Step into my office, baby

      — Так, это не особо и обычно.       Реджина старалась избегать зрительного контакта с Эммой, сосредоточившись на фруктах и вафле, что были на тарелке:       — А что необычного в бранче, мисс Свон?       — Эм-м... всё?       — Я прочла в "New York Times Style Magazine", что бранч — самый обычный приём пищи, за которым встречаются два человека.       — Я уверена, что под всем этим завтраком «для двоих» подразумевают, что парочка ещё и проснётся вместе, — сказала Эмма, нанизав кусочек панкейка на вилку.       — А разве вы не проснулись в собственной кровати, мисс Свон?       — Я имела в виду, что технически мы должны проснуться вместе в одной кровати...       — Но это ведь не завтрак. Это бранч.       — Бранч — это завтрак для геев. Вот и всё, — фыркнула Эмма.       Кажется, это озадачило её бранч-компаньона, которая возилась с вафлями. Они сидели за столиком у окна (как и обещала Реджина), и Эмма переоделась всего лишь три раза, прежде чем прошла три квартала в заснеженную погоду, остановилась у кафе и стала наблюдать за брюнеткой.       — Чёрт, — прошептала Эмма. Она знала, что могла бы ещё час простоять на холоде, наблюдая за тем, как эта женщина попивает кофе и облизывает ложку. Она признала, если не учитывать определённые обстоятельства, это, вероятно, жутко, а вот сами обстоятельства — она вообще пытается не учитывать. И вообще, ситуация — это целая чёртова проблема.       — Чёрт, чёрт, бляха—муха, чёрт, — чертыхалась она, пытаясь подавить все свои грёбаные чувства. Заметив Эмму на улице, Реджина улыбнулась ей, и это было чертовски возбуждающе. Прям дошла до точки, прощайте, и, пожалуйста, не забывайте о своих подарочных корзинах на выходе. Эмма пропала.       А сейчас они сидели и ели панкейки после того, как вчера сыграли в игру «20 вопросов». Пока Реджина заказывала панкейки с фруктами, Эмма рассматривала её одежду.       На ней был кашемировый свитер и дизайнерские джинсы, которые стоили больше, чем месячная арендная плата квартиры Эммы, но кто считает? Наклонив голову, Реджина пристально посмотрела на блондинку:       — О чём вы думаете?       — Думала о том, какое это сумасшествие, что меня возбуждает человек, одетый в свитер и штаны до лодыжки.       Реджина залилась румянцем, продолжив разрезать вафлю.       — Вы не должны мне льстить, мисс Свон.       — Я вовсе тебе не льщу, мне не нужно этого делать. Учитывая твой выбор джинс, ты уже знаешь, что это сработало.       Это заставило Реджину улыбнуться.       Ещё один румянец и улыбка от Реджины: счёт 2:2. Свон, совсем неплохо, да, ты — грёбаный жеребец.       — Я после бранча планирую заняться рождественскими покупками, — как ни в чём не бывало сказала Реджина. — А какие планы у вас?       Эмма пыталась не улыбаться на довольно-таки явное приглашение:       — Да ничего такого. Просто буду заниматься обычными вещами, которые делают обычные люди.       — Звучит просто потрясающе, мисс Свон, — криво улыбнулась Реджина.       — Так и есть. Я буду заниматься всякими увлекательными штучками.       — Предполагаю, что вы не заинтересованы в том, чтобы заниматься обычными вещами, как вы выразились, с кем-то ещё?       — Я полагала, что этим мы сейчас и занимаемся, Реджина. Конечно, рождественский шоппинг никак не показывает того, что мы «обычные подруженьки для траха», — невинно улыбнулась Эмма.       — Туше, мисс Свон.

***

      Таким образом, Эмма приняла рискованное, можно даже сказать, самое идиотское решение, которое только могла принять в своём неустойчивом эмоциональном состоянии. Она решила провести день с Реджиной.       И началось это всё с того, что Эмма твёрдо сказала Реджине, что проводит её всего лишь до центра города, но... они прекрасно провели полдня вместе. И, оу, это просто убивало Эмму.       Эмма купила Реджине флэт уайт. Когда руки Эммы замёрзли, Реджина позволила ей обхватить свой горячий стаканчик, чтобы согреться, а свои ладони положила поверх Эмминых.       Это же так чёртовски обычно, ведь так? Так?

