Игра на флейте

      Руфь отправилась в свой обычный утренний обход дворов, с которых нужно забрать скот на выпас. Возле овечьего амбара её вновь встретила Евдокия. Встречи с ней, тем более с утра, не сулили ничего хорошего. А после нескольких ночных встреч — и в Солнцеворот, и в ночь Ивана Купала — любая встреча заставляла напрячься. Евдокия была одной из тех, кто участвовал в ведьминском празднике, кружась вокруг костра, а потом одна из первых хлестала её крапивой в Иванов день, обвиняя в колдовстве. Так на чьей же стороне ты, Евдокия? Откуда столько двуличия?       Евдокия стояла, оперевшись плечом на стену амбара и ждала Руфь. — Здра… — начала Руфь, морально готовясь слушать о какой-нибудь проблеме с овцами или какой-нибудь упрёк в её сторону и отвечать максимально вежливо.       Евдокия поймала её взгляд и без слов покачала головой. Руфь открыла рот, чтобы спросить, что случилось, но её перебил грохот деревянного засова и лязг старого заржавевшего замка — Евдокия заперла амбар и сунула ключ себе в карман. Из-за закрытой двери послышалось приглушённое блеяние. — Выпас овец больше не требуется, до свидания, — холодно отрезала Евдокия и развернулась, чтобы уйти в сад.       У Руфи сел голос от неожиданности, и мурашками по коже пробежал страх. — Почему?! — едва сумела выкрикнуть она, но Евдокия скрылась за деревьями. — Ведьмы губят скот, а не пасут его, — послышалось из сада, а затем хлопнула дверь дома, и дом тоже закрылся на замок. — Кто мне это говорит… — одними губами прошелестела Руфь.       Руфь так и осталась стоять у амбара. К ней подбежала Майка, заждавшись хозяйку в поле. Увидев, что овец нет, она подняла морду к Руфи и тихо заскулила. Руфь потрепала собаку за ухом и подошла к амбару, пытаясь заглянуть в высокое окно, но росту не хватало. Сквозь тонкие щели в стенах она увидела овец, беспокойно шагающих по маленькому клочку земли в четырёх стенах, роющих землю копытами. В углу возле двери им было брошено немного свежего сена. «Долго они так не протянут, но дело хозяйское», — подумала Руфь и отошла от стены.       Сарай, в котором держали коз Анна и Степан, встретил Руфь приколотой к двери запиской со следующим содержанием:       «Привет, Руфь! У нас возникли финансовые трудности, и мы не сможем больше оплачивать твою работу. За предыдущие дни передадим деньги, как только появится возможность. Анна и Степан»       Некоторые слова на листке бумаги были перечёркнуты, вместо них написаны другие, много помарок. Руфь недоверчиво вернула записку на место и сжала губы. Ещё вчера вечером всё было в порядке, а теперь она остаётся без любимого занятия и, ко всему прочему, без денег? Что Евдокия успела им наплести, что они решили отказаться от её услуг? Руфь не сомневалась, что это всё идея Евдокии. И что кто-то, возможно, помог ей вложить эту идею в голову.       Направляясь в рощу с унылым настроением, Руфь пыталась собрать воедино всё, что произошло за последние дни. Майка «налегке» убежала вперёд, где Лада кружилась вокруг скота Руфи. Стадо значительно поредело, и собаки почувствовали волю.       Руфь уселась на покрывало, поставив локти на колени и положив голову на руки, смотрела на собак. Душу терзало беспокойство, как бы ещё объяснить родителям, почему ей перестали доверять выводить скот. Хотелось с кем-нибудь поговорить. Руфь даже знала, с кем именно, но сейчас не отказалась бы от любой компании.       