось розоватым цветом, только облака уходят вдаль, в противоположную сторону от той, где должно взойти солнце. Светлеющее небо сгоняет ночную мглу, и становятся чётче силуэты деревенских домов.       Ещё все спят. Лишь на одном участке шевеление, будто в поле меж травы бегает полёвка, создавая незаметные колебания стеблей. Женя проснулся от назойливых шорохов снаружи дома. За неделю жизни в старом доме он более-менее привык и к мышам на чердаке, и к сквозняку, и к насекомым, но в этот раз шорохи не были похожи на эти и доносились снаружи, но будто совсем рядом с окном, возле которого находилась его кровать, то отдалялись, то приближались, как будто шаги; казалось, слышно даже чьё-то бормотание. Он старательно пытался не обращать внимания и заснуть. Но шорох перерос в треск, и запахло дымом. Женя открыл глаза и в полусумраке обнаружил, что Ведьмы — даже живя с ней, он про себя продолжал её так называть — в комнате не было. Запах горелой проводки быстро усиливался, и это уже не сон. Пожар?!       Он вскочил босыми ногами на прикрытый коврами гнилой пол и, хватая самое ценное — телефон, ноутбук и наудачу оказавшийся сверху в ящике паспорт — в пижамных шортах и футболке бросился из комнаты. Что горит? Где? На кухне, в коридоре и чулане никого не было. Где же старуха?! Сердце бешено билось, и спросонья болела голова. Женя, спотыкаясь, сбежал с крыльца и тогда увидел Ведьму, которая стояла чуть в стороне и с ухмылкой смотрела на пожар. Горела крыша над крыльцом, прикрытая сверху рубероидом. И сквозь чёрный пласт дыма, стелившегося по крыше из-за ветра, искрилась антенна, принимающая сигнал интернета. — Нужно уходить!!! — завопил Женя, подбегая к Ведьме и хватая её за руку, потянул её в сторону дороги. — Уходим, уходим, это всё упадёт! — Пожар!!! Пожар!!! — издалека с улицы донёсся чей-то крик, и его подхватили другие, разнося гул на всю деревню.       Ведьма не двигалась с места, но Жене удалось вскоре вывести её за калитку на дорогу, на безопасное от дома расстояние. Из соседнего дома выбежал отец Дани и Дианы, бросился к колодцу. Люди выглядывали из окон, выходили на дорогу.       Женя в оцепенении стоял посреди дороги, держа Ведьму под руку, и не мог спустить глаз с разраставшегося пожара. Ветер раздувал пламя, и оно с каждой секундой охватывало крышу. Ведьма тоже замерла. Её взгляд не был виден ни Жене, ни остальным — это и к лучшему. Она что-то пробормотала и, высвободив руку от Жени, отошла в сторону, как от прокажённого. — Все сети уничтожены и пусть горят дотла, — самой себе проговорила Ведьма, и ветер унёс её слова, но Женя это услышал.       Из замешательства от осознания сказанного его вывели мужики, которые с вёдрами бежали тушить дом — соседи с начала деревни. Было нелегко: дул ветер, рядом ничего, на что можно было встать, и приходилось снизу подбрасывать воду, чтобы залить огонь. Отец Дани и Дианы возле колодца настраивал шланг. Выбежал отец Руфи, чтобы помочь в тушении.       «Надо вызвать пожарных!» — внезапно осенило Женю и, боясь уронить ноутбук, суетливо дрожащими руками начал набирать «01». Шли слишком долгие гудки, затем непонятные скрипящие звуки. Сонная девушка-оператор начала говорить, но Женя был слишком напуган, чтобы с первого раза сообразить, что от него хотят. Связь то и дело прерывалась; ветер заглушал слова. Пытаясь прикрыть динамик от ветра, он выронил паспорт, а за ним и телефон в пыль, и вызов сбросился. В голове крутились ругательства, и нарастала паника. Он сел на колени перед упавшим телефоном, прижимая к себе ноутбук, прикрыл глаза и постарался размеренно дышать, чтобы успокоиться. Он должен что-то сделать. Больше некому. Эта Ведьма — сумасшедшая!       Кто-то приблизился сбоку. Женя открыл глаза и увидел руку, которая подняла его паспорт и телефон, протягивая ему. Тот встал и увидел перед собой Руфь. — Спасибо, — сдавленно, одними губами, проговорил он и, освободив одну руку, взял это.       Увидев Руфь, Женя почувствовал себя спокойнее. Он чувствовал, будто она может помочь, к ней можно обратиться. Чем она поможет? Да ничем. Но паника отступала. Он перестал чувствовать себя одиноким, скорее брошенным, рядом с Ведьмой. Тогда же заметил, что ветер стих, и дым столбом поднимался в небо, а его край где-то высоко окрашивался в жёлтый лучами солнца, будто новый пожар. Слишком красиво, но слишком страшно, чтобы этим любоваться.       