Step into my office, baby

      Спустя три секунды после посадки Эмма поняла, что шапка бини была не лучшей идеей, учитывая, что они теперь находились в тропическом климате. Неважно, насколько холодно и снежно было в Новой Англии – здесь было как в разогретой духовке.        – Пресвятые помидорки, –пробормотала она, снимая шапочку и проводя рукой по непонятному безобразию на голове. Если несколько высокопоставленных лиц и уставилось на этот ужас, она этого не заметила, да и не хотела.       Скорее всего, они и так уже думали, что она – нимфоманка, у которой нет зеркала. И теперь их ожидания были настолько невысоки, что она могла их впечатлить только адекватным поведением.       Эмма была так поглощена размышлениями об аномальной жаре, что даже не заметила, что Реджина стоит чуть поодаль и, как по волшебству, успела переодеться в летнее платье. Она это заметила только потому, что какой-то чувак в белых брюках чинос чуть не сбил её своим чемоданом от Луи Виттон, и угадайте, к кому он торопился, улыбаясь как дурак? К Реджине-Мать-её-Миллс. И как же на это отреагировала Реджина? При виде его она расплылась в улыбке. Которая предназначалась белым чиносам. Белым чиносам!       – Реджина, – поздоровался с ней Белые Чиносы, и Эмме пришлось сдержаться, чтобы недвусмысленно не приспустить очки, чтобы испепелить взглядом этого мужика, который хриплым сексуальным голосом произнёс:       – Я так надеялся, что мы пересечёмся.       – Грэм? – Реджина улыбнулась ему искренне и с хрипотцой сексуально рассмеялась, и вот же блять, нет, ну ёптвоюмать, нет. – Ты что здесь делаешь?       – БрукТек переманил меня к себе месяц назад. Я сейчас работаю в лондонском офисе, ты представляешь? Ты уволилась ради более престижной должности, а через несколько месяцев я перевёлся. Жизнь – сумасшедшая штука, согласись? – говорил Белые Чиносы голосом «Трахни меня», а Эмма, самопровозглашённая королева «Трахни Меня» голоса, впервые услышала его со стороны.       – Не то слово, – ухмыльнулась Реджина, и Эмму озадачило, что в этот момент язык её тела ничего не выражал, и он что, сейчас положил руку на её предплечье? Он что, сейчас опустил пальцы на её предполечье в дюйме от локтя? О-о, он что, берёт её за грёбаный локоть? Все знают, что локоть – задница туловища! Неужели они серьезно…       А-а-а-а. Эмма только в эту минуту поняла, что так сильно наклонилась, что её чемодан угодил ей под ноги, и если бы не человек, поймавший её за руки, она бы упала на обочину.       – Я бы сказала джетлаг*, но мы вроде бы не пересекали часовых поясов.       Эмма поняла, что, изогнув бровь, вытаращилась на одну прекрасную блондинку. Она поднялась на ноги, придерживаясь за чемодан, параллельно пытаясь не упускать из вида Реджину и Белые Чиносы. Конечно же, от них уже и след простыл, а она сама по сути оказалась в руках другой женщины. Женщины, которая... просто умереть не встать, но она уже слишком поглощена человеком, на которого проецирует свои комплексы, связанные с матерью.       – Блин, простите.       – Пустяки, – блондинка не улыбнулась, но нельзя сказать, что и не улыбнулась тоже, – полагаю, ты впервые на таком мероприятии, иначе уже умоляла бы меня позволить задавить вас трансферу, – она уже не так крепко сжимает бицепс Эммы. – Кстати, классные руки.        – Э-э, ну спасибо, – Эмма всё ещё пыталась выяснить, куда делась Реджина, но поскольку за ними уже прибыли машины, все сотрудники БрукТек толпой ринулись туда.       Она бросила это дело, когда у неё забрали багаж, и залезла со всеми в фургон. Блондинка присела рядом и наконец-то наградила её улыбкой.       – Я – Хельга. Ты ведь графический дизайнер?       – Продажник, – рассмеялась Эмма.       – Да ладно? – изогнула бровь Хельга. – А по тебе и не скажешь.       – А что по мне скажешь? Разве от меня не веет чернильной краской и отчаянием? – подмигнула она. – Даже не знаю, обижаться мне или нет.       – Это комплимент. Большинство из отдела продаж выглядят так, словно у них душу из ноздрей высосали. В тебе ещё есть какая-то искорка. И… креативный внешний вид? Я бы так сказала.       Эмма послала ей взгляд, но, так и быть, подыграет.       – Ну да, конечно.       – Так, выходит, ты тим-лидер отдела продаж?       – Не-а.       Хельга выглядела всё такой же озадаченной, и её озадаченность только росла.       – О, так ты какая-то супер-пупер серьезная шишка? Глава отдела продаж?       Эмма фыркнула:        – Глава? Мне повезёт, если я задница. Задница отдела продаж. Может быть, даже очко отдела продаж, – заметив, как изменилось выражение лица Хельги, Эмме пришлось пару раз кивнуть, чтобы показать, что она говорит на полном серьёзе, – честно тебе говорю, я вроде как девятая в списке лучших в своём отделе, как-то так.       – Да ты шутишь. И кому же ты вдула, чтобы сюда попасть?       Если по-честному, у Эммы резко скрутило живот.       – А что? Ты что-то слышала?       – Чётко, – рассмеялась Хельга, недвусмысленно смерив её взглядом, – забавная, да ещё и симпатяжка. Знаешь, вот поэтому ты и здесь.       Ох, уж она-то знает.