Солнце нарочито медленно ползло по небу, и в воздухе не было ни малейшего ветерка. Трава колыхалась лишь от полёта насекомых, и в роще висела тишина — ни единый листочек не шевелился, и земля нагревалась к дневному зною. Белёсое марево облаков обволакивало небосвод и рассеивало палящий свет, в воздухе висел жар. Руфь боролась с наступающим от неподвижного сидения сном и обводила взглядом знакомые пейзажи. Не хотелось делать никаких движений в такую жару. Казалось, уже нагревшийся с утра воздух обволакивал тело, как одеяло, и мешал шевелиться. Рука тянулась к флейте, но Руфь так давно не играла, что начать снова ей становилось сложнее и сложнее. Она всё думала о любимой мелодии и краем глаза смотрела на лежащую на покрывале флейту. Но что-то останавливало её. Игра на флейте казалась ей чем-то далёким, будто занятие из прежней жизни — жизни до всех этих ведьминских штучек и мыслей о причастности к этому всерьёз.       В один момент рука сама потянулась к флейте, и Руфь затянула одну из мелодий. Сначала тихо-тихо, затем громче и заливистей. Она сама не заметила, как это произошло, но от ощущения в руках любимого инструмента и от знакомого мотива, стало легче на душе. Мысли улетали вдаль, как и музыка флейты, просачиваясь меж деревьев рощи, окутывая поле, смешиваясь с летним зноем.       В поле показалось лёгкое движение, будто подул ветер, колыхая разнотравье. Движение показалось совсем близко, и Руфь различила бледный силуэт Млады. Хорошая погодка для неё, чтобы губить людей солнечным ударом. От неожиданной встречи Руфь развеселилась, и сон совсем как рукой сняло. Чуть улыбаясь уголками губ, она продолжала играть. Млада подмигнула ей издалека и закружилась по полю, танцуя под музыку флейты. От её движений поднялся ветер, зашевелил листья и травы. Её светлые волосы кудрями развевались на ветру и струилось лёгкое белое платье. Казалось, что Млада вовсе не касается ногами земли. Хотя, скорее всего, так и было.       Полуденную идиллию нарушил звук шагов совсем рядом. Руфь вздрогнула и повернулась, прекратив играть. Возле неё оказалась Диана. — Привет-привет! Уф-ф, тут в роще попрохладнее, — первая заговорила Диана и, не дожидаясь приглашения, уселась к Руфи на покрывало. — На дорогу лучше не выходи, там такой жар!       Руфь, мягко говоря, растерялась не только от появления Дианы, но и от того, что она говорит с ней о какой-то ерунде. К слову, прекрасная возможность поговорить с ней начистоту о происходящем и выяснить, что, собственно, происходит, только вот все мысли и вопросы, которые накапливались в голове у Руфи за всё это время, испарились, и в голове было перекати-поле. Руфь не рассчитывала на серьёзный разговор и не готовилась к нему. Но он должен состояться, иначе другого шанса может не быть. — Привет, Диана, — довольно холодно проговорила Руфь. — Зачем ты пришла? — Раз пришла, значит, вряд ли просто так. Возникло дежавю и ощущение, что ситуация повторяется.       Диана улыбнулась, отчего Руфи стало неловко за свою резкость. Краем глаза она заметила, что в поле Млады нет, и от этого стало слегка тревожно. Хотя можно ли было рассчитывать на её помощь? Они едва знакомы. — Просто так. Что-то мы давно не виделись. И Даня говорит, что вы стали реже общаться. — Голос Дианы звучал заискивающе, но Руфь никак не могла догадаться, какую эмоцию та пытается передать и к чему клонит. — Родители уехали на все выходные к родственникам в другой город, Фёдор работает, а Даня корпеет над учебниками с утра пораньше. Неужели ему мало школы?..       