***

      Девушек уговаривали купить омелу, при этом подмигивая Эмме, словно продавцы что-то знали и обещали нечто хорошее.       — Интересный подход к продажам, — наклонившись к уху Эммы, прошептала Реджина.       — Ужасно с их стороны.       — Ты думаешь, они на что-то намекали.       — Почему? Я так похожа на человека, который видел тебя голой?       Шутки в сторону. Реджина замерла около цветочного киоска, рука парила над веточкой омелы, а Эмма задержала дыхание аж до того момента, пока они не вышли оттуда.       Не то, чтобы она нуждалась в оправдании. Не то, чтобы они нуждались в оправдании. Но мысли о "что было бы, если..." уже начинали давить на неё.       Потому, что всё это так до чёртиков обыденно, правильно же?

***

      — Сколько Генри?       Они остановились около витрины магазина игрушек.       — Двенадцать, — улыбнувшись, ответила Реджина. И эта улыбка явно предназначалась не Эмме. — Но у него интересы как у шестидесяти пятилетнего холостяка.       — Он что собирает марки или какую-то подобную фигню? — фыркнула Эмма.       Когда Эмма заметила, что Реджина изогнула бровь, она встала как по струнке.       — Он собирает марки?       — В прошлом году я подарила специально для этого альбом, — хитро улыбнулась Реджина. — Ещё он обожает супергероев и знает всех рептилий, это я вам говорю на тот случай, если вы считаете, будто он социально неприспособленный, мисс Свон.       — Он ведь не на домашнем обучении или что-то вроде того?       — Нет, мисс Свон. Он ежедневно общается с другими детьми, — фыркнула Реджина.       — Эй, я просто интересуюсь. Просто малышу будет сложно в подростковом возрасте, если он любитель марок.       — Когда вы познакомитесь с ним, то поймёте, что с ним всё прекрасно.        Оу.       — Я... я буду это иметь в виду.       Конечно, в этом ведь нет ничего необычного, не так ли, мисс Миллс?

***

      К концу дня Эмма настолько погрузилась в общую атмосферу предстоящего праздника, что стала постоянно хватать Реджину за руку на переходах, и это просто... не... хорошо.       — Мне, наверное, уже пора домой, — сказала она, понимая, что дома ей делать нечего, кроме просмотра «Крепкий орешек» в гордом одиночестве и переписки с Руби о том, что ей следует надеть на завтрашнюю рождественскую вечеринку.       — Оу, — ответила Реджина, и Эмма отчётливо смогла уловить долю разочарования в голосе брюнетки. На самом деле, разочарования было с лихвой, потому что резко остановившись посреди тротуара, Реджина нахмурилась. — Ну, всё было мило.       — И очень по-обычному, — ухмыльнулась Эмма.       Всё ещё хмурясь, Реджина подняла бровь:        — Что-то я не заметила, чтобы мы сегодня заказывали надгробные плиты, мисс Свон.       — Агась, — вздохнула блондинка. — Прости, что всё ещё поддразниваю тебя этим.       — Всё в порядке, — она взяла Эмму за руку, и, возможно, лишь только, возможно, Реджина думала об этом действии в течение всего дня. Эмма замерла от этого действия. — Оу, простите, если это смутило вас.       — Смутило? Меня? Что вообще в этом такого смущающего? — беспечно пыталась говорить Эмма. — В смысле, я же молодая. Мне нравится секс. Мне нравится... не болтать постоянно на свиданиях. Мне не нравится чувство постоянного использования Tinder или OkCupid или ещё какого-нибудь идиотского приложения, чтобы найти себе кого-то, чтобы унять либидо. Я полагаю... я думаю, что всё здорово, верно?       — И вы, правда, думаете, что всё замечательно?       — Агась, — ответила Эмма, и это была всего лишь маленькая ложь. — Конечно.       — Вы ужасная лгунья, мисс Свон, — сказала Реджина, а затем поцеловала её. Это последнее, что она сделала, прежде чем отстраниться и раствориться в толпе. И что вообще Эмма должна была делать со всем этим?       И всё это... абсолютно нормально, и в этом нет ничего необычного, верно. Верно? Верно?

