Улли и я

В общем, я утешаю себя мыслью, что я был прав. Прав — во всём. Пробуждение моё было… эхм, скажем так, эпичным, ибо я от себя такого точно не ожидал. * Как я и предсказывал, на следующий день мне стало намного хуже. Жаль, я был настолько не в кондиции, что практически ничего не помню. Помню только много жёлтого цвета и то, что мне почему-то срочно, ну вот прямо сейчас понадобился настоящий живой пингвин. Я даже кажется плакал. Меня гладили по голове и кормили с ложечки. И кажется этим кем-то был определённо не Улли… …я уже говорил вам, как я ненавижу болеть? В общем, провалялся я в постели с бредом два дня, а на третий наступила наконец-то ремиссия, и я очнулся в сознании и способный к адекватному восприятию реальности. Поправка: в своей постели. Ещё одна поправка: в своей постели вместе с Биллом Сайфером. Сев поутру в кровати, я осознал, что что-то не так. Медленно отогнул край одеяла и увидел пускающего слюни на соседнюю подушку Билла в жёлтой футболке и без штанов. Я молча вытаращился на него так, будто Ламаник всё-таки съездил в зоопарк, украл оттуда пингвина и заботливо подложил в мою постель. То есть, с абсолютным недоумением, некоторым шоком и философской мыслью «рано или поздно это должно было случиться». Учитывая, что Ламаник до сих пор надо мной подшучивает на тему моих странных желаний во время болезней, я, как бы, был совсем не удивлён. От греха подальше опустив одеяло обратно и для надёжности накрыв им Сайфера с головой, я как мог тихо встал с кровати, покопался в шкафу, вытаскивая домашние штаны и футболку, и поплёлся в ванную комнату проводить утренний моцион. Ну. Я понял, что ещё не совсем выздоровел, когда взглянул на собственное отражение в зеркале. Бледный, с синяками под глазами, с трёхдневной щетиной на лице и абсолютно ошалевшим взглядом. С силой проведя рукой по подбородку, с обречённым стоном опустил голову ниже к раковине. — Ненавижу болеть, — с чувством произнёс я. И с тяжёлым вздохом всё-таки принялся за ежеутренние процедуры. * Внизу, на кухне, за столом сидели Ламаник и Улли и о чём-то шептались. Вернее сказать будет, Улли встревоженно слушал моего кузена, наклонившись к нему пониже, а Ламаник что-то тихо говорил в своей спокойной и обстоятельной манере, хотя мне с моего ракурса было видно, что и он тоже чем-то сильно взволнован. — Не понял, — глухо произнёс я. Голос хрипел, так что я откашлялся в кулак и продолжил чуть громче. — Улли, ты что… изменяешь мне? Я бы не возражал, честно. Просто мне было немного завидно, что это сейчас не со мной сидит лучший друг, а с кузеном. И вообще, я был обижен на него за то, что в своей постели с утра обнаружил лишнее тело. И у этого тела были совсем не голубые волосы. Что это за подставы, Улли? Я думал, мы строим твою личную жизнь, а не пытаемся перетянуть меня на другую сторону ориентации! — Диппер! — тут же подскочил с места Уиллиам. Я подозрительно сощурил взгляд, выпятил нижнюю губу и демонстративно шмыгнул носом. — Прости, я не знал, что ты уже очнулся… как ты? Как себя чувствуешь? — Честно? — спросил я. — Хочу тебя поцеловать. И заразить, падлюку, чтобы ты тоже валялся на кровати, и тебя кормили с ложечки. Улли прекрасно понял контекст и с облегчением закатил глаза, театральным жестом прикладывая ладонь ко лбу. — Ты как всегда, — с улыбкой заметил он мне. — Есть хочешь? — А поцелуй? — обиделся я, плетясь к кухонному столу и с облегчением плюхаясь на стул. — Только не пока ты болеешь, Диппер, — фыркнул мой друг. Я повернулся к Ламанику. Тот сверлил меня просто-таки убийственным взглядом. Я показательно выгнул бровь. Мол, что ты так на меня смотришь, как будто я пытаюсь соблазнить твою девушку прямо у тебя на глазах? Улли-то конечно девушкой не был, но соблазнять парня - нет, спасибо, я ещё не настолько отчаялся. Я даже и не задумывался о таком. Ну… по крайней мере, до того, как ляпнул те эпические