Улли и я

Очки я носил примерно с пятого класса младшей школы. Зрение, с моей любовью к чтению и наследственностью, садиться стало быстро. Если в 12-14 лет я ещё мог обходиться без них в повседневной жизни, используя только при работе с компьютером или читая книги, то резкий скачок роста и пубертатный период (мерзкое время, я тогда весь ходил в прыщах и обильно потел при любом намёке на смущение) сделали из меня если не слепого крота, то где-то близко к этому. В общем, без очков у меня перед глазами плыл сплошной туман. Ну хоть на расстоянии вытянутой руки видел нормально, и то хорошо. Между прочим, узнав о моей проблеме, Улли лично выслал мне по почте очки. Они были такими квадратными, такими ботанскими… я надел их сразу, как только получил, несмотря на то, что пока что там стояли простые стекляшки, и мне надо было сходить в оптику, чтобы мне поставили нормальные стёкла с диоптриями. Мне дивно шло. Впрочем, я знал, что так и будет — Улли был чутким человеком с отличным вкусом. Не зря же он был художником на всю свою голубую голову. В общем, я остановился на том, что свалил от Ламаника и его странного приятеля и направился домой. Утка таяла во рту, я закатывал глаза и стонал от наслаждения, осыпая Улли комплиментами и смотря на него с обожанием в глазах. Улли смущался и краснел, и смотрел на меня, как на своего божественного покровителя. Со слезами восторга на глазах и звёздочками во взгляде. Эх, Улли, Улли. Куда смотрели твои родители, раз ты вырос таким плаксой? В общем, после ужина мы, толкаясь локтями и хихикая как идиоты, вывалились на улицу и направились в один знаменитый ночной клуб, который вот-вот должен был открыться для тусняка. Вот вы наверняка спросите —, а как мы вообще могли туда пройти, два ботаника в одежде ботаников? (на мне была моя обычная клетчатая рубашка и любимые очки, а Уиллиам был облачён в поистине ботанскую жилеточку). Ну, тут я могу раскрыть карты. У меня были СВЯЗИ (связи эти отзывались на имя Томпсон и работали на фейсконтроле при входе в клуб), так что проблем с попаданием на тусовку у нас с другом не возникло. Проблемы возникли потом. Когда я с театральным хлопком ладони по лицу внезапно не «вспомнил», что Улли алкоголь можно потреблять в строго определённом количестве и только в особом настроении. Иначе он, пьяный идиот, идёт в разнос. Ладно, я не попру против истины, если скажу, что на самом деле помнил об этом маленьком пунктике до того, как заказал парочку коктейлей и с умильной улыбочкой споил их своему лучшему другу. Просто в пьяном состоянии Улли забывал о своём врождённом стеснении и мог наконец-то начать клеиться к мужикам. Потому что иначе проявить его голубую сущность было невозможно. Я был его придирчивым фейсконтролем, который решал, будет ли Улли продолжать знакомство с очередным парнем, пойманным в его пьяные сети, или нет. У нас был бесподобный тандем. И очень гейский, но с этим, я уже говорил, я смирился ещё в далёкой средней школе, когда узнал эту эпическую новость. В общем, да. На этот раз Улли тоже пошёл в разнос. Я всего-то отошёл на пару минут в туалет, а когда вернулся, увидел на сцене (догадайтесь кого) моего лучшего друга, танцующего стриптиз. Улли. Танцующего грёбаный стриптиз. На глазах у огромной толпы народу, большая часть из которой училась в нашем университете. Я знал, что завтра мне будет очень стыдно за своё поведение. Поэтому для храбрости я махнул высокоградусный коктейль. Меня повело, но не настолько, чтобы я забыл о цели этого алкогольного взрыва сознания. Протолкавшись к сцене, я полез туда снимать Улли. Улли мне, надо сказать, обрадовался. — Аааааах, Диииииппеееееер~! — промурлыкал он, бросил пытаться стянуть с себя штаны и, широко раскинув руки, врезался в меня с любовным дружеским объятием. — Д-диппер, я так давно хотел тебе сказать, — всхлипнул Улли. — Т-так давно. Диппер, Диппер. Я. Тебя. Люблюююююю~ А ты любишь меня, Диппер? — Я тебя обожаю, Улли, — серьёзно ответил я, придерживая штаны Уиллиама и пытаясь застегнуть ремень обратно. — А сейчас пошли отсюда, солнышко моё, пошли. Я спою тебе песенку. — Про диско гёрл? — с надеждой протянул Улли. Я клятвенно заверил Улли, что и про них, и про всех, про кого он только захочет послушать. Люди, осознав, что продолжения шоу не