Руфь всматривалась в лицо Дианы, пока та разглядывала растущие рядом цветы. Её лицо по-прежнему было бледным, ещё бледнее, чем в последний раз, когда Руфь её видела, будто прозрачным, движения — резкими и дёргаными, чему противоречил плавный и спокойный голос. — Мы виделись вчера, только не успели поговорить, — осторожно проговорила Руфь, надеясь, что это приведёт разговор к более интересной теме, которая поможет что-то разузнать.       Диана резко повернулась, и её глаза сверкнули, как если бы на них попал солнечный зайчик. В выражении лица вновь промелькнуло что-то зловещее. Это длилось доли секунды, и в следующий миг она выглядела обычно, даже немного несчастно. — Ой, вчера праздник выдался на славу! — улыбнулась она. — Костёр, венки, река — какая же красота! — Теперь слова Диане давались будто с большим усилием, требовалось больше воздуха; Руфь следила за каждым её движением в надежде приблизиться к разгадке того, как ей помочь. В голове зазвучали слова Ведьмы: «Спасти того, кто продал душу дьяволу, сложно» и что нужен ритуал, для которого у Руфи на тот момент ещё не было достаточно сил. Есть ли они теперь? Где их набраться?       Диана перевела дух, делая вид, что смеётся, и после заговорила: — Видела нас с Фёдором? Как все охали! Пророчат скорую свадьбу и долгую жизнь бок о бок! — Диана снова перевела дух и потянулась, будто у неё болит спина. — Здорово мы отвлекли толпу, правда? Успела улизнуть? Ещё немного, и вас троих бы закоптили, как рыбу, на этом костре! — Она вновь рассмеялась, на этот раз легче, но так, как если бы последняя фраза не была шуткой. — А за тобой никто не хотел погнаться с крапивой? — мрачно спросила Руфь. — Кто ж меня догонит? Я чуть опущусь — подразнить, а потом — оп, и снова в небо! Ха-ха! А потом — оп, и через реку. Туда уж точно никто не доберётся!       Диана залилась смехом и улеглась на покрывало, закинув ноги на лежащий рядом ствол дерева. — Хорошо у тебя тут, спокойно. Никто ни за кем не гонится! Ветра не хватает только, комары… — Диана помахала рукой перед лицом, отгоняя насекомых. — Хоть самой начинай пасти скот, да вот нет призвания! — Евдокия теперь тоже так считает относительно меня, — проговорила Руфь. — И Анна, видимо, тоже. — Бедная суеверная женщина — Евдокия! — драматично выдохнула Диана, снизу глядя на Руфь. — Неужто в современном мире остались те, кто верит в приметы? Традиции праздника — это одно, а когда это выходит за рамки и мешает обычной жизни… Овцы должны быть вне политики, я считаю!       Руфь озадаченно смотрела на Диану — та начала молоть какую-то чепуху. Петлять вокруг да около больше не было смысла, и Руфь попыталась заговорить напрямую, хоть и немного издалека: — Но Евдокия же была там, со всеми на холме, когда был Солнцеворот. Веселилась со всеми, так же, как и вчера на Иванов день. Она тоже ведьма?       Диана вздрогнула и повернулась к Руфи, будто хотела встать, в её глазах снова сверкнуло что-то; но она не встала и легла, как и прежде, закинув ноги на бревно и вытянув руки за голову. — Тоже или так же — вопрос риторический. Ты же знаешь её, она быстро отходит и перестаёт злиться. Только её нужно задобрить, навести на мысль. Как-то Даня разбил ей окно в доме… — Подожди, потом про окно! — Ситуацию спасла банка варенья. Она любит сладеньким угоститься.       Руфь пыталась собраться с мыслями, чтобы поговорить о значимом, но из-за пространной болтовни Дианы сама сбивалась с нити рассуждения, о чём нужно было узнать. — Что ты ещё задумала? Кому ты собираешься вредить? — отчаявшись, спросила Руфь, правда, не надеясь на ответ.       