слова Биллу и не.. агрх! Я просто спишу всё на помутнение сознания. Не могу поверить, что я так выделывался и дразнил взрослого мужчину! — Пингвины, Диппер, — кисло сказал мне Ламаник, когда я уселся за стол рядом с ним. — Пингвины. — Я тебе по лицу заряжу, если ты будешь надо мной подшучивать, — честно предупредил я кузена и громко чихнул в ладонь. Распространяю бактерии, какой я, оказывается, коварный. К нам подошёл Улли и поставил передо мной коробку с одноразовыми платочками. Я благодарно кивнул. — Билл ещё спит? — неуверенно спросил Уиллиам. Я выпятил губы трубочкой и вытаращился на своего друга. — Интересный вопрос, — задумчиво произнёс я. — Ну да, дрыхнет. Может, кто-нибудь скажет мне, почему он спит в МОЕЙ кровати и в МОЕЙ комнате? — Ты сам в него вцепился и не отпускал от себя, — фыркнул Ламаник, недовольно глядя на то, как Улли украдкой погладил меня по плечу. — И назвал его «солнышком». Впадал в истерику, если «солнышко» уходило. Знаешь, Диппер… мне всегда было интересно, как ты доходишь до таких идей, пока болеешь. — Он жёлтый, — медленно произнёс я, поворачиваясь к двоюродному братцу. — Жёлтый. И вообще, мне не нравится, что он сейчас спит в моей кровати. Кровать — это личное пространство. И я не люблю, когда нарушают моё личное пространство. К тому же он мог заразиться. Если он заболел, то сидеть с ним у постели и держать его за ручку я не собираюсь. — Ты неблагодарный и безответственный молодой человек, — заметил мне кузен. Я усмехнулся и перевёл взгляд на снующего по кухне и собирающего мне завтракообед Улли. — Может быть, — согласился я. — Зато посмотри, с кем я живу. Улли, знаешь ли, не даст мне помереть от моей безответственности. Шикарного я отхватил себе… хм… друга. Ламаник молча пнул меня ногой под столом. А я что? Я ничего. Я, между прочим, сказал ему чистую правду. *** Но как бы то ни было, болезнь-болезнью, а учёба-учёбой. Это я к тому, что чуть не пропустил начало экзаменов. Была уже почти что середина декабря, и ясное дело, что преподы хотели закрыть «сезон» до того, как наступит рождество. Хорошо ещё, что я был на хорошем счету у преподавателей — умненький, внимательный мальчик в ботанских очках, всегда готовый к парам, сдававший все работы вовремя и любящий поболтать с преподами за жизнь. Мне было несложно, к тому же, вы не поверите, сколько баек знают такие вот преподаватели, про своих студентов. Смеялся я каждый раз до слёз. Может, это тоже сыграло свою роль — практически за все экзамены и зачёты я получил заслуженный автомат. Только по английской литературе и социологии пришлось работать так. Ну, эти предметы не были моими профильными, но я всё равно молодец. Сдал всё на отлично. Так что в день последнего зачёта, когда я ввалился домой, я был радостен и слегка невменяем. У нас как-то так получилось, что центром жизни стала кухня. Не знаю почему — может, из-за того, что на ней мы могли все пересечься одновременно, а может, это просто магия такая. В нашей с Улли квартире всё понятно было — у нас, считай, только кухня и гостиная-тире-спальня и были, хотя где мы больше тусовались, сказать не могу. Я вот, например, очень любил завалиться на диване и ноги на коленях друга разместить, или сидеть плечом к плечу — он что-то рисовал в своём блокноте, а я зубрил страшные научные понятия. А здесь… серьёзно, прямо магия какая-то. Это я всё к тому, что и на этот раз я обнаружил всех на кухне. Ламаник пил чай, Билл копался в телефоне, Улли сидел за столом и нервно мял ложкой порцию сладкого. Широко улыбнувшись, я широким шагом направился к Улли, обнял его со спины и звучно чмокнул его в голубую макушку. — Диппер! — взволнованно отозвался Улли. — Ну как, сдал? — Сдал. Всё! На отлично! — радостно ответил я. Меня прямо распирало. Хотелось что-то делать, куда-то бежать. И мне в голову пришла просто шикарная идея. Дело в том, что хоть у нас на носу и было