Улли и я

Честно говоря, я никак НЕ ожидал того, что произойдёт на… кхм. Обычной прогулке. Обычной рождественской прогулочке. У меня и настроение было хорошим (не то, чтобы оно испортилось после того, что произошло), и Ламаник особо не приставал со своими правилами — даже Билл старательно клеился к кузену (ходили они, как и мы с Улли, парочкой)  — в общем, всё было хорошо и. И. Агрх! Не знаю! Не знаю! Я честно такого не ждал! Ни, ни того, что встречу сегодня В… В… Венди. Просто. Просто знаете, я помнил, что она поехала учиться куда-то в Калифорнию, и даже мечтал о том, как мы пересечёмся с ней в городе, и посидим в кафешке, и я приглашу её на свидание, а она конечно увидит меня и поймёт, что на самом деле я ей всегда нравился, а она этого просто не понимала, и потом мы с ней будем жить вместе и я сделаю ей предложение, и у нас будет трое детей — два сына и дочь или две дочери и сын, но чтобы сын был обязательно (я бы назвал его Тайроном и мы бы вместе проводили опыты по химии в гараже, потому что я буду клёвым отцом), и… да. Да, я всё ещё был влюблён в Венди. Поправка: я был безумно влюблён в Венди, и пока я её не видел, я не помнил, как сильно она мне нравится. Иногда я ненавижу себя за то, что превращаюсь в такого придурка, когда мне кто-то нравится. Но знаете, даже это столкновение не настолько меня шокировало и выбило из колеи, как то, что произошло потом. То есть, если помните, мои кузен и его приятель свято были уверены в том, что мы с Улли просто не разлей вода какая голубая парочка, а тут у них такой разрыв шаблона при виде меня, заикающегося и краснеющего, как 12-летка, и Улли, который совершенно спокойно относится к тому, что его «как бы парень» пытается клеиться к другому человеку. Так что… Ладно. Ладно. Я сейчас успокоюсь, и начну рассказывать по-порядку, окей? У меня просто стресс. Стресс, блин. И я не виноват, что получилось так… экспрессивно. * Значит, магазин (а точнее маркет), оказался просто огромным. Людей было много, но не так, как по чёрным пятницам (даже под страхом смерти я не хожу по магазинам в эти дни — люди там настолько сумасшедшие, что могут запросто прикончить за грёбаный рождественский свитер или X-box), так что чувствовали мы себя вполне себе ничего, разве что пришлось всё-таки прекратить притворяться, что мы — разные парочки и ходить везде дружной четвёркой. Ламаник, конечно же, выглядел так, будто его заставили съесть фастфуд (про лимоны не говорю — у меня есть подозрение, что при поедании лимона кузен будет выглядеть так же величественно, как и всегда) и старался ни к чему не прикасаться, Билл напротив, как-то даже активизировался, постоянно подшучивал и старался крутиться поближе. Всё было в рамках приличий, честно. Мне даже понравилось — с ним приятно было общаться, когда он не приставал и не выдавал пошлых намёков. Немножко. Совсем чуть-чуть. Да.  Улли тоже развлекался, как мог. Он напялил на меня ободок с рожками и пытался нацепить мне красный нос, но я показал ему кулак, и он отстал, надувшись, как обиженный пятилетка. Но зато быстро отошёл, когда мы гуляли по отделу всяких праздничных рождественских украшений. Вообще, это именно Улли первым увидел этот отдел и прямо загорелся желанием туда попасть. Кстати, если что — шапки-шарфы мы все поснимали и оставили в магазинных шкафчиках (ну вы наверное это сами поняли, когда я сказал про оленьи рожки. Я их кстати так и не снял — ходил с ними по всему магазину и подумывал купить, когда мы направимся к кассам). Короче, Уиллиам схватил меня за руку и со «взором горящим» потащил туда на буксире. Я не сопротивлялся, мне тоже было интересно, Ламаник же такой человек, у него могло бы и не быть всяких «не аристократических» украшений, вроде цветастых и пушистых гирлянд. Ну и Улли конечно же опять начал творить художественную хрень. Он же у нас человек творческий. Прямо творческий-творческий. А мне, как его подопытному кролику и близкому другу, приходилось отдуваться. Нет, сначала всё было даже прилично. Мы с Улли смотрели цветастые шарики и вообще необычной формы украшения на ёлку. Я присмотрел для Билла прикольную игрушку-треугольник с психоделическим глазом с кокетливыми тремя ресничками сверху и снизу и галстуком-бабочкой. Вот честно — прямо один в один Билл. Не удивлюсь, если он в прошлой жизни был злобным летающим треугольником и, не знаю, был бы демоном каким-нибудь. Например разума. Ему подходит — он знатно мозг выносит окружающим. Один только мой кузен чего стоит! Он же обычно невозмутим, как сфинкс, и вывести его из себя даже у меня херово получается. А при виде Сайфера его прямо заранее уже перекашивает. Потому что как пить дать — что-нибудь, да отколет такое, за что ему по морде захочется вломить. Ага, а ко мне прицепился, потому что мы были знакомы в прошлой жизни. Называл меня мясным мешком и оставлял на подушке оленьи зубы. Пхах, да. Иногда я несу бред не только во время болезни. Придумается же, блин, такое. Ну в общем, вы поняли, да. Занимались фигнёй. Улли тоже, подозрительно хихикая, показал мне голубенькую игрушку в форме сосны, стреляя взглядом в сторону кузена. Ламаник стоял с такой рожей, с какой обычно мужики ждут своих жён в магазинах одежды. Обречённость в натуральную величину, помноженная на вселенское смирение. А потом пошли украшения на верхушки ёлок и гирлянды. И — ну да, конечно — Улли просто не смог удержаться от того, чтобы напялить на меня звезду (на мне всё ещё были рога, да-да) и кинуть мне на шею пару гирлянд. Я на это только закатил глаза. — Ха. Ха, — скептически проговорил я, смотря на то, как Улли краснеет от распираемого смеха. — Очень смешно. Прямо шутка века, Уиллиам. Уиллиам в ответ на мои слова расхохотался, да так заразительно, что мне стоило больших трудов, чтобы не рассмеяться вместе с ним. Улыбку я мужественно сдержал. И только посмотрел полным страдания и снисходительности взглядом на Ламаника и Билла. Ламаник глядел на меня с пониманием. А вот Билл фишку не просёк. — Н-но это же смешно, Диппер, — давясь смехом, пролепетал Улли. — Смешно. Потому что ты ПАЙНС. Да, Улли, я знаю, что я сосна. И Мейбл тоже была сосной. И мои родители сосны. И мои дедушки тоже — сплошные сосенки. Вот такое мы сосново-лесное семейство. Может быть, поэтому я влюбился в Венди? Потому что она была из семьи лесорубов и это была такая литературная аллегория? Она сразила меня своим топором чувств, а я, как бревно, свалился ей под ноги, не способный противостоять очарованию магии дровосеков? Потому что я ПАЙНС? — Очень смешно, — повторил я Улли. — Прямо обхохочешься. Шутка века просто. — Сосновое деревце! — Я тебе сейчас по роже дам. — Неа, не дашь. Ты меня никогда не бьёшь, — глупо улыбнулся Улли. — Но чувствую, что пора уже начинать, — буркнул я. - Всё, пошутили и хватит. Серьёзно, сколько можно издеваться над моей фамилией? Или ты мне мою любимую кепку не можешь до сих пор забыть? — Ты носил её не снимая до тех пор, пока не закончил школу. — Это был аллегорический символ моей семьи! — патетически воздел я руки в воздух. — Сосна на кепке у человека, по имени Диппер Пайнс — разве есть что-нибудь более символичное, чем ЭТО? — Подожди, так ты не Глиффул? — внезапно подал голос удивлённый Билл. Наша троица уставилась на Билла. — С чего ты это взял? — я реально был удивлён. Не так сильно, судя по всему, как Сайфер, но блин, серьёзно? — Но Никки же… — Никки — сын дочери моего двоюродного деда. То есть Ламаник. Блин, Ламаник, прости, я случайно повторил! — Моя мать взяла фамилию мужа, — хмуро стрельнул в меня недовольным взглядом кузен. — Знаешь, Билл, так обычно ведут себя в законном браке приличные женщины. Берут фамилии своих мужей. — А он у нас неприличный, — буркнул я, пытаясь размотаться из гирлянд. — Приличные люди не пристают к несовершеннолетним парням и не пытаются затащить их в постель. — Кто бы говорил! — театрально всплеснул руками Сайфер. — А я и не спорю с тем, что я неприличный, — улыбнулся я. — Я… просто… — Милашка? — предположил Улли, заботливо поправляя звёздочку на моей голове. Я задрал подбородок и поднял указательный палец вверх. — Вот! — гордо сказал я. — Я — милашка. Неприличная. А ещё я — сосна. Но с этим ничего не поделаешь, я же мужик. Мужики не меняют свои фамилии! Это не по-мужицки! — Ладно тебе уж, мужик, — ласково улыбнулся мне друг. — Мы все уже поняли. Кстати… неужели, — ахнув, с придыханием предположил Улли, продолжая фразу театральным шёпотом. — …неужели Ламаник поэтому не покупал ёлку? — В моём доме уже есть одна сосна, и приносить в дом ещё одну я посчитал глупым, — с серьёзной миной поддержал шуточку кузен. — Вдруг вы все будете постоянно путать одну с другой. Это будет в высшей степени некультурно. Некультурно, блин, ему будет. Некультурно! И ведь, стервец, совершенно серьёзным тоном всё это проговорил! Улли тут же прыснул в кулак, еле сдерживая смех. И вообще, это что типа, подкат такой сейчас был? К Улли? К моему дорогому, обожаемому лучшему другу Улли? Ламаник ты просто… ТАКОГО я от тебя — совсем не ожидал. Мне было очень весело — оказалось, здорово вот так ходить по магазинам вместе с… ну, с семьёй, наверное. Да, с семьёй. С Улли мне было весело всегда, а тут ещё и с Ламаником мы общаемся вполне нормально, без истерик с моей стороны и язвительных кинжальных реплик — с его. Да и Билл, чего скрывать, здорово разряжал атмосферу. Видимо, весь заряд злобности и сволочизма моего кузена как в громоотвод попадали в Билла, а тому хоть бы хны. Вылитый, блин, треугольный демон разума. Вспомнив о выбранной игрушке, я хмыкнул и повесил её на второй свободный рог. Пусть висит, что уж там. Из меня окончательно сделали личную ёлку. А уж колючки я им обеспечу, шутникам чёртовым. Демонстративно задрав подбородок и скрестив руки на груди, отвернулся в сторону и гордо зашагал на выход из отдела. Все конечно же пошли за мной. Улли старался больше всех, выкрикивая слова извинений. Но перемежал это дело со взрывами смеха и делал это слишком пафосно, так что я не вёлся. И тут. Тут. Тут я определённо выиграл в лотерею, выиграл миллион, стал самым счастливым из всех счастливчиков и вообще почувствовал себя, блин, как Гарри Поттер, когда впервые увидел Хогвартс или узнал о том, что он волшебник. Короче. Я… я увидел её. Я. Увидел. Венди. И сразу стал не крутым 20-летним парнем, который учится на втором курсе крутого университета, и не острым на язык парнем, который за словом в карман не лезет — я снова превратился в того 12-летнего мальчишку, у которого от смущения потеют ладони, и который обожествлял свою первую любовь, которая никакая не первая, блин, а которая вот навсегда, на всю жизнь, на веки-вечные, и не вытравить из сердца, и на других смотреть вообще не хочется от слова совсем, и, блин, легче реально стать геем, чем предать это светлое чувство, от которого у меня буквально крылья за спиной вырастают и вата в ушах. Вата. Чёртова вата, которая не дала мне услышать, как меня окликает Венди Кордрой, девушка моей мечты. Очнулся я от ступора, когда мне на плечо осторожно легла рука моего лучшего