***

      Но у неё было не очень много времени, чтобы обмозговать это, потому как она провела весь следующий день отдавая дань рождественской традиции, которая сложилась в последние несколько лет: она получала от семьи Руби наполовину жалостливое, наполовину задорное приглашение на праздничную вечеринку.       — Окей, прежде всего я заранее извиняюсь за всю безумную чушь, которую моя мама будет говорить тебе, — они стояли на крыльце семейного особняка Руби. Руби ещё предстояло снять пальто и продемонстрировать свой самый сексуально-скандальный наряд, который она только смогла найти, лишь для того, чтобы шокировать и ужаснуть мать. Это было нечто вроде её личной традиции. Шапка Санты и вправду связывала всё это вместе.       Эмма тёрла рукав своего зелёного свитера, который она считала праздничным, но вот прямо сейчас она не особо была в этом уверена.       — Всё нормально, забей. Ты ведь знаешь, что для меня значит бесплатная выпивка и еда, так что всё нормально.       Руби вздохнула.       — Святые бубенчики Санты, ты выглядишь ещё больше по-гейски, чем в прошлом году. Вот, — она вручила ей ярко-розовую шапку Санты. — Надень это. По крайней мере, она не похожа на твою одежду, от которой складывается такое впечатление, будто ты украла её у какого-то старпёра. Да и эта шапка отвлечёт мою маму от твоего образа жизни.       — Впервые, когда я попала к вам на вечеринку, я носила галстук, и она до сих пор пытается убедить меня, что я смогу найти себе парня, только если немного подкрашусь тенями.       — Вот видишь, а ты вечно удивляешься, почему я такая испорченная девица? Рецепт моего детства — гурман алкоголик с комплексом шалавы, — простонала Руби, постучав в дверь.       Женщина, открыв дверь, громко воскликнула:        — Руби! Ты и Эмму за компанию взяла. Как я рада видеть своих двух маленьких Мэри Тайлер Мур*, — она притянула их в невероятно душевные объятия, и щека Эммы непосредственно тёрлась о богато вышитый бисером падуб ягоды груди миссис Люпин. "Сиськастая работа", прошептала губами Руби, её лицо было также вжато в женщину, но только с другой стороны.       Попытавшись вежливо улыбнуться, Эмма подняла бутылку вина:       — Я принесла вино, миссис Люпин.       — Ну, разве ты не милашка? Ты ведь знаешь, что можешь звать меня Дэнис, — она повернулась к дочери. — Руби, ты сделала что-то с волосами?       — Я не знаю, мам. Возможно, — обидевшись, пожала плечами Руби.       — Ну, это довольно интересненько. Не знаю, сделала бы я себе такое, ведь я не такая смелая, как ты, — она моргнула, а затем повернулась к Эмме, искренне улыбнувшись ей. — Проходите, девочки, и помогите мне встречать гостей. Руби, никому не нравится Обидчивая Салли**, и уж явно не мужчинам, пытающимся завести хорошую, здоровую семью.       Закатив глаза, Руби вошла в фойе, которое было достойно того, чтобы его показали на каком-нибудь тв-шоу:       — Да, ебись оно всё конём, она заставляет меня хотеть подсесть на героин.

***

      — Так, Эмма, — склонившись над столешницей, мама Руби улыбнулась классической улыбкой мамы. — Руби сказала нам, что ты ещё не нашла никого особенного.       Позади матери, Руби скривила лицо, наливая себе водку в хрустальный бокал.       — Эхм... ага… полагаю, что так, — пожала плечами Эмма.       — Ну, позволь мне сказать тебе. У нас очень милые соседушки, а их сын такой очаровашка…       — Мам, — простонала Руби. — Эмма — лесбиянка. Я уже говорила тебе это миллион раз.       — Ладно-ладно, — ответила её мама, подняв руки в воздух в знак поражения. Улыбнувшись, она посмотрела на Эмму. — Просто не относись предвзято.       — Мам, она лесбиянка, и это к ней надо относиться не предвзято.       — Эм, — прочистила горло Эмма. — Это не так, как…       В дверь позвонили.       — Я открою. А вы, девчушечки, чувствуйте себя как дома. Руби, на кухне ещё много вина.       — Слава девчушкам-пьянчужкам, — пробормотала Руби, а затем взяв Эмму под локоть, утащила в другую комнату. — Думаю, ещё одна бутылка вина, и мы переживём этот ужин, да? Или тебе-таки по душе кокаин?       — У тебя есть кокаин? — изогнула бровь Эмма.       — Уверена, что я припрятала немного в своей детской спальне, когда была здесь на прошлых праздниках, — задумалась Руби. — А знаешь, что? Не важно. Пара бутылок вина всё решат.