Рождество, озаботиться наличием ёлки мы не сообразили. Вернее, Ламаник считал это бесполезной тратой времени — в последнее время что он, что Билл были заняты по работе, и виделись мы как-то мельком. Ламаник курсировал между кабинетом, спальней и кухней, Билл тоже особо не гулял. Когда мы сталкивались в коридорах, он даже не отпускал свои дебильные шуточки и просто пялился на меня секунд так 5-6, а потом проходил мимо. Ну, я тоже был не фонтан. Всё-таки, несмотря на то, что практически все экзамены мне засчитали и так, я послушно к ним готовился и перечитывал собственные конспекты. Так что, можно сказать, этот день был очень удачным в плане того, что все собрались вместе. Улли, насколько я знал, тоже уже закрыл сессию, на календаре было — 22 число, так что пора была подумать и о празднике. На прошлое рождество (я тогда всё ещё жил с кузеном) я свалил из дома, и мы с Улли шатались по празднично украшенному городу, заходили в магазинчики и кафешки, и это было нереально круто. Я конечно через пару дней свалился с простудой, но до этого… блин, это было, считай, самое лучшее моё Рождество. Я бы хотел повторить. Пусть и в расширенном составе, что уж там. В общем, когда я мечтательно предложил Улли пройтись по городу и купить парочку украшений домой, ну и ёлку заодно, с нами попёрлись ещё и кузены. Ламаник сказал, что оплатит покупки, Билл примазался просто так. Он реально поселился у нас дома, странное создание. И конечно же я помнил о том, что моему другу очень нравится мой двоюродный братец. Но я всё равно не мог отказать себе в удовольствии весь день провести именно с ним, моим Улли. На улице было довольно морозно, у меня покраснели щёки и нос, я выглядел глупо в своей шапке. Мы с Улли замотались в одинаковые шарфы и всё время хихикали и шептались между собой. А вот кузены наши не выглядели особо счастливыми. Между прочим, именно их мы между собой и обсуждали. А ещё вернее, я выпытывал у друга (который всё так же продолжал спать в одной комнате и одной постели с моим кузеном) подробности его личной жизни. Шёпотом, конечно же. Не дай бог ведь услышат! По ушам же мне надают. — Значит, утром вы обычно просыпаетесь… в обнимочку? — давясь смехом, переспросил я. Улли тоже захихикал в ладошку и малость покраснел. На него холод не так сильно действовал, как на меня, так что на морозе он не превращался в помидор. — Мм, скатываемся друг в другу в объятия, — протянул Улли, мечтательно щурясь. — Хотя конечно в первые дни не высыпались. Не смешно, Диппер! Я же не в этом смысле. Мы заснуть не могли. На третий день нас всё-таки сморило. А утром меня Ламаник разбудил. Он по комнате ходил и чертыхался. И он покраснел. Это было так мило! — Краснеющий Ламаник? Чо, серьёзно? — удивился я. — Я конечно видел, как он краснеет, но это он больше от злости и от гнева. — Ну, я сначала не сообразил, чего это он, — улыбнулся мне друг. — А потом один раз проснулся раньше. А он сопит, уткнувшись носом мне в ключицы. А я ему ещё и руку на плечи закинул и прижал к себе. Думал, прямо там и умру от смущения. В последнее время так это вообще больше напоминает мне какую-то пытку! Он мне нравится всё-таки. А утренние, — тут он покраснел и продолжил ещё тише, чем до этого, - ну, проблемы… никто не отменял. — Я знаю кузена, — хмыкнул я. — Он наверняка притворяется, что всё в порядке. — Но мне всё равно стыдно, — расстроенно вздохнул друг. — А у тебя что с Биллом? — Да… — я поправил шапку и задумался над ситуацией в общем. — Знаешь, пока он ко мне не приставал. Я наверное даже рад. Всё-таки встречаться с парнями — это не моё. — Странно. Билл очень выспрашивал меня про тебя. Но… у них сейчас проект на работе горит. Может, поэтому? — Я не парюсь на этот счёт, — пожал плечами я. - О, глянь! Новогодняя распродажа! Как раз то, что нужно. Заглянем? Улли согласно кивнул, и я обернулся, чтобы помахать рукой идущим позади кузенам.