друга. Осознав, что Венди меня тоже узнала (она была не в своей любимой шапке-ушанке, а в вязаной зелёной шапочке, что подчёркивала её озорной цвет глаз, в женском приталенном пальто и вообще выглядела просто божественно), я очнулся от ступора и стремительно покраснел, нервно сжимая-разжимая руки и осторожно, словно дрессировщик тигров, подходя к ней поближе. — П-п-привет, Венди, — выдавил я, страшно заикаясь. Я перерос её, но ненамного — где-то на полголовы. Она была такой же, какой я её запомнил. Веснушки на лице, смеющийся взгляд, лукавая улыбка. — Д-д-давно не виделись, Венди. А я… я как раз хотел тебя увидеть, знаешь, встретиться по-дружески в кафе, и это не свидание, нет, что ты! П-п-просто посидим в кафе… попьём кофе… ты же любишь кофе, верно? Э-это не слишком нагло? Ты с кем-нибудь встречаешься? Кордрой очаровательно рассмеялась, стукнув меня кулаком по груди. — А ты всё так же заикаешься, малыш Дип-доп? И что это за допрос? Разве мы не договорились, что будем только друзьями? — Да я… я не имел в виду ничего такого! — поспешно заверил её я. Я только сейчас вспомнил, как глупо я выгляжу — весь в шуршащих блескучих гирляндах и с оленьими рогами на голове — и покраснел ещё гуще. — Я… я тут со своими друзьями вышел прогуляться! Да! Помнишь, я тебе рассказывал про Улли? Улли! Улли встал у моего правого плеча, очаровательно улыбнулся и взял ручку Венди, чтобы поцеловать ей ладонь. — Приятно познакомиться с такой ослепительно-красивой девушкой, — пропел он. — Диппер мне много про вас рассказывал. И стоит, гад, улыбается ехидно. Вот задницей чую, он мне сейчас мстить будет за те долгие часы, за которыми я любил описывать свою первую и пока что единственную любовь всей жизни. — Ох, правда? — деланно удивилась Кордрой. Она подмигнула мне, что заставило сердце забухать на предельной громкости, и стрельнула взглядом в сторону Улли. — А что же он такого вам рассказал обо мне? Клянусь, Улли, если ты сейчас всё расскажешь ей про домик на побережье, Тайрона и ещё двух гипотетических детей (которых я назову Алекс, потому что оно и женское и мужское, и Кэтрин, потому что можно будет ласково сокращать до «китти»), я тебя прикончу. Придушу во сне. И меня, блин, не остановит тот факт, что спишь ты в спальне моего придурошного кузена. Тут мне на помощь, сами того не подозревая, подошли, собственно, мой придурошный кузен и Билл Сайфер. Я не смотрел на Сайфера, а наверное было надо — Улли сказал, что выглядел он в тот момент… малость взбешённым, мда. — Это мой двоюродный брат, Ламаник Глиффул, — торопливо представил я подошедших. — А это Билл Сайфер, он кузен моего Улли. Венди ахнула. — Не может быть! — восторженно проговорила она. — Неужели тот самый Ламаник Глиффул? У вас ведь есть сестра-близнец Моника? Обожаю её! Она такая очаровательная! А вы? Вас я тоже знаю! Уильям Сайфер, вы же знаменитый на всю страну режиссёр! Ваши фильмы всегда сногсшибательны!!! Ох, я даже слышала, что вы в 20 лет стали главой тайной преступной организации. Это правда? …мне оставалось задаваться вопросом — почему Я не знал таких подробностей? От таких подробностей я сам замер на месте от шока. Блин, ладно Ламаник, я знал, что он снимается с сестрой, и что они довольно популярны, но телевизор особо я не смотрел, и потому был не в курсе. Но… тайная преступная организация? Это мафия, что ли? То есть, серьёзно — мафия? Мы что, в грёбаной Италии живём? Или, блин, на дворе не 21 век, нет? Я ошибся? — Слухи не врут, очаровательная мисс, — осклабился в ответ Билл. — Я действительно занимаюсь тёмными делишками, но если я расскажу вам, чем именно, мне придётся вас убить. Мы же не хотим этого, юная мисс? Блядь, я не ошибся. Я, блядь, нихера