Диана ещё раз дёрнулась, резко поднялась и повернулась к Руфи, отчего стало страшно. Было видно, как та пытается улыбнуться, но ей не удаётся, будто кто-то ещё контролирует её движения. Глаза беспокойно бегали вокруг по поляне. — Оно болит, когда я сопротивляюсь, — едва слышно прошептала Диана, замерев в одном положении. — Диана… Что? Что болит? Как я могу тебе помочь? — Руфь коснулась рукой плеча Дианы, но та резко вскочила и, бросив зловещий взгляд, скрылась в роще. — Я попытаюсь тебе помочь!!! — напоследок крикнула Руфь и шумно выдохнула. Эта встреча выбила из колеи и в то же время заставила активнее соображать и решать, что нужно делать.       В одиночестве сидеть дальше стало невыносимо, и Руфь отправилась в заброшенный дом, надеясь встретиться с Ником. — Нам всё же нужно какое-то средство для быстрой связи, как сказала тогда Ведьма, — едва войдя, заявила Руфь, просто вслух озвучив свои мысли.       Ник сидел на полу около шкафа и перебирал какие-то книги. Он нехотя поднял голову и кивнул в сторону стола. — Там лежит.       Руфь была полна энергии от переживаний, и медлительность Ника вновь начинала раздражать. Прохлада заброшенного дома остужала её пыл, но расслабляться и терять время больше нельзя. Иначе нечто погубит Диану. — Где? — Руфь обернулась, затем на столе заметила браслет с большим блестящим чёрным камнем на кожаном ремешке, вещица походила на наручные часы. — Что это? — Средство связи. — Ник встал из груды книг и каких-то вещей и показал свою руку. — Это чёрный оникс. Если трижды коснёшься его, я это почувствую на своём браслете и найду тебя. И наоборот. Чем ближе — камень становится теплее, чем дальше — холоднее. Попробуй.       Руфь надела браслет и коснулась трижды камня. После этого тут же почувствовала тепло, чуть ли не жжение. — Коснись ещё раз. Мы нашлись.       Руфь выполнила указание, и камень перестал жечь. — Прекрасно. Спасибо…       Ник хитро улыбнулся и чуть развёл руки для объятий. Руфь умерила свой пыл и крепко обняла его за плечи. — Спасибо.       Руфь рассказала Нику о Диане, и в книгах они пытались найти то, что может помочь. Многие книги были на немецком, и Нику приходилось много переводить, и это занимало время.       Вечерело, и от важного занятия их отвлёк шум на улице: крики детей и чей-то сдавленный голос. Ник первым скользнул к пролому в стене, чтобы посмотреть, что происходит. Он выглянул из-за брёвен и тряпок, а потом тут же юркнул назад. — Тс-с-с! — Что там? — шёпотом спросила Руфь, сгорая от волнения и любопытства; она осторожно подошла к Нику и тоже выглянула на улицу.       На дороге стояла группка детей лет семи-десяти, обступив чью-то более высокую фигуру. В руках детей были палки и камни, они роились возле фигуры, выкрикивая ругательства и замахиваясь орудиями, некоторые из них ударяли, остальные улюлюкали и поддразнивали. Руфь узнала в фигуре Женю, изрядно потрёпанного и испуганного. Он пытался вырваться из круга ребятни, но у него не получилось разорвать их кольцо. Его слова и попытки образумить детей заглушались их криком. Ещё один рывок — кто-то поставил ему подножку, и он упал в пыль. Из толпы слышались крики «сгореть бы тебе в аду», «колдун», «чужак». Среди детей показался Йоганнес.       Ник потянул Руфь за руку в глубь дома. — Нужно продолжать… — Но его же покалечат! — воскликнула Руфь и бросилась к выходу, Ник за ней.       