будет, недовольно заулюлюкали. Я не глядя показал в сторону зала неприличный жест. Зал взорвался дружным смехом, и в спину нам раздались аплодисменты. Пьянка не удалась. С другой стороны, Улли успел продемонстрировать окружающим свои пластичные и грациозные движения и великолепную фигуру выше пояса. Может, кто-нибудь клюнет и подкатит к нему на завтрашних занятиях? Я буду не против. Я буду только за! Честно! Мы потихоньку направлялись в сторону выхода, и тут, конечно же, как по волшебству произошёл тот самый коллапс, о котором я говорил ещё в самом начале. Я, покрасневший от количества и качества выпитого алкоголя, и мой друг Улли со стаканом чего-то в руках, активно бормочущий то ли себе под нос, то ли мне на ухо всякие гейские штучки. В общем, мы, спокойно идущие в обнимочку, прямо в таком вот виде натыкаемся на Ламаника и его жёлтого приятеля, имя которого я так до сих пор и не узнал. Кто из нас был в большем шоке, сказать наверняка не смогу. Возможно всё-таки наши кузены, потому что мы с Улли были слегка не в кондиции (а проще говоря — в серьёзном подпитии. Нам, ботаникам, много алкоголя, чтобы упиться в хлам, и не надо. Нас выносит и с пары коктейлей). Первым их заметил Улли. Вернее, заметил он своего кузена. Он весь сжался и как-то так тихонько ойкнул, что я сразу понял — пришла по наши души огромная задница. Я проследил за взглядом Улли, и увидел Ламаника с перекошеным брезгливостью и каким-то гадливым интересом лицом. Ну всё. Пришёл коллапс, когда не ждали. Наверняка он будет наезжать на моего Улли, потому что свято уверен, что тот меня соблазнил и обратил в педика. Наверное, у меня на лице отразился весь мыслительный процесс, потому что жёлтый знакомец прошил меня прищуренным гневливым взглядом и вкрадчиво поинтересовался: — А что это милый котёночек делает в компании моего жалкого кузена? Ламаник был более лаконичен, и просто выдавив из себя брезгливую улыбку, кинул камень в мой огород. — Кто это? Я гневно уставился на молодого мужчину, который посмел назвать моего друга жалким… стойте, кем? — Кузен? — с непередаваемыми интонациями произнёс я. Я испытывал столько противоречивых эмоций по этому поводу, что никак не мог определиться со своим отношением к этому… Биллу. Улли, сквозь пьяный туман в голове, медленно впадал в депрессию, и уже не рвался из моих поддерживающих объятий, а жался ближе в поисках защиты. Если он сейчас заплачет, я этому Биллу в глаз засвечу, клянусь. — О, вижу, Уилл вам обо мне рассказывал, — самодовольно ухмыльнулся ещё один Сайфер. Я нахмурился и хмыкнул, показательно игнорируя этого… кузена моего друга. — Это Улли, мы с ним живём вместе, — ответил я Ламанику, уже начинавшему терять терпение. — А вы и есть тот самый Билл… Так вот послушайте, Билл. Прекратите третировать моего Улли. Улли, познакомься, это тот самый Ламаник, о котором я тебе когда-то рассказывал. — Приятно познакомиться, — пробормотал Улли, кося взглядом в сторону моего кузена. Потом слегка неуверенно добавил, пьяно водя глазами в разные стороны. — С обоими. А разве у твоего кузена не сестра-близнец? …да, Улли оказался гораздо пьянее, чем я про него думал. — Ну, мы пойдём, — усмехнулся я, встряхивая Улли и кивая двоюродному братцу. — Знаешь, петь песенки Баббы и спать в одной кроватке. — Ты такой тёоооплый, Диппер, — сразу же разулыбался Улли. — Ты поцелуешь меня перед сном? — Ага, поцелую обязательно. Пошли, пьянь, нам ещё до дому добираться. Мы направились к выходу. — Стойте… стойте! — остановил нас Ламаник. Со вздохом я обернулся и тоскливо уставился Ламанику в глаза. — Диппер, это не лезет ни в какие рамки. Мало того, что ты встречаешься с мужчиной, так ты ещё и выбрал себе какое-то… жалкое ничтожество, — показательно скривился он. — А ты не лезь в мою личную жизнь! — начал злиться я. — Меня, знаешь ли, всё устраивает. И между прочим, ты сам здесь появился не один, а с этим, — я кивком головы обозначил, кого имел ввиду под этим местоимением. — У меня есть имя, котёночек, — ухмыльнулся Билл. — Не волнуйтесь, я его обязательно забуду, как только протрезвею, — отрезал я, не смотря в сторону этого жёлтого человека. — Твои намёки оскорбительны, Диппер, — процедил сквозь зубы Ламаник. — Я волнуюсь о тебе. Если ты не заметил, этот твой драгоценный Улли, о котором ты