House of Wolves

POV Автор.       Майки захлопнул за собой дверь, и Джерард остался стоять на пороге один, с приоткрытым ртом и глупо выпученными глазами. Он не мог поверить: его в первый раз отвергли. Парень был поражён до глубины души: Джи идёт навстречу с чистыми чувствами, а его выбрасывают, как испорченную игрушку!       Джерарду никогда не было знакомо слово «стыд», поэтому он не мог назвать то чувство, которое преследовало его на пути в кухню. Также он не мог подобрать правильного слова для описания своих недавно возникших (отнюдь не братских) чувств к Майки. Похоть? Нет, не то — Джерард хочет проводить с ним больше времени вместе, а не расставаться после первой же ночи, как он делал со всеми своими пассиями.       Это было его хобби — соблазнять и бросать наивных девушек. Он был с ней, пока она не влюблялась в него. За некоторыми приходилось ухаживать месяцами, а некоторые отдавались на первом же свидании. Кто же мог устоять перед Дивой? Но Майки другой. Джерард не хочет, чтобы тот принадлежал кому-то, кроме него. Держаться за руки, обнимать, целовать в припухшие от ласк губы, заниматься любовью. Хотя нет, Джерард хочет пожестче: он любит, когда в спину дышит угроза, он любит боль.       Стоп, а когда он успел поменять ориентацию? Может, во всём происходящем виноват шок после смерти родителей? Джер, задумавшись, пролил горячий кофе себе на джинсы, но поначалу даже не заметил этого. Уэй не мог не признать, что ему всегда нравились парни, но, к сожалению, Джи был прирождённым пассивом и жутко боялся порвать свою задницу.       Джерард хорошо помнил, когда впервые посмотрел на Майки по-другому. Это было за день до злосчастного свидания. Джерард остался ночевать дома, и они с Майки всю ночь резались в видеоигры. Около часу ночи Джи заметил, как веки брата начали тяжелеть и его пальцы, сжимавшие джойстик, ослабли. Пять минут спустя Майки заснул в том же не очень удобном положении (облокотившись на спинку кровати), каком и сидел. «Странно, Майки никогда не засыпал раньше меня, — думал Джи, — Боже, какой же он милый во сне. А по-настоящему такой вредина — сожрал мой сырочек! Мой чёртов любимый сырочек с клубникой!»       Джерард аккуратно подложил под него подушку — Майки перекатился на бок, и по его подбородку стекла слюна. Джи невольно улыбнулся: Майк так глупо выглядел — и потрепал брата по макушке.       Неожиданно Уэю-старшему ужасно захотелось поцеловать его. Он лег напротив так близко, что чувствовал мерные вздохи спящего. Джи провёл пальцем по припухшим во сне губам Майки, изнемогая от желания прижаться к ним, попробовать, каковы они на вкус. Неожиданно Дива осознал, что, собственно, творит. Он быстро перекатился на другой бок, но спина всё ещё ощущала тёплое дыхание Майки. В итоге Джи долго не мог заснуть, обдумывая свои странные мысли, но не найдя слово, которым мог их описать.       Джерард терялся в своих странных поступках, в том, как отзывалось тело на прикосновения брата: такие лёгкие и невесомые, но пускавшие кучу приятных мурашек по коже. Он чувствовал себя комфортно рядом с этим человеком. И он, чёрт побери, мечтал запереть его в золотой клетке, окружить всевозможными благами, главное — чтобы он не уходил от него, не бросал. Больше чем братья, но меньше чем возлюбленные.       Сам того не замечая, он направился в комнату брата, которая, в отличие от комнаты Джера, была в идеальном порядке. Всё-таки Уэй плохо знает своего брата. А вдруг его знакомство с той девушкой перешло на уровень отношений, и поэтому Майк ему отказал? Нет, не может быть! У Майки девушки тоже долго не задерживались.       Джерард уселся на кровать брата и уставился в потолок. Он думал, что читает Майки как открытую книгу, но несколько страниц оказались вырванными — и Джи попросту терялся в поступках младшего. Когда кто-то слишком близко, не замечаешь его чувств к себе. Но сейчас, анализируя всё произошедшее за эти два месяца, до Красноголового дошло: Майки влюблён в него. И уже давно.       Тогда у Дивы созрел гениальный (по его мнению)  план.  