Но стоило из-за кустов вновь увидеть дорогу, как детей откинуло от Жени будто ударной волной. Те попадали в траву и придорожные канавы. Возле ворот своего дома стояла Диана. В считанные секунды она оказалась рядом с Женей, помогла ему встать и повела к себе в дом. — Нужно проследить за ними. Что она собирается сделать? — Руфь попыталась сквозь заросли найти удобное положение, в котором участок Дани и Дианы будет лучше виден, но это было сложно: между домом Дани и Дианы и заброшенным домом был ещё двор Ведьмы, заросший плотным кустарником и старыми деревьями не меньше, чем заброшенный, поэтому видно не было решительно ничего.       На участке Дани и Дианы показалось какое-то движение: хлопнула дверь, ведущая на задний двор. Что там происходит — видно не было. Руфь заёрзала и шумно выдохнула. — Можно влезть на крышу, — сказал Ник, но в его голосе слышалось безразличие.       Следуя за Ником, Руфь завернула за угол заброшенного дома. Там была приставная лестница. Некоторые ступени прогнили и треснули, да и сама конструкция выглядела не надёжно, но выбора не было. Впрочем, доски оказались крепче, чем выглядели, и Руфь забралась на крышу — в одном месте она была проломлена некогда упавшим деревом, поэтому там была плоская площадка, на которой удобно стоять. Она была присыпана землёй и сухими ветками упавшего дерева, и из неё росло небольшое деревцо, которое хотя бы отчасти скрывало головы стоящих там от дороги. С крыши была видна часть участка Дианы, и этого оказалось достаточно.       На заднем дворе между домом и огородом стоял стол, чуть притенённый хилыми вишнями. Над ним склонилась Диана. Вокруг стояли какие-то мисочки и садовые инструменты. Её волосы скрывали что-то массивное, что тоже лежало на столе. — Может быть, здесь есть бинокль? — пробормотала Руфь, вглядываясь в Диану. — Что она там делает? — Бинокль?.. — повторил Ник, пытаясь вспомнить. — Вряд ли. Капитан дальнего плаванья не в этом доме жил.       В деревне, ближе к магазину, есть дом, который принадлежал как раз такому капитану. Никто не знает, жив ли ещё этот капитан — его давно не видели — и ходят разные слухи: то ли он давно умер, то ли отправился покорять дальние берега.       Руфь нахмурилась. Ей было не до шуток. Она слишком беспокоилась за Диану и Женю в её руках. Предчувствовалось что-то нехорошее.       Диана наклонилась ещё больше над столом, послышался сдавленный крик и какие-то капли упали на траву. Диана отпрянула, и Руфь увидела Женю со связанными руками и заткнутым тряпкой ртом. У него на шее была небольшая царапина, из которой сочилась кровь. — Что?! Ты видишь это? — едва не закричала Руфь и дёрнула Ника за рукав. — Что она делает?! Надо это остановить!       На неё накатила паника. Можно было бы сделать что-то с помощью магии, но она не могла придумать, что именно. Руфь заметалась на площадке, уже готовясь что-то кинуть в Диану, но под рукой ничего не было, кроме флейты. — Это обряд, мы только что видели его в книгах, — раздражающе спокойно проговорил Ник. — Она собирается превратить его в упыря. — Что??? — Руфь дёрнулась и в ужасе посмотрела на Ника. — Она пустила кровь, сейчас введёт яд. Там даже картинки были.       Послышался крик и грохот — Жене всё же удалось вывернуться и свалиться со стола, опрокинув инструменты и какие-то доски. Но связанным бежать он не мог, просто лежал на траве. Диана будто не обратила на это внимания, смешивая что-то в миске. На грохот из окна высунулся Даня и замер ошарашенным. — Диана! — с улицы вбежал Фёдор, побросав возле калитки пакеты, которые он нёс, кинулся на задний двор и схватил Диану за плечи. Она разогнулась и поцеловала Фёдора в щёку.       