***

      С тех пор, как Эмма познакомилась с Руби, она уже побывала на четырёх таких вечеринках, и с каждым годом они становились всё нелепей и нелепей. Будучи малышкой Эмма редко праздновала Рождество. Типичные истории о своём детстве в качестве приёмного ребёнка помогали ей получить утешительный секс, точнее она могла бы его получать, если бы была более аморальной, но Рождественские вечеринки семьи Люпин были пародией на американский пригородный опыт. Дом, в котором Руби прожила всю старшую школу, теперь превратился в место, которое было увешано всякими мыслимыми и немыслимыми рождественскими декорациями, наполненное немного ворчащими официантами, которые разносили подносы с тарелками морепродуктов и крошечных сэндвичей, ещё был алкоголь. Слишком много алкоголя. Оу, и одиночек. Много-много одиночек.       Ведь «не-столь-секретные» намерения Дэнис Люпин состояли в том, чтобы выбрать будущего мужа для своей дочери. И если ей повезет, к вечеру она сведёт ещё парочку человек, включая Эмму.       Эмма доедала миниатюрную колбаску, когда её застукала Дэнис, так что она стала выглядеть напуганной, как парень-подросток с ружьём в руках.       — Эмма, — прощебетала она. — А вот и ты. Это — Филип. Отец Филипа владеет акциями в компьютерной компании. А ты ведь работаешь в одной из таких компаний, не так ли?       Филип неловко раскачивался из стороны в сторону, поскольку Дэнис дёргала бедного парня. Эмма улыбнулась, сочувственно кивнув влипшему парню.       — Так, — сказал Филип, переминаясь с ноги на ногу. Он был одет в хлопчатобумажные брюки и дезерты***. — Дэнис сказала, что ты работаешь с компьютерами.       — Ну, есть немного. Это больше…       — Эй, — прервала их внезапно Руби, которая стояла с бокалом водкатини**** в руке. — Дружище, она играет не за твою команду.       — Прости? — непонимающе моргнул Филип.       — Она не связана с твоей жизнью. Она не любит сосисочки… она вообще не колбасная девуля.       В этот момент Эмма ела очередную мини-колбаску, которую неловко пришлось спрятать в карман. Филип продолжал таращиться на них, не понимая к чему клонила Руби.       — Ты, конечно, извини меня, но о чём ты вообще?       — Она пыталась сказать, что я… — вздохнула Эмма.       — Огромная лесбиянка. Огромнейшая. Лесбиянка из всех лесбиянок, прям королева лесбиянок. В ней вся софтбольная команда лесбиянок, — сказала Руби, похлопав Эмму по плечу. — Так что не трать своё время. Сходи лучше попасись на пастбище, которое подходит тебе больше.       — Эм, конечно, — Филип начал отходить, при этом постоянно оглядываясь на Руби так, будто она собиралась вытащить нож и зарезать его. — Спасибо за, эм… разъяснение.       Зло посмотрев на парня, Руби отпила водкатини:       — Скорее всего, моя ненаглядная мамочка сказала ему, что ты стесняешься парней.       — Честно говоря, чувачок, меня это мало интересует. Ты же знаешь, что я здесь только ради бесплатной еды.       Руби драматически пригрозила ей кулаком:       — Но в этом и фишка. Она полагает, будто сможет впихнуть не желающий этого пенис в не желающую этого вагину. И это жестоко, — выпив весь коктейль, она зажала оливку между зубами. — Вот поэтому мой психолог загребает такую огромную кучу баблишка.

***

      Не прошло и десяти минут, как Дэнис уже знакомила Эмму с новой жертвой — наивным чувачком с хохолком. И единственным отличием на этот раз было тем, что Эмма ела шпинат, а не миниатюрные сосисочки.       — Эмма, это — Джон.       — Она лесбииииииииии! — заорала Руби через всю комнату. Когда Эмма оказалась в другом конце комнаты, брюнетка подняла бокал, отсалютовав ей.

***

      Казалось, будто Дэнис крепкий орешек, она вела парня под локоть в надежде, что в этот раз всё прокатит.       — Эмма, душенька моя, ты не поверишь, чем занимается Адам…       — Она жарит чик, — выкрикнула Руби, кажется, уже из другой комнаты.

***

      — Эмма, милая, позволь мне представить тебе Нэйвана…       — Полная лесби, необратимая хомо-дамочка!       Дэнис развернулась, пытаясь отыскать, откуда же кричит её нерадивый ребятёныш. Эмма заметила Руби, спрятавшуюся под сервировочным столиком с двумя бокалами в руках.