не ошибся! Как так?! Почему Улли пропустил такую строчку в своей биографии? Не хотел меня шокировать? Они же родственники, твою мать! Надо срочно уводить отсюда мою (в ближайшем будущем) девушку!!! — Ве-венди!, пойдём отсюда подальше! — выпалил я, хватая Кордрой за руку. — Мы давно не виделись, пообщаемся пока что без свидетелей? Улли! Я тебе позвоню, скажу, где встретить! Ламаник, я скоро вернусь! На Билла я всё так же не смотрел — я как был, в своём идиотском облачении рождественской ёлки, попёрся вглубь магазина, периодически оглядываясь и выглядывая свою компанию. Но тут Улли сработал чисто — он отсёк нежелательные элементы и наверняка занимает их долгим разговором. Выболтает, конечно, много, но я об этом подумаю потом. А сейчас… сейчас! О Боги, я же держу её за руку!!! Я держу за руку Венди Кордрой, и она идёт за мной и улыбается мне!!!! Как только я осознал этот факт, я отдёрнул руку и шарахнулся в сторону, как чёрт от ладана, снова заливаясь румянцем и страшно потея. Блин… Что же мне делать? Что-делать-что-делать-что-делать? Дальнейшее я вам описывать не буду. Потому что, во-первых слишком лично, а во-вторых (это является, кстати, основной причиной) так стыдно мне ещё никогда не было. Ну и опять же — туман из розовых соплей, и я, влюблённый донельзя… Прямо стихами заговорил. От счастья привалившего, вестимо. В общем, мы с Венди погуляли немножко по центру, обсуждая общие темы, посидели в таком, знаете, отделе, где можно заказать поесть какую-нибудь жирную и вредную, но вкусную пищу и посидеть с ней за столиками, и… всё было как в тумане (да-да, в том самом, про который я вам говорил). В розовом тумане со звёздочками. Вокруг меня разве что волшебные пони с радугами не летали. Венди рассказала мне, что сейчас доучивается на последних курсах колледжа и собирается рвануть в Канаду после окончания, что она недавно рассталась с парнем, заметила мне, что я изрядно похорошел и вообще больше не напоминаю того робкого паренька, каким она запомнила на нашу последнюю встречу. Я ведь в Гравити Фоллз приезжал почти каждое лето. Но когда Венди закончила школу, она умотала жить в другой город. Без неё было тоскливо. Мы даже договорились с ней встретиться на днях и обменялись номерами телефонов. Я не спросил её, ну, на счёт отношений м-между нами, но… я, пожалуй, как приду домой, напишу план из тридцати, а лучше из сорока пунктов, конечным из которых обязательно будет наша свадьба. Да. Серьёзно — так и сделаю! Вышел я к ожидающим меня сожителям ошалелый и, видимо, очень счастливый. Ну удивительно, я сейчас был так рад, что улыбался нежно-нежно даже Биллу Сайферу. Которому этого категорически нельзя было делать, потому что он мог воспринять как намёк… намёк к тихому устранению конкурентки. Блядь! Вот я тупой!!! … На Билла я налетел в настоящем бешенстве. — Не смей, слышишь?! — зашипел я на него. — Пальцем её не тронь!!! Если с ней что-нибудь случится, я жизнь положу, но прикончу тебя! Билл посмотрел на меня таким взглядом, что я понял — прикончит, дай ему только шанс. Такой ненависти в глазах я ещё не видел. Даже когда выводил его из себя отказами и не поддавался на его провокации, и бросал ему в лицо, что я только Улли люблю, единственного и неповторимого. Я прикусил губу. — Пожалуйста, — тихо сказал я, глядя ему в его единственный открытый глаз. — Пожалуйста, Билл. Я очень её люблю. Очень. Сайфер отшатнулся от меня, резко развернулся и широким шагом направился на выход. Я проводил взглядом его узкую спину, прямую до невозможности, и закрыл лицо руками. — Ну ты и идиот, братец, — только и хмыкнул мне на это Ламаник. Спасибо за моральную поддержку, кузен, блин, называется.