Он ей стал что-то говорить, но не было слышно ни вопросов, ни ответов. Будто договорились о чём-то. Фёдор принялся развязывать Женю, повернувшись к Диане боком, но это оказалось большой ошибкой. Диана тут же схватила миску и плеснула жидкостью на Фёдора; на Женю попало лишь несколько капель. Фёдор схватился за голову, куда попал отвар, — его лицо и руки стали покрываться красными пятнами, затем волдырями; он издал сдавленный стон.       К этому времени из дома выбежал Даня и остановился рядом с Фёдором и Женей, не зная, чем им помочь. Диана наблюдала за происходящим поодаль и будто усмехалась. В её руках был деревянный нож с острым лезвием — тот, что сделал ей Фёдор. Даня бросился к сестре и схватил её за руки. Ему пришлось приложить куда больше усилий, чем ожидалось, — нечто, управлявшее Дианой, дало ей больше сил. Они свалились на землю возле грядок, и уже доминировала Диана. Она коленями села на грудь Дани и занесла руку с ножом, но тот её удерживал.       Руфь с замиранием сердца смотрела на происходящее, пытаясь хоть чем-то помочь Дане, но паника сбивала с мыслей, она начинала винить себя за то, что ничего не может сделать, сжимала кулаки, ногтями впиваясь в ладони. Она не может даже взлететь, чтобы быстрее оказаться там!       Ник достал руку из кармана и, хорошо замахнувшись, кинул в сторону Дианы какой-то предмет. Руфь обернулась на Ника, но предмет уже упал возле Дани. Тот схватил его свободной рукой. После этого хватка Дианы будто ослабла. Она выронила нож, и Даня смог уложить её на траву, заломив руки за спину. — Идём к ним! — скомандовал Ник и, не долго думая, спрыгнул с крыши на кучу рыхлой земли.       Руфь хотела было спускаться по лестнице, но, очевидно, это было бы дольше, так что, стараясь не думать, последовала его примеру. Они выскочили на улицу и забежали во двор Дианы, направились на задний двор.       Даня услышал шаги и обернулся, продолжая держать Диану прижатой к земле. Однако та этим воспользовалась и, вывернувшись, бросилась прочь с участка, минуя грядки, скрылась за задним забором. Догонять её не стали. Ник подошёл к Фёдору и осмотрел его состояние. Тот почти потерял сознание от боли, а волдыри продолжали кровоточить. — Нужно отнести его в заброшенный дом и приготовить отвар, — сказал Ник, глядя на Руфь.       Даня подобрал нож, который уронила Диана, перерезал им тряпки, которыми был связан Женя, и помог ему подняться. — Не с улицы можно подойти к заброшенному дому? — мрачно спросил Даня, бросив взгляд на Ника и больше не глядя ни на кого. — Да. — Ведьма спит, можно через нас, — подал голос Женя, но закашлялся. — Тут есть дыра в заборе, а через кусты пролезем. С другой стороны вообще нет забора.       Даня и Женя подхватили Фёдора и понесли в заброшенный дом. Ник задумчиво разглядывал оставшиеся на столе миски. — Какой отвар надо приготовить? И из чего? — Руфь нашла в себе силы заговорить; она была в полной растерянности. — Все травы и Ведьмы. — Не все.       Ник обернулся и поднял с травы нож Дианы, затем забрал и ту вещь, которую бросил тогда. Это был медальон из дерева с вырезанным узором и знаками. От него исходил стойкий, но приятный аромат. — Что это? — Руфь взяла в руки предмет. — Пахнет… как в церкви. — Амулет. Фёдор делал. — Как он мог помочь? — Сбивает с толку и ослабляет силы… нечистые. Впрочем, ерунда, безделица. Но лучше, чем ничего. Идём.       Руфь отправилась следом за Ником. — Какой отвар? Откуда мы возьмём травы? — не унималась Руфь. — Стоит ли Ведьме сказать о произошедшем? — Не думаю. Сама узнает. А травы… кое-какие запасы и у меня имеются.       