Разве вы волшебник, мистер Поттер?

— Ой, — ошарашенно пробормотал Сириус. — Прости, Хвост. Перестраховался я. Он наклонился к скованному заклятьем телу — вроде бы всё в порядке, крови не видно, под головой мягкая земля, — и облегчённо выдохнул. Он взмахнул палочкой, собираясь произнести “Фините Инкантатем”, но тут его внимание привлекла левая рука Петтигрю. Рукав тёмной мантии на ней задрался во время падения, и из-под рукава выглядывал кусочек разрисованной кожи — несомненно, татуировка. — Да ты у нас опасный парень, Хвост, — ухмыльнулся Сириус, и слегка приподнял рукав, уже предвкушая, как он будет подкалывать Питера. — Что у тебя там, интересно? Голые девушки? Древний родовой герб? Но как только рисунок обнажился полностью, Сириусу стало не до смеха. На полноватом предплечье Петтигрю красовалась метка Тёмного Лорда. Сириус сразу вспомнил и рассказ Дамблдора об их школьных годах, и странное поведение Питера на последних собраниях Ордена Феникса, и его настойчивые попытки напроситься к Джеймсу в гости, от которых тот с трудом отбивался. — Питер, Питер, — с горечью произнёс Сириус, вместо “Фините” накладывая на бывшего друга “Инкарцеро”. — Как же ты так, а? Он накинул на спелёнутое верёвками тело мантию-невидимку (оставив торчать только ноги в смешных маггловских ботинках), взмахнул палочкой, и оно медленно поплыло в воздухе перед ним по направлению к дому. *** Со скрипом закрылась дверь в прихожей, и изумлённый Джеймс привстал с кресла, увидев, как в гостиную медленно вплывают ноги — без тела. Граница между ними и пустотой была размыта, и на ней никак не получалось сосредоточить взгляд — будто человеческое зрение отказывалось разбираться, что происходит на том участке реальности. Следом шёл хмурый Сириус. — Ты чего, Бродяга? Что это у тебя вообще такое? — спросил Джеймс, с опасением рассматривая странную картину, представшую перед ним. — Крысу поймал, — буркнул Сириус, снимая мантию с Петтигрю. — Спрячь куда-нибудь эту штуку, она тебе ещё точно пригодится. Джеймс облегчённо выдохнул — он не сразу понял, что странные ноги — это всего лишь тело, накрытое мантией, — и принял из рук Сириуса аккуратно сложенную серебристо-чёрную ткань. — Петтигрю?! — наконец до Джеймса дошло. — Сириус, что ты с ним сделал?! — У него Чёрная метка, Джеймс, — Сириус показал на левую руку Петтигрю. — Дамблдор, похоже, был прав. Хвост шнырял в кустах вокруг дома. Интересно, зачем? — Вызовем авроров? — Джеймс уже был готов вызвать патронуса, чтобы отправить его в аврорат. — Погоди, Сохатый. Его же сразу бросят в Азкабан, как только метку увидят, без суда — вчера приказ такой вышел, ты что, не читал сегодняшний “Пророк”? Ещё и дементором поцелуют, чтоб не возиться. А мне вот, например, интересно, что он тут вынюхивал. А тебе разве нет? Ну как — оживлять его, или пусть так поваляется? — Сириус аккуратно опустил тело на ковёр посреди гостиной. — Погоди пока… — Джеймс оглянулся по сторонам, подошёл к окну и снял со стоявшего там букета тонкую цветную ленту. Потом несколько минут сосредоточенно поводил над ней палочкой, что-то ритмично нашёптывая. Под конец голос его стал громче, а лента слабо засветилась, затем сияние медленно погасло. Джеймс намотал ленту себе на руку, довольно улыбнулся, размотал обратно, обернул её вокруг одной из лодыжек лежащего на полу Петтигрю, и связал концы ленты в тугой узел. — Ну и что это было? — спросил Сириус. — Он не сможет обернуться в крысу, — пояснил Джеймс. — Лента не даст. — Сам научился? — Сириус с уважением смотрел на Джеймса, старательно осваивающего семейное дело. — Нет, папа успел научить, — помрачнел Джеймс. — Пока ещё был жив. — Энервейт! — Сириус взмахнул