Руфь молча встала рядом, глядя на огонь. Она была очень напряжена. Скрестив руки на груди и сжав зубы, она пристально смотрела на горящую крышу; огонь охватил почти половину. Кончики её пальцев шевелились, то и дело впиваясь в предплечья. Она увидела Ведьму и Женю со своими «ценными вещами», но её душу разъедало беспокойство: где же Ким? Куда он делся? Удалось ли ему выбраться?       Из зарослей у засохшего пруда выскользнул чёрный кот и трусцой побежал через дорогу. Руфь сразу его увидела. Кот остановился посреди дороги, сверкнул жёлтыми глазами, один миг посмотрев на неё, и побежал дальше в сторону соседнего с домом Руфи полузаброшенного участка. Отлегло от сердца. С ним всё в порядке. Захотелось даже улыбнуться, но не до веселья. Руфь вновь сосредоточилась на пожаре. Она должна его остановить. — Знаешь, почему начался пожар? — едва слышно заговорил Женя, встав ближе к Руфи.       Та слегка пожала плечами, будто не интересно. Это и смутило. Руфь заметила, что продолжения не последовало, и на секунду повернулась к нему, только глазами повторяя мысленный вопрос: так почему же? По её взгляду стало ясно: лучше не отвлекать. Он понял, не мог представить как: Руфь пыталась остановить пожар. Мужики одни не справлялись. — Вай-фай. Помнишь, когда ты приходила, Ведьма взбесилась из-за того, что я спросил про соц. сети? Она запрещала мне пользоваться телефоном. Про ноутбук вообще молчу. Но я сказал ей, что это — чтобы читать книги. В общем, она, походу, решила сжечь антенну. — В один миг ему стало казаться, что он говорит какую-то чепуху; но от волнения хотелось говорить больше, чем следует; хотелось поговорить с Руфью, но та была занята, и Женя прервал себя.       Руфь, не поворачиваясь, слушала то, что тот сбивчиво говорил.       Он только замолчал, как совсем близко к ним кто-то обратился: — Чего-о-о-й горит? — послышался визгливый голос бабки с клюкой. Это была бабушка Йоганнеса, только Женя об этом не знал. — Проводка, — коротко буркнул он. Никто больше не должен знать правды. Это итак понятно.       Бабушка что-то прокряхтела и, развернувшись, пошла по дороге в сторону; отчётливо был слышен стук её клюки. Руфь специально не отреагировала. Было не до бабулек. Но краем взгляда она заметила и лёгкую перемену в Ведьме, когда подошла бабушка Йоганнеса, и то, что сама Ведьма будто старалась помочь тушению пожара, но весьма неохотно. В один момент та вздрогнула, и после антенна для интернета упала с крыши с тлеющим куском доски, к которой была прикреплена. Кажется, Ведьма этого и добивалась.       Руфь увидела вышедшую на дорогу Диану. Та стояла возле калитки к своему дому, также скрестив руки на груди, и взгляд был направлен прямо на неё. Помогать она не собиралась. Шедший следом за ней Даня в ужасе глянул на тлеющий дом и побежал к колодцу, чтобы быстрее наполнять вёдра. От упавшей антенны загорелась трава. Его отец шлангом продолжал заливать ещё дымящиеся места на крыше.       Руфь постоянно отвлекалась и ругала себя за это. Владея лучше она своими способностями, с этим можно было бы покончить за два счёта! И Ведьма могла бы это сделать, но видно, что не хотела: видимо, действительно решила сжечь антенну, но было жалко дом.       Становилось спокойнее. Вскоре огня и дыма не осталось, только золотые рассветные лучи освещали обугленные балки, на которых держался навес над крыльцом, и часть крыши. Землю вокруг дома развезло, и была знатная грязь, как после хорошего ливня. Все стали расходиться, убирать шланг и вёдра. Руфь ушла домой следом за отцом, который был весь красный от жара, в поту, воде, грязи и саже. — Это ещё легко отделались… Ветер стих, — сказал он.       