Не без помощи Ника Руфь нашла нужный отвар. Требовался липовый цвет, кора дуба и ромашка. В запасах Ника это нашлось. «Как всё просто», — могла бы подумать Руфь, если бы рецепт не был написан на немецком. Ник разводил костёр и искал подходящую посудину, в которой можно было бы варить. Нужна была помощь Дани. — Ты сможешь перевести? — обратилась к нему Руфь, но в ответ получила мрачный взгляд. — Посмотри, пожалуйста. — Она протянула ему книгу. — Слишком сложно, я не знаю этих слов, — буркнул Даня, едва взглянув.       Нику пришлось оторваться от своего дела и переводить. — Можешь тогда соорудить подставку, чтобы поставить на неё кастрюлю? — Давайте я попробую, — не дав открыть рот Дане, сказал Женя и подошёл к костру.       Руфь недоверчиво посмотрела на городского — да что он может! — но спорить и возражать бессмысленно. Нужно ускорить их действия, ведь Фёдору по-прежнему плохо. — Даня, принесёшь воды? — с угасающей надеждой на помощь спросила Руфь; ей было непонятно, почему Даня не горит желанием помогать, но связала это с бедой с Дианой и решила подумать об этом позже.       Тот нехотя встал и, взяв кастрюлю, неспеша направился на улицу к колодцу. Руфь нахмурилась и вопросительно посмотрела на Ника, пытаясь без слов поинтересоваться у него, заметил ли он такое странное повеление, но тот был занят переводом и быстро диктовал последовательность действий.       Наконец, Даня принёс воду, а Жене удалось сделать неплохую подставку из кирпичей. Отвар быстро вскипел, но дальше нужно было отстаивать. Этого делать не стали и первый компресс наложили Фёдору так, едва он чуть-чуть остыл. Тому стало несколько лучше и он задремал, лёжа на лавке. — На тебя не попал… яд? — Руфь спросила у Жени, накрывая тканью кастрюлю для новых компрессов; тот качнул головой. — Повезло. Что вообще произошло? Как Диана тебя связала?       Женя вздохнул и потёр запястья. — Она хотела обработать синяки и ссадины, но… правда, не помню, в какой момент что-то пошло не так. Как отшибло, — с досадой рассказал он. — Потом я оказался в саду, Диана всё время что-то бормотала, но ничего не было понятно. — Может, тебе обработать раны? Мы видели, как на тебя напали дети, но Диана опередила нас. — Н-нет, спасибо. Дома есть йод. Я пойду… Уже поздно.       Женя встал и поплёлся к выходу. До того, как скрыться из виду, обернулся и добавил: «Спасибо вам!»       Даня тоже резко поднялся и направился к выходу. — Ты куда? — Руфь не ожидала, что он уйдёт; это напомнило о нависшем напряжении. — Домой.       Логичный ответ, но Руфь ожидала чего-то более развёрнутого. Пока она думала, что можно на это сказать, Даня уже вышел на улицу. — Стой! — Руфь пришла в голову идея, и она догнала его. — Ты можешь… последить за Дианой какое-то время? Она убежала, но скорее всего вернётся. Вдруг она задумала ещё что-то плохое?       Даня хмуро задержал взгляд на Руфи. Она не могла понять, согласился тот или нет. Но убеждала себя — почему нет, ведь это вопрос безопасности теперь для всех, Даня не отказался бы помочь. Они разошлись прочь. Так и не переспросив, Руфь вернулась в заброшенный дом. — Да что с ним не так… — пробормотала Руфь, садясь рядом с Ником, но ответа получить не успела: очнулся Фёдор. Руфь сменила ему компресс, тот сел. Раны на лице по-прежнему выглядели устрашающими, но болели меньше. — Диана замышляет что-то плохое, — прохрипел Фёдор и оглянулся в поисках воды, чтобы попить, но воды не было. — Можешь и отвар этот хлебнуть, будет даже полезно, — сказал Ник и поднёс ему кастрюлю.       