палочкой, и с язвительной мягкостью добавил: — Здравствуй, Питер. — Сириус? Джеймс? — взгляд Петтигрю заметался между бывшими друзьями. Он попробовал встать, и не смог. — Отпустите меня! Что вы творите? Мы же друзья! — Друзья, Питер? — нехорошо нахмурился Сириус. — А мне показалось, что ты нашёл себе новых друзей. Ты даже себе татуировку на предплечье такую же сделал, как у них, со змейкой. Что Тёмному Лорду нужно от Поттеров, Питер? — Я ничего не знаю! — взвизгнул Питер. — Я… это не настоящая метка! — Его лицо на долю секунды покрылось серой шерстью, но в следующий миг приняло нормальный вид. — Думал удрать, Хвост? Бесполезно, можешь даже не пытаться. — Сириус недобро усмехнулся. — А насчёт метки… Джеймс, сможешь её проверить? — Думаю, да, — ответил Джеймс, и достал из кармана мантии рабочие очки своего отца. Все Поттеры с детства их носили, будто бы из-за плохого зрения. Но только близкие друзья семьи знали, что очки — это всего лишь один из инструментов потомственных артефакторов. А плохим зрением Поттеры никогда не отличались. Обычно Джеймс носил очки, отслеживающие лишь крупные всплески и потоки магии. Но для работы использовались гораздо более тонко настроенные инструменты. Джеймс надел очки, и пространство перед ним приобрело совсем другие краски. Сквозь зачарованные стёкла было видно, как потоки магии неспешно струятся вокруг, пропитывая стены древнего особняка, как ярко сияет Сириус — все Блэки были очень сильными волшебниками, и Джеймс, через свои очки видевший почти всех живых представителей их семьи, мог поклясться, что не случайно они называют своих детей именами звёзд — на фоне мягкого, приглушённого света магии обычных волшебников члены семьи Блэк действительно были похожи на звёзды. Потоки магии в теле Питера Петтигрю светились не слишком ярко — средний волшебник, магия по силе чуть выше среднего, но значительно слабее, чем у самого Поттера, который, впрочем, до Сириуса всё равно не дотягивал. Джеймс присмотрелся повнимательнее. Потоки магии струились по основным меридианам, свиваясь в крупные узлы в местах расположения жизненно важных органов, сетью мелких точек вибрировали на коже. Но на предплечье левой руки потоки смещались, огибая татуировку, и снова соединялись за её пределами. Только пара тонких каналов устремлялась к метке… и бесследно исчезала, а само пространство возле метки казалось сухим и безжизненным. В теле под самим рисунком чёрными завитками клубилась чужая магия. — Фу, гадость какая, — с чувством произнёс Джеймс. — Волдеморт, — Петтигрю вздрогнул при упоминании имени, — как будто… паразита к ним подсаживает. Метка питается магией своего носителя, и, возможно, передаёт часть её хозяину метки, когда носитель оказывается к нему слишком близко. — Так, говоришь, ненастоящая? — Сириус навис над Петтигрю. — Может, расскажешь всё по-хорошему, Хвост? — Он приказал их убить, — Петтигрю сдался. — Лили Поттер. И Алису Лонгботтом. На всякий случай. Чтобы пророчество не сбылось. А я новичок, вот меня и отправили сюда, следить. Приказали подать сигнал, когда возле дома не будет охраны. Или если вы куда-то пойдёте. — И ты, конечно, не стал бы убивать Лили, если бы тебе подвернулась такая возможность? — вкрадчиво спросил Сириус. — Конечно, нет! — взвизгнул Петтигрю. — Как вы могли такое подумать! — Врёшь ведь, — с горечью произнес Джеймс. — Врёшь, Хвост, подлая ты крыса. Ты когда врёшь, у тебя нос подёргивается, как будто тебе под него кошачье дерьмо положили, я давно заметил. Бродяга, давай его пока в подвал отнесём, пусть там полежит, подумает немного. И мы тоже подумаем. В подвале особняка Поттеров было прохладно, но достаточно сухо и уютно. В одном из помещений