***

  POV Майки.       Я скакал домой под стать счастливому кенгуру, размахивая пакетом со злосчастным тортиком, который, наверное, успел превратиться в пюре. Люди с удивлением таращились на взрослого парня, который, видимо, впал в детство, но мне было откровенно плевать. Я так счастлив, что готов скакать по радуге верхом не единороге. Это моя первая подработка, я буду секретарём у хозяина шоколадной фабрики. И да, у меня впервые появятся собственные деньги, я не буду нахлебником!       Я даже начал тихонько напевать любимую песню брата, которую он сочинил много лет назад, будучи подростком:       — Гравитация ничего не значит для меня, я тот, кем я должен быть. Эти копы за мной, они не догонят нас…       В честь первого рабочего дня мне дали вкусняшку, и я был невероятно счастлив обрадовать Джера, подарив этому сладкоежке шоколадный торт. Думаю, он уже и забыл утреннее происшествие. Я поступил правильно: не поддался и не изнасиловал его, но и немного расстроен, что не сделал этого.       Тут я остановился и задумчиво уставился на двух полицейских, которые, выписывая штраф, вдруг одновременно повернулись друг к другу и, тыча пальцем в несчастного водителя, громко захохотали. Если Джерард снова начнёт домогаться меня, я не выдержу. Хотя мала вероятность, что это повторится. Лицо водителя приобрело цвет помидора, а полицейские, продолжая хохотать, выписали штраф и приклеили его на бедолаге на нос. Я вприпрыжку пошёл дальше — от меня шарахнулась бездомная кошка, тётка перекрестилась и пробормотала что-то о том, какая нынче молодёжь повелась.       Мы жили не в особо богатом (скорее даже в промышленном) районе: над головой нависало облако фабричного дыма, а под ногами валялись весьма довольные выбранным местом для ночлега бомжи. Окна на первых и вторых этажах закрывала решётка, что свидетельствовало ни столько о высоком уровне преступности, сколько о многочисленных пьяных драках и детях, любящих поиграть в футбол во дворе и тем самым обеспечить заработную плату страховым агентам.       Я пробрался в нашу квартиру на третьем этаже, громко поздоровавшись с невероятно толстой соседкой и её загруженным пакетами тощим мужем, напоминавшим худого петуха. Она самодовольно хрюкнула в ответ, а её муж жалобно вздохнул. Вот до чего гетеросексуальность доводит!       Я решил сделать Джи сюрприз, поэтому открыл дверь своим ключом. В кухне никого не оказалось, не нашёлся он и в спальнях. Я вышел в гостиную и устало повалился на диван. И где скрывается этот ублюдок? А, наверное снова отправился кадрить девушек, принялся за старое. Почему-то это очень злило меня.       Тут я услышал тихие стоны. Только не говорите, что этот придурок поскользнулся на холодном кафеле в ванной и теперь сидит со сломанной ногой, беспомощный, как трёхлетний ребёнок.       Я вышел в коридор, ванна находилась напротив комнаты Джи.       Снова сдержанный стон. Блять, да это стон удовольствия! Этот идиот, пока меня не было, решил подрочить. Стоп, что я несу? Джерард никогда не дрочил. Зачем, если можно просто подобрать себе девушку в любом клубе? Дива не нуждается в самоудовлетворении! Блин, как же хочется узнать на кого маструбирует Красноволосый. Проклиная своё любопытство, никогда не доводящее до добра, я подошёл к двери.       Она оказалась чуть приоткрытой, и я мог видеть Джи, стоящего в душевой кабинке: вода стекала по его мокрым алым волосам, тонкой талии и длинным ногам. У него безупречная фигура и идеальная кожа. Брат стоял спиной ко мне, поэтому я плохо видел весь процесс. Но, чёрт, какая у Красноволосого соблазнительная задница, так и манит к себе. Теперь я понимаю всех тех девушек, которые тысячами ложились к его ногам — это же самый красивый мужчина на свете! Внизу уже давно включился режим «Вставить», но я продолжал наблюдать за ним. Держите меня, я сейчас наброшусь на него.       