Фёдор напился и хотел рукавом вытереть усы, но чуть не смахнул повязку и недовольно цокнул и покачал головой. Он окинул взглядом дом и увидел нож Дианы, который Ник положил на стол и который ещё не успели изучить. — Правильно вы ножик прихватили, — сказал Фёдор. — Это я его Диане сделал, без него она безопаснее… Он не так прост. Бабка была ведуньей и кое-чему научила. И амулет мой, вижу, пригодился. Кхе-хе… — Ты сделал амулет? — переспросила Руфь. — Ты делаешь… магические вещи? — Да ну, магические! Просто они обладают некоторой силой. Если в это верить. — Флейта… — тут же вспомнила Руфь и залезла рукой в карман; тогда Ник настоял, чтобы именно Фёдор сделал ей новую, а не дедушка. — Да-а… И это тоже. — Что она может? — Ну, как посмотреть… Скорее она как твой артефакт. Как там бабка говорила — предмет силы. В котором скапливается твоя энергия. Будет защищать тебя.       Руфь вынула из кармана флейту и стала её разглядывать. Ничего примечательного. Играть было удобно, звук чистый. А игра на флейте всегда ей поднимает настроение, и почему только она всё реже это делает? Хотелось сыграть сейчас, но боялась — вдруг с улицы будет слышно. — Диана просила тебя сделать что-то ещё? — из раздумий Руфь вывел голос Ника. — Нет. Разве что мольберт… но это я сам решил ей подарить. Она очень хотела рисовать. Мольберт обычный, в нём ничего такого.       Повисла тишина, каждый думал о чём-то своём. Ночью похолодало, поэтому костёр оказался кстати. Руфь ещё раз сменила Фёдору повязки, тот приободрился, но было видно, что переживал из-за своего внешнего вида. — А ведь Диана меня приворожила, — внезапно заговорил Фёдор. — Пришла ко мне за чем-то, видать, подсыпала в чай, а потом всё как в тумане. Дурак я! Ей бы в город переезжать да учиться, а она со мной на мотоцикле гоняла… Что в голове было? Ходил как привязанный. Во дурак…       Руфь подняла голову и посмотрела на Фёдора. А ведь Даня ещё тогда сказал, «будто приворожила». Он знал? Или это догадки? Руфь закусила губу, размышляя о Дане. Сегодня он был слишком странным. Не значит ли это то, что и он с Дианой теперь заодно? Хотелось обсудить это с Ником, но без лишних ушей Фёдора. Вряд ли тот чем-то будет мешать, но было неловко обсуждать кого-то при нём. — А теперь будто в холодную воду окунулся: голова яснее стала, и пришло понимание. Чем думал, а, дурья башка? Что ж, к счастью, далеко это не зашло. Ох, вовремя она на меня эту бурду вылила.       Фёдор тяжело вздохнул и покачал головой, но тут же сморщился от боли. На шее и плечах тоже были волдыри, пусть и меньше, потому что места были защищены одеждой. — Посплю я тут, чтобы не идти в таком виде по деревне, — сказал он, устраиваясь на лавке поудобнее. — На рассвете уж уйду. Силов нет… — Он закинул руку под голову и закрыл глаза, готовясь уснуть. — Я буду недалеко. С утра нужно будет сменить компресс, — сказал Ник и встал, прохаживаясь по дому. — Тебя не хватятся в детдоме? — негромко спросила Руфь, собираясь пойти к себе домой; всё же довольно поздно. — Я не был там уже три дня, о чём ты, — усмехнулся Ник и направился к книгам.       Все трое распрощались, и Руфь отправилась домой. Завтра можно отдохнуть — ни к кому за скотом выходить не надо, а со своим и собаки справятся. Несколько бессонных ночей и перенасыщенных дней за последнее время давали о себе знать: навалилась жуткая усталость. Руфь вышла на свежий ночной воздух и ощутила это в полной мере. Вокруг было тихо-тихо и спокойно, что в ужах звенел лишь стрёкот кузнечиков. Темнота сгущалось и казалось, что где-то бродит Диана, готовясь напасть на кого-нибудь ещё. Руфь размяла плечи и, тряхнув головой, направилась домой. На сегодня хватит приключений.