Когда с участка Ведьмы все ушли, она первая направилась туда и скрылась в доме. Был большой риск, что повреждённая крыша обвалится. Женя продолжал стоять на дороге, не в силах сдвинуться с места. Вновь подступила волна страха и одиночества. Очень хотелось позвонить родителям, чтобы они тут же забрали его домой, — он не в силах больше ни на минуту оставаться с Ведьмой, тем более в аварийном доме. Но в то же время было страшно рассказывать им — как они отреагируют на такую новость… Вернут его на ферму, наймут няню. Будет сидеть в четырёх стенах под тотальным контролем. Высокие тонкие облака разливались золотыми и розовыми оттенками. Только сейчас почувствовалась рассветная свежесть, а вместо дыма стал доноситься запах свежей травы, послышались голоса птиц. Это будто отражало иную реальность. Не покидало ощущение, что всё произошло и закончилось так быстро, что вполне могло быть сном, а новые красочные картинки после — это уже следующий.       Женя почувствовал, что совсем замёрз. Он уже стоял совершенно один посреди дороги, босиком. По телу пробежала дрожь. И вновь нахлынуло одиночество. Он не мог заставить себя вернуться в дом. Стоять больше было нельзя. Женя нехотя поплёлся на участок, тихо закрыл калитку. С опаской обходя крыльцо и валявшуюся в грязи антенну, направился в беседку. Он положил ноутбук, телефон и паспорт на стол и сел на скамейку. Ноги намокли в лужах и грязи, стало ещё холоднее. Не было сил ни шевелиться, ни думать, как исправить сложившееся положение. Он неожиданно вспомнил, как слышал, что недалеко от деревни есть детский дом. И эта мысль показалась ему уютнее, чем мысль о возвращении к Ведьме. Но через секунду Женя отогнал её. Луч восходящего солнца бил уже выше крыши дома и попадал на беседку, прямо в глаза. Женя зажмурился, обхватил руками колени, поставив ноги на лавочку, и ему стало немного теплее. — Часов в девять я просто позвоню управляющему и попрошу его прислать с водителем несколько рабочих с фермы, чтобы они починили крышу, — заговорил он сам с собой; было странно от своего голоса в тишине, но чудом это придало уверенности, и сам голос стал звучать лучше. — Крыша просто обвалилась. Скажу им, чтоб ни словом не смели обмолвиться родителям. Заодно попрошу их привезти э-э-э… качели. Садовые качели. И столик, чтобы поставить рядом. Отец пусть думает, что рабочие нужны для того, чтобы поставить качели.       Говоря вслух, Женя не заметил, как начал двигаться к дому. Возле заднего входа он обнаружил полупустую бочку дождевой воды и догадался таким образом смыть уже засохшую грязь с ног.       Изнутри ничего не изменилось: пожара будто не было. Только влажные подтёки на обоях, но те итак были в ужасном состоянии, что лишние разводы их уже не испортят. Войдя в комнату, Женя заметил, что Ведьма спит. Совершенно спокойно и с тихим храпом. Он тихо подошёл к своей кровати, на всякий случай сунул ноутбук и паспорт в рюкзак под ней, чтобы быстро схватить, и забрался греться под одеяло.       Он хотел бы злиться на Ведьму, но не мог. В голове с трудом выстраивалась картина произошедшего: как вообще она смогла поджечь антенну, которая находилась на крыше. Ах да, она же Ведьма… Для всех прозвище уже потеряло своё значение как слово, но Жене приходилось вспоминать его чаще всего. Не одинокая, выжившая из ума старуха, а ведьма. Она знает куда больше его, да и всех жителей деревни вместе взятых. Пожара больше нет. Всё обошлось благополучно. Наверняка Ведьма это знала. Но не без помощи Руфи. Он не мог представить, как, но с её появлением притих сильный ветер. И мужикам потушить пожар одной водой было бы в разы сложнее. Он не представлял, чему её учит Ведьма, когда та приходит к ней, но ощущал её особую силу и знания, с которыми она может делать что-то магическое. И, как выяснилось, совершенно не в негативном ключе. Руфь казалась слишком странной и недосягаемой. Она была где-то в другом мире, не доступном для взаимодействия. Да и как же он прежде не замечал: вся деревня — совершенно иной мир. Здесь, с Ведьмой, он чувствовал себя одиноким, не в своей тарелке. Пытался диктовать собственные правила, менять на «городской манер»: и чем это всё закончилось. В деревне его не принимают…       «Какая-то ерунда была с колодцем — никак не мог набрать воды, во дурак! А те мужики набирали и нормально. Наверное, там живёт домовой. Нет, водяной…»       «Скажу управляющему, что антенна упала от ветра. Да и вообще плохо работала… оказалась бракованной. Пусть выбросят её… Новую нет, не надо. Интернет итак заработал… Поставят качели на конце участка, там лучше ловит».       Мысли путались, сменяя одна на другую, и Женя провалился в сон. За окном уже вовсю светило солнце.