постоянно говоришь, пока тебя не было приставал к другим мужчинам. А потом полез на сцену, — он взмахнул тростью в ту сторону, из которой мы с Улли притащились в это место. — Мы с Никки точно не встречаемся, котёночек, — фыркнул Билл. — Но я был бы не против встречаться с тобой. Улли задрожал, и на глазах у него начали выступать крупные слёзы. Я был шокирован — Улли конечно не специально ревёт, но обычно он делает это очень громко. Обычно. Так что когда он начал беззвучно плакать и жаться ко мне (ну, опять же — сильнее чем обычно), я осознал, что что-то не так. Я был до сих пор пьян, так что наверное нет ничего удивительного в том, что я, не говоря ни слова, вломил Биллу по челюсти. Он не увернулся. Сейчас я знаю, что это он от шока — всё-таки, он был очень крутым парнем, и если бы я ему не понравился, мне бы было очень, очень плохо после того, что я сделал. Почти так же плохо, как если бы я не был родственником Ламаника, и попробовал бы устроить один из тех семейных скандалов, после которых мы ходили побитые и с раскрашенными лицами. Сайфер отлетел в сторону, Ламаник от меня отшатнулся, а я потащил Улли на выход. Там, в ожидании такси, я усадил друга на бордюр и со вздохом накинул ему на плечи свою рубашку. Улли натянул её на плечи и весь сжался ещё сильнее. — Я не понял, почему ты заплакал, так что, может, скажешь, за что я врезал твоему кузену? Я примостился рядом и с улыбкой толкнул его плечом. — Билл ск-сказал, что ты ему понравился, — всхлипнул Улли. — Ага, — кивнул я. - Ага. Всё равно не понял. — Вот именно, ты просто не понимаешь! Я, я столько раз видел, как он это делает! Когда мне что-то или кто-то нравится, он просто приходит и ломает это. Или отбирает у меня. Тот набор кистей, которые ты подарил мне на день рождения, помнишь? Я кивнул. Это было, когда я пошёл в первый класс средней школы. Тогда нас впервые с сестрой отправили на лето к прадядям Стэну и Форду, и мы работали у них в «Хижине тайн». Если это место и навевало жуть, то только своей ветхостью и чувством юмора прадяди Стэна. Собственно, там я познакомился и с Венди, и с Пасификой. Но речь не об этом, конечно. Может, я расскажу попозже, если придётся к слову. А сейчас я просто хотел сказать, что Хижина тайн была моим первым рабочим местом. И я копил деньги всё лето, чтобы купить в моём городе, в одном специализированном магазине для художников, который мне как-то показывал Улли, набор кисточек, от которых он каждый раз приходил в восторг. Этот набор стоил 299 долларов и 18 центов. Для меня в мои почти 13 лет, это была огромная сумма. Мне пришлось жёстко ограничивать себя во всём, чтобы скопить нужную сумму до того, как наступит праздник Улли. И я был очень счастлив, когда мне удалось его купить. Я потратил всё, что у меня было, даже копилку разбив ради такого дела, упаковал подарок в шуршащую и блескучую упаковку голубого цвета (любимого цвета моего лучшего друга), и попросил знакомых отца, которые как раз должны были лететь в командировку в город Улли, завезти подарок семье Сайферов. Когда Улли позвонил мне по скайпу, он был весь красный от радости, слёз и энтузиазма. Серьёзно, светился весь, как лампочка. — Когда Билл увидел их, он… он сказал, что я так жалок, и что ему меня жаль. Я конечно не стал ему отвечать, я же… я же не такой, как он. Я действительно трус, верно? Но потом они пропали, и я весь дом перерыл, а когда спросил Билла, куда они делись, он засмеялся и сказал, что выкинул их… и он так смеялся… знаешь, как будто для него это ничего не значит. Будто он выкинул недопитую банку сока, или пластиковый пакет. Для него это ничего не значило, он… даже не понял, как это для меня важно. Хотел просто вытащить меня в бейсбол поиграть. Я уверен, он даже не помнит этого. А для меня это… это было так важно. Так важно, Диппер! — Если хочешь, я его ещё раз ударю, — фыркнул я. — Точнее не так. Знаешь, я его точно ударю. Когда протрезвею. Чтобы кто-то обижал моего милашку Улли! Поверить не могу, у кого вообще рука поднимется тебя обидеть? Ты же такой секси. Улли засмеялся сквозь слёзы (за время своей маленькой речи он успел расплакаться) и ткнул меня кулаком в грудь. — Ты это специально говоришь, чтобы меня порадовать. — Конечно специально. Но уверен, те парни на тебя заглядывались