Неожиданно его рука потянулась к шкафчику, в котором были сложенные полотенца. Он открыл дверцу второго ящичка (первый принадлежал мне, а вторым пользовался Джи). Немного порывшись, брат вытащил маленький флакончик. Я едва не задохнулся, поняв, что это такое. Это, блять смазка, лубрикант! Не может быть! Джерард гей! О, бог мой, я всегда это знал!       Джири открутил дрожащими руками крышечку и вылил немного жидкости на пальцы. Он прислонился к стенке и раздвинул ноги. Я представил его приоткрытый рот, чуть опущенные дрожащие веки, пот, смешанный с водой, стекающий по шее. Джи ввёл первый палец, другой рукой надрачивая себе и уже не сдерживая стонов. Некоторое время он, видимо, привыкал к ощущениям, а затем последовал и второй палец. Ох, негодник, у меня руки зачесались шлёпнуть его по сочным ягодицам и оставить на них красный след от своей ладони.       И, чёрт, Джерарду это нравилось, он прирождённый пассив. Я могу только похвастаться своей невероятной выдержкой, которая ещё держала меня за дверью и не позволяла вставить этой шлюхе по самые гланды.       — М-майки, — едва слышно пробормотал он, и я вздрогнул, испугавшись, что он заметил меня.       Но нет, это был другой я — в его воображении, и я был ох каким горячим. Почему-то я спокойно воспринял этот поступок брата. Я знал, чем закончится эта история.       Когда Джерард ввёл третий палец, я быстро отошёл от двери и на дрожащих ногах поплёлся подальше от ванной, представляя всё самое мерзкое, что когда-либо видел. От жирной тётки со складочками в лосинах и в облегающей футболке стояк быстро спал, и я направился на кухню, выложить несчастный торт на большую посудину.       Когда Джи вышел ко мне, я уже умял половину. У него был такой невинный и невозмутимый вид, что я невольно расхохотался. О, эти розовые щёчки! Брат снова надел те самые — облегающие все выпуклости — джинсы и весьма знаменитую майку с моим именем.       — Чего ржёшь? — оскорблённо спросил Джер. — И когда ты успел прийти?       — Только что, — соврал я, дабы не смущать своего недогадливого братца.       — О! Шоколадный торт! — с восхищением пробормотал Джерард, и я с немалым удовольствием отметил, как осторожно он опустился на стул.       Я разделил остаток торта напополам и начал молча уплетать свою половину, стараясь не поднимать взгляда на Джерарда. От него пахло абрикосовым шампунем, надо же, я думал, что это мой, а оказалось, он принадлежит Джеру.       — Тебя приняли на работу?       — Да.       — И много выходных?       — Да.       — Какая зарплата?       — Да.       — Ты вообще слушаешь меня?       — Угу.       — Ох, ах, кончаю! — фальшиво застонал Джерард, и я быстро вынырнул из омута своих мыслей, непонимающе уставившись на Джера, а он в ответ захохотал так, что едва не свалился со стула.       — Ты придурок? Или обеспечиваешь соседям бесплатное порно? Стены тонкие, идиот!       — Любовь моя, тому парню, который над нами живёт, нравится порноактер. Лишь благодаря нему он смотрит гей-порно, а так он предпочитает девушек. Соседка слева слишком стара, едва на ногах держится, а соседи снизу сами обеспечивают себе порно, их на весь дом по ночам слышно, — сказал Джи с такой интонацией, будто читал лекцию.       — С каких это пор мы начали обсуждать вкусы и предпочтения наших соседей в области порно-индустрии? — спросил я, натянув улыбку до ушей.       — Кстати, я никогда не замечал тебя за её просмотром и не находил в твоей комнате диски с порнухой.       — Я никогда и не смотрел её. Стоп, ты рылся в моей комнате?       — Я тоже, — самодовольно промурлыкал Джерард, проигнорировав мой предыдущий вопрос и откладывая недоеденный торт в сторону.       — Разве? — я попытался изобразить удивление, и это было несложно, так как брови сами поползли вверх от странного поведения брата.       Я не мог не проигнорировать соблазнительные нотки в его голосе.       — А знаешь почему? — Джи придвинулся ближе к столу и немного привстал со стула, нагнувшись над деревянной поверхностью, покрытой скатертью с узором в синюю клеточку.       Он даже не подозревал, что выглядит как шлюха, соблазняющая своей нулевой грудью.       — Почему? — я немного отодвинулся, повинуясь инстинкту самосохранения.       Ответ был предсказуем:       — Я в этом не нуждаюсь, — Джерард наклонился ко мне и лизнул уголок губ.       Я отшатнулся от него и уставился непонимающим взглядом. Вот этого я точно не ожидал.       — Что ты творишь? Это не смешно!       — У тебя на губе был шоколадный крем.       — Ешь со своей тарелки. Там его намного больше. И с каких пор ты путаешь меня с посудой?       Джерард одарил меня долгим оценивающим взглядом.       — Ты похож на вилку, — подытожил он и воткнул чайную ложку в оставшийся кусок торта, и капли полетели во все стороны, забрызгивая скатерть.       — Спасибо, а ты смахиваешь на кисть. Твоими патлами только стены красить.       — Господин, да вы мастер придумывать комплименты! Этот, между прочим, прекрасный и насыщенный цвет за милю видно.       — А главное: натуральный и природный! Ну в природе такой точно встречается. В кратерах вулканов.       Пока мы «хвалили» друг друга, Джи умудрился занять своим телом чуть ли не половину стола, и я раздражённо заметил, что на этот раз посуду будет мыть он. И вообще, это он старший брат и должен быть ответственным, а не вести себя как трёхлетний капризный ребенок.       Я нагнулся, чтобы подобрать ложку, которая вообразила себя ракетой и совершила аварийное приземление на пол, испачкав линолеум шоколадным кремом. Когда я выпрямился, сжимая в руках липкий предмет для употребления пищи, Джерард нависал надо мной горой, блокируя любую попытку побега.       — Знаешь, ты, конечно, очень смахиваешь на печёного поросенка, но всё же слезь со стола, — выдохнул я в его губы, и тут наши взгляды столкнулись.       Чёрт, какой же он красивый…       Джерард впился в мои губы, испачканные шоколадом. Он буквально лежал на столе, который слабо поскрипывал, моля убрать с него тяжёлую тушу. Джи слизал весь крем с моих плотно сжатых губ, а я осознал, что больше не могу сдерживаться. Мой язык проник в его приоткрытый рот и начал неуверенно изучать обстановку. Все нейроны мигом пришли в боевую готовность, отключая мозг и активируя оружие между ног.       Джерард перелез через стол, попутно задев ногой чайную чашку, разлив чай, и сел на мои плотно сведённые колени, обхватив и крепко сжав ногами талию, а его руки вцепились в мои многострадальные патлы. Я не удержался на стуле, и мы в обнимку упали на пол, не разрывая поцелуй. Джерард лежал сверху, придавливая меня к жёсткому полу.       — Боже, я тебя люблю… И никуда ты не денешься, пока хотя бы не трахнешь меня, — выдохнул Джер мене в губы, а потом наши языки вновь переплелись.       Буду помнить этот поцелуй как самый шоколадный в жизни. Первый с привкусом соли на губах, второй со вкусом кофе со сливками, а этот невероятно сладкий. И как, блять, теперь мне спокойно в кондитерскую заходить?       — Я тоже, но предупреждаю, будет больно, — пробормотал я, залезая холодными пальцами под его футболку, заставляя Джерарда тихо застонать.       Я нагнулся к нему, оставляя на шее дорожку засосов, а потом прошёлся по ним языком.       — Мне нравится боль, ах! — Джерард подался вперёд, задев своей эрекцией мою, отчего мы в унисон застонали.       Я начал расстёгивать его джинсы, невольно вспоминая, как он растягивал себя в ванной. Маленький негодник.       — П-подожди, — выдохнул Джер, и я остановился, — не на кухне, в спальню.       Я поднял Джи на руки, так как он был не в состоянии идти сам, и, на ослабших ногах, понёс в его комнату. Всегда мечтал сделать это на его кровати. Ну, Джерард Артур Уэй, сейчас будет месть за эти три года, на протяжении которых ты влюблял меня в себя и в итоге влюбил по уши, сделал зависимым. Мой сладкий шлюх…