***

      Спустя час, Эмма пыталась выбраться на задний дворик, обнаружив, что не её одну посетила такая мыслишка. Там уже стоял мужчина в кожаной куртке. Эмма вздохнула.       — Пожалуйста, скажи, что у тебя ещё есть сигарета? Я даже готова дать пять баксов за неё.       Он повернулся, хитро улыбнувшись:       — Фактически, это не табак. В смысле, там есть немного табака, намешанным кое с чем зелёным.       — Вот чёрт. Ты у Санты в списке непослушных детей.       — Если я бы хотел быть самым плохим претендентом на очередное сватовство, то, да — предпочёл бы быть обкуренным в хлам.       — Понимаю тебя.       — Я — Флин, — представился он, передав ей косяк. — И «это сезон поделись с ближним своим», йоу.       — Ты и понятия не имеешь, как я это ценю, — выдохнула она, улыбнувшись. — Я — Эмма.       — Святой косяк, я слышал о тебе. Кто-то постоянно кричал о том, насколько ты лесбиянистая.       — Агась, это я. Настолько лесби, что это должно быть громко заявлено на вечеринке, — пожала плечами Эмма.       — Судя по всему, даже это не остановило Дэнис.       — Ни капельки. Я даже не упоминала того, что я уже не состою в сообществе «рынок одиночек», но я не думала, что она будет продолжать подсовывать мне члены. Снова, — она опять отобрала у него косяк, наслаждаясь спокойствием.       — Так, у тебя кто-то есть? — он изогнул бровь.       — Я… — она сделала жест рукой. — Эм-м…       — Одна из этих, а?       — Если бы мы были тем типом людей с отношениями Facebook, но понятно же, что мы не такие, то наш статус был бы «всё сложно».       — Она стоит этих «сложностей»?       — Полагаю, что да, — вздохнула Эмма.       — Это что-то вроде секса по дружбе?       — Больше смахивает на… секс по работе. Ну, если уж быть полностью честным, то босс с привилегиями.       — Чувачок. Чувачо-о-ок, — прокашлявшись, пробормотал Флин.       — Я знаю, — вздохнула она, а затем помотала головой, отказываясь от ещё одной затяжки. — Это полнейшая задница.       — Тебе надо поговорить об этом с марихуаной.       — Я думала, что как раз этим и занимаюсь сейчас.       Флин вдохнул, сощурив глаза. Выпустив идеальное кольцо дыма, он начал:       — Ты только что встретилась с марихуаной. А мы ведь могли поговорить о работе или детях. Но вместо этого, у нас с тобой будет серьёзный разговор о твоих проблемах с боссом, окей? — он кивнул, тем самым ответив на свой вопрос. — Окей!

***

      — А затем она просто поцеловала и оставила там, будто так и должно быть, но почему? Зачем сидеть со мной на бранче и проводить весь день, когда единственное чего ты хочешь, это просто заниматься сексом на работе?       — Она нравится тебе, — Флин наклонился и поднял палец вверх. — Она нравится-нравится тебе.       — Пф… В этом моя проблема, Флин. Мы знаем, что моя проблема в том, что она двойне мне нравится.       — Как хоть зовут дамочку?       — Реджина.       — От латинского слова «королева», ха!       — Она королева во всём. Удивительно, что не воображала-королева, но это приятный сюрприз.       — Она боится близости.       — Вряд ли. Я буквально видела каждую щель этой женщины, и знаешь, что самое сумасшедшее? Я должна увидеть ту её часть, которая не так великолепна. Я не шучу. Это какое-то безумие.       — Блин, я имею в виду не физическом плане. Она не хочет, чтобы ты постоянно была у неё в голове, сердце, мыслях и, возможно, дома.       — Оу, — вздохнула Эмма. — Ты знаешь, что ты уже второй человек, который мне говорит это за последние двадцать четыре часа?       — Тогда, я прав, — волшебным образом Флин достал ещё один косячок из кармана. — А я ведь говорил тебе, что марихуана всё шарит.       Когда одна из дверей патио открылась, к ним завалилась Руби. Буквально завалилась, потому что она чуть ли не плюхнулась лицом в снег. Заметив Флина и Эмму, она ухмыльнулась, притянула к себе одной рукой бутылку вина, а в другой был уже пустой бокал, так как коктейль уже расползался пятном на белом снегу на заднем дворе.       — Счастливого мамочкиного проблемного дня, — сказала она, начав пить прямо из бутылки. ____________________ *Мэри Тайлер Мур — американская актриса, комедиантка, певица и продюсер, неоднократная обладательница премий «Эмми» и «Золотой глобус». **Обидчивая Салли — героиня комедийного телесериала «Шоу Мэри Тайлер Мур». Героиню Салли Джо Хокинс сыграла актриса Мэри Кэй Плэйс *** Дезерты — замшевые ботинки до лодыжки на резиновой подошве, имеют две, реже три, пары отверстий для шнурков. Дезерты напоминают дерби, только скроены проще. ****Водкатини — коктейль » мартини с водкой.