совсем не специально. — П-парни? Как-какие парни? — Ты что, не видел? Смотрели на твою задницу, вообще взгляда не отрывали, — прикусил я губу, сдерживая глупую улыбку. — Я прямо заревновал. Ужас. Если бы не знал, что ты любишь меня и только меня, честное слово, я бы просто встал — и пошёл разбираться с этими извращенцами! Мы засмеялись вместе, взяв друг друга за руки и рассматривая наши переплетённые пальцы. — Знаешь, — тихо продолжил Улли. — Я испугался не потому, что боюсь, будто Билл уведёт тебя. Я просто боюсь, что он захочет сломать тебя. Потому что это для меня важно, — он потянул вперёд наши руки, крепче сжимая мою ладонь. — Ты для меня важен. Я не знаю, что буду делать без тебя. Мы же… столько лет уже вместе, верно? — Дольше, чем все думают, — хохотнул я. — Скоро уже спрашивать начнут, когда мы будем усыновлять детей. — Я бы хотел девочку, — вздохнул Улли. — Девочку? — Ага. Назвали бы её Дианой. Диана Пайнс. Хорошо звучит, правда? — А, ты всё-таки решил взять мою фамилию, когда мы поженимся? — усмехнулся я. — Всё лучше, чем быть Сайфером, — тихонько фыркнул Улли. — Я бы научил её рисовать, и обязательно записал бы её на уроки фортепиано. А ты бы помогал ей с научными проектами. Она была бы самой лучшей ученицей в школе! А мы станем идеальными родителями! Ты будешь помогать ей со сложными техническими предметами, вроде физики, химии и математики, а я буду учить её языкам, рисованию и истории. — Остаётся физкультура, — меланхолично заметил я. — Мы с тобой грёбанные ботаники, Улли. — Да, но ты неплохо зарядил кузену по лицу, — хихикнув в ладошку, возразил друг. — Это потому что я пьян. А ещё у меня было много практики. Мы с кузеном…, ну, моим кузеном, не очень ладим. Он считает меня педиком. Это обидно, знаешь ли. — Можем попросить твою сестру позаниматься с племянницей. Думаю, она будет рада. Мейбл же такая спортивная! — Нееет, только не она! — закатил я глаза. — Это же Мейбл. Она наверняка захочет, чтобы Диана участвовала в конкурсах красоты! — Почему ты говоришь так, будто наша дочь страшная? — возмутился Улли. — Да она же настоящая красавица! — О боже, Улли! Не напоминай мне об этом! Что мы вообще будем делать, когда она вырастет и станет такой же секси, как и мы с тобой? — Будем надеяться, что она не станет таким же ботаником, как и ты, — заметил мой друг. — Пусть лучше на свидания тайком бегает, чем грабит с дедушкой научный институт. — Это было-то всего пару раз, — смутился я. — Мне надо было достать образцы нескольких культур и почему ты всегда переводишь тему? Мы говорили о нашей дочери! — Наша дочь имеет право на личную жизнь, Диппер Пайнс! Не заставляй меня говорить с тобой таким тоном! — Да-да, Улли, прости. Когда ты такой уверенный, мне аж страшно становится, что ты нас бросишь и уйдёшь к какому-нибудь богатому извращенцу. Что мы будем делать с Дианой? Уверен, Ламаник обязательно придёт в гости, чтобы сказать мне «я тебя предупреждал». А я буду тихо рыдать, заперевшись в нашей спальне, смотреть на картины и вспоминать о твоих прекрасных голубых волосах. Улли рассмеялся, я рассмеялся тоже.  — Ладно, всё уже. Давай больше не будем говорить о нашей воображаемой дочери. А то чувствую, что ещё чуть-чуть, и мы с тобой поссоримся, выбирая методы воспитания ребёнка. — Прости, Диппер, но методы воспитания выбирать буду я, — вздохнул Улли. — Это ещё почему? — Потому что мы хотим, чтобы из Дианы выросла милая девочка. А настоящий гей из нас двоих тут только я. — Ну, — усмехнулся я. — С этим не поспоришь. И знаешь, давай-ка всё-таки вернёмся к этому разговору лет через пять. Когда закончим универ и найдём работу. Детям нужна стабильность, а не два отца-ботана, один из которых носит очки. — Тебе они очень идут, дорогой, — положил голову мне на плечо Улли. Я растрепал ему волосы на макушке. — Ого. В ход пошли ласковые прозвища. Ты явно всё ещё думаешь о проблеме. — От тебя ничего не скрыть, да? — Да ладно тебе, чувак, — обнял я покрепче друга. — Мы же с тобой не какие-нибудь придурки, которые из-за мужика поссорятся насмерть? … О боже, Улли, скажи мне, что мы не такие! Улли рассмеялся, я тоже разулыбался, как идиот. Погладив Улли по плечу, я уставился на дорогу и замолчал. Так и сидели, пока такси не приехало. Без рубашки кстати было чертовски холодно.