даже стоял старый диванчик, куда Джеймс с Сириусом и уложили Петтигрю, предварительно наградив его очередным Ступефаем и связав руки и ноги настоящими веревками, в дополнение к магическим. Джеймс некоторое время раздумывал, стоит ли посвящать Лили в события вечера — ей и так было нехорошо, а лишние тревоги могли только ухудшить её состояние. Но Тёмный Лорд уже вплотную приступил к плану “предотвращения пророчества”, поэтому чем раньше они смогут обезопасить своего будущего сына от его нападок, тем лучше. Поэтому он вздохнул и пошёл к жене, сообщать ей невесёлые известия. Лили выслушала его, не проронив ни слова. Затем несколько минут обдумывала сказанное, машинально поглаживая живот. — Думаешь, стоит провести тот ритуал, о котором говорил мистер Люпин? — наконец спросила она. — Да, — кивнул Джеймс. — Думаю, стоит. Что мы теряем? В крайнем случае, если ритуал не удастся, магия ребёнка останется при нём, и мы будем думать о других вариантах. В самом крайнем случае — уедем. — А как же дом? — заметила Лили. — Жаль будет, конечно… но какой смысл в удаче и процветании семьи, если вся семья будет лежать на кладбище? Жизнь в любом случае дороже. Джеймс отправил патронуса Ремусу, и уже через полчаса в гостиной супруги Поттеры, отец и сын Люпины и Сириус Блэк приступили к обсуждению проведения ритуала. *** В полночь, едва часы пробили двенадцать, старший Люпин приступил к самому ритуалу. Посреди гостиной, на том же ковре, где вечером лежал обездвиженный Питер Петтигрю, теперь разложили мягкие одеяла и подушки. На них с удобством покоилась Лили Поттер в маггловской футболке и мягких домашних штанах. Она задрала футболку до груди, обнажая круглый живот, и откинулась на подушки, стараясь дышать глубоко и размеренно и совсем не волноваться. Получалось откровенно плохо, но Лили очень старалась. Люпин в это время заклинанием аккуратно рассёк Джеймсу кожу на предплечье, и теперь Джеймс, морщась от неприятных ощущений, старательно сцеживал кровь в маленькую чашечку, исписанную рунами, которую дал ему Лайелл Люпин. Сам Лайелл расставлял по комнате дымящиеся курительные палочки, и скоро комнату наполнил свежий аромат, совсем не похожий на обычные душновато-приторные восточные благовония. Помещение наполнили запахи ночного сада, свежей травы, первых цветов, речного ветра. Лили показалось, что лучшего сочетания запахов она в жизни не встречала. Она ещё успела подумать, что надо бы поискать себе духи с таким ароматом… и неожиданно для себя самой перестала волноваться, и тихо погрузилась в мирный, глубокий сон. — Прекрасно, — улыбнулся Лайелл. — Просто отлично. Всё идет как надо. Он взял у Джеймса чашечку с кровью, обмакнул в неё тонкую кисть, и начал аккуратно выписывать на животе Лили странные значки, по виду похожие на нечто среднее между скандинавскими рунами и греческими буквами, время от времени сверяясь со своим дневником. Значки Лайелл выписывал по кругу, образуя на животе Лили большое неплотное кольцо. Замкнув его, он нанёс оставшуюся в чашечке кровь на ладонь Джеймса, и приложил её к животу Лили, чтобы ладонь полностью оказалась внутри кольца. — Кровью отца во чреве матери… — начал произносить Лайелл, он говорил слишком быстро, дальше слова сливались друг с другом, превращаясь в негромкий гул. — Да будет так, — с удовлетворением в голосе закончил он вдруг. На животе Лили не осталось ни капли крови, нежная белая кожа была девственно чиста. — Уже всё? — удивился Джеймс. — По описанию казалось, что ритуал длится дольше… Он надел очки. Мерцающими потоками магия Лили охватывала плод в её чреве, питала его вместе с кровью матери. Но магических потоков плода больше не было видно. Хотя он был жив — плод слабо светился, как светятся в линзах очков Джеймса обычные магглы. — Похоже, у нас всё получилось, — неуверенно сказал он. — Интересный эффект. Магия Лили идет к ребёнку… а дальше пропадает, каналы будто обрываются. — Не волнуйтесь, — заверил его Лайелл. — Она идёт куда надо. Просто печать крови — очень мощная защита, она не даст магии до срока выйти наружу, но и увидеть то, что с ней происходит в организме ребенка — тоже не даст. Теперь Лили нужно поспать, ее лучше не тревожить до утра. Но вот вопрос — как вы объясните случившееся лекарям в Мунго? — У нас с Сириусом есть одна идея, — смущенно сказал Джеймс. — Скажите, мистер Люпин, вы умеете накладывать ложные воспоминания? *** Северус Снейп, как обычно, завтракал в Большом зале Хогвартса с остальными преподавателями, когда почтовые совы принесли туда экстренные выпуски “Ежедневного пророка”. Одна из сов сбросила газету прямо над Снейпом, и он едва успел отодвинуть свою тарелку с овсянкой. Он собирался брезгливо отодвинуть газету в сторону, но его внимание привлек крупный заголовок: “Друг оказался Пожирателем Смерти!” И ниже, более мелкими буквами: “Вероломное проникновение в дом Поттеров!” Снейп похолодел. Он медленно, негнущимися пальцами развернул газету и углубился в чтение, забыв про завтрак. Сегодня утром некий Питер Петтигрю, пользуясь своим положением друга семьи, вероломно проник в особняк семьи Поттер, находящийся под заклятием “Фиделиус”, и совершил попытку нападения на Лили Поттер, жену Джеймса Поттера, применив неизвестное проклятие, судя по всему, извлеченное на свет последователями темнейших магических традиций. Джеймс Поттер, с отчаянной храбростью бросившийся на защиту своей семьи, сумел частично отразить проклятие защитными чарами, в результате чего мать и ребенок выжили, и сейчас в удовлетворительном состоянии находятся в клинике Святого Мунго. Но на ребенка в утробе матери неизвестное проклятие подействовало сокрушительно! Ребенок, который должен был родиться волшебником, продолжателем славной фамилии Поттер и семейного дела (все знают их как непревзойденных артефакторов — к примеру, больше половины оборудования клиники святого Мунго изобретено и изготовлено разными поколениями Поттеров), стал сквибом, и исправить уже ничего нельзя. Заклятия, лишающие волшебника магии, необратимы. Бедные родители! Но даже в такую минуту они изо всех сил стараются утешить и поддержать друг друга. — Конечно же, я буду любить свое дитя и таким, — со слезами на глазах говорит несчастная мать. — Тот-Кого-Нельзя-Называть руками своего приспешника убил в нем магию, но ведь самое главное, что все мы остались живы… — Как-нибудь проживем, — добавляет отец семейства, обнимая жену. Как выяснили своевременно прибывшие на место преступления авроры, Питер Петтигрю является Пожирателем Смерти, и носит метку Того-Кого-Нельзя-Называть. Допрос под Веритасерумом установил, что это не единственное его преступление, вследствие чего он был немедленно отправлен в Азкабан на пожизненный срок. Возможно там, в окружении дементоров, он раскается в своих страшных преступлениях. С вами была, как всегда, ваша сочувствующая Рита Скиттер. — Это я во всем виноват, — прошептал Снейп, уронив лицо в ладони. — Бедная Лили… бедный малыш... *** — Так у Поттеров родится сквиб? — Волдеморт посмотрел на пришедшего с докладом Пожирателя долгим немигающим взглядом. Глаза его недобро горели красным огнем. — Да, мой Лорд. Это совершенно точно. Наш источник в Святом Мунго сегодня подтвердил информацию. — Этот слабак Петтигрю все-таки принес какую-то пользу, — удовлетворенно заметил Волдеморт. — Значит, под пророчество подходит только Лонгботтом. Им я займусь сам.