***

      Кстати говоря о том, что она выехала на своём чувстве юмора, внешности и способностях обольщать начальство; не прошло и пяти минут после того, как она прибыла на курорт (супер модная гостиница, оформленная в духе современного колониализма), получила ключ и дожидалась очереди в лифт, как кто-то легонько в неё врезался. Ничего удивительно, учитывая, какая вокруг толпа, но, подняв глаза, увидела Реджину, которая уже была неподалёку и невозмутимо улыбалась, и Эмма просто не могла не улыбнуться в ответ. Реджина опустила руки ей на талию, наполовину скрытую под ручной кладью, и невзначай указала на сумку Эммы. Опустив глаза, Свон сунула руку в передний карман и заметила ключ-карту с номером комнаты. Когда она подняла глаза, Реджина уже направлялась в своё бунгало класса люкс.       Ну пипец.       В хорошем смысле «ну пипец». Плохое "ну пипец" – это обнаружить, что ещё один пассажир лифта – Белые Чиносы. Когда они заходили, он бросил на неё взгляд, наверняка подметив про себя её потрёпанный вид, и успел сложить своё мнение о ней, поскольку, судя по всему, он тот ещё пиздюк.       – Вы из БрукТек? – с долей сомнения поинтересовался он.       – Ага, – ответила она, потому что не собирается быть раскритикованной мужиком, который нацепил белые чиносы.       – Грэм Хамберт, – представился парень, протянув ей руку. Она сжала её так сильно, как только смогла и удивилась, когда он ответил ей тем же. – Информационные технологии и конфиденциальность.       – Эмма Свон, – проворчала она, продолжая стискивать его руку, – я так понимаю, вы знакомы с Реджиной Миллс.       – Ах да, Реджинушка, – улыбнулся он, и улыбка стала ещё сексуальней и фу-у и за чтооо? – я сотрудничал с ней на нашей прежней фирме. Она… ну, она – это что-то, правда?       Все ещё пожимая друг другу руки, не разрывая зрительный контакт, Эмма откашлялась:       – Вообще-то я сейчас с ней работаю над одним проектом.       – Серьезно? А с какого вы отдела?       – Продажи.       – Серьезно? – повторил он, отчего она только сильнее сжала его руку. – Странно. А что за проект?       – Это конфиденциально.       – Забавненько, как человек, который имеет дело с конфиденциальностью, я и понятия не имел, что у нас есть проекты, требующие защиты данных и …       – Наверное, она просто мне доверяет.       – Я не… в этом нет никакого смысла, – с трудом отдёрнув руку, он слегка ею помахал. – Неслабое рукопожатие, Свон.       Она поняла, что несколько минут не моргала, но кто ж считал?       – Мне все об этом говорят.       Дверь открылась, и он снова кивнул, ещё более озадаченный:        – Ещё увидимся.       – Не сомневайся, – сказала она, подавив желание прошептать «Я слежу за тобой, мужик». Вместо этого она попыталась выглядеть как можно более дружелюбной, но, как показывает зеркало лифта, она только производит впечатление душевнобольной.

***

      Поскольку они прибыли уже после ужина, сегодняшний вечер располагал лишь к распаковке вещей и подготовке ко сну. Тщательно изучив содержимое мини-холодильника, понаблюдав закат из балкона, приняв душ со всеми халявными шампунями, а затем переодевшись во что-то менее новоанглийское и выслушав споры какой-то парочки снизу о проблемах в общении и его привязанности к матери, Эмма решила, что пора, пожалуй, нанести визит исполнительному директору.

***

      – Нихера себе, – потому что этот номер, бунгало класса люкс, стоил того, чтобы ругнуться. Даже в полумраке одна только кухня с мини-баром походила на произведение искусства, которое с удовольствием можно созерцать. Вероятно, был бы здесь кое-кто ещё, ее так же можно было бы созерцать, но Реджина все ещё не вернулась, так что Эмма просто решила остаться и сделать ей сюрприз.       Кто бы мог подумать, что не ей одной пришёл в голову подобный план.       Выйдя из кухни, она услышала пронзительный вопль и столкнулась с бородатым в чём мать родила мужиком, развалившимся на диване. От этого зрелища Эмма выронила из рук пачку покрытых белой глазурью брецелей, которые она нашла на стойке. Всё рассыпалось по полу, что потом приведёт её в ярость, ведь она так ждала этих тупых крендельков, но к тому времени, как инцидент будет позади, они растают. Не то, чтобы она побрезговала бы съесть растаявшие брецели с пола, но...       – Эмма? Ты что здесь делаешь?       Грэм, да, Грэм, стоял посреди номера голый, благоразумно прикрыв подушкой своё хозяйство.       – Что я здесь делаю? – уклонилась она от ответа. – Мужик, ты серьезно? Какого хрена ты здесь забыл?       – Божечки, – произнёс он, побледнев, – я, наверное, ошибся, перепутал номер двери. Прости пожалуйста, это твой номер?       – Нет.       Его полный ужаса взгляд сменился недоверием.       – Это не твой номер?       – Нет, это не мой номер.       – Так ты в… – он сузил глаза. Судя по всему, они собирались завести разговор об очевидных вещах, – ты в чужом номере.       Эмма все ещё не сдвинулась с места, заняв оборонительную позицию. Она моргнула, понимая, что он только что пытался сказать. Весь разговор может состояться одними взглядами.       – Похоже на то, ага.       Так-так, мисс Тинг**       – И ты знаешь, чей это номер?       В эту игру могут играть двое, Белые Чиносы.       – Да, мне прекрасно известно, чей это номер.       Да неужели, Любительница Спортивных Лифчиков?       – Так ты не случайно находишься в чужой комнате.       Я не собираюсь этого говорить, ты, мешок с писюнами.       – Определённо.       Просто скажи её имя, лохудра с отдела продаж.       – И чей же это номер?       Съешь мои труселя, любитель отбеливания зубов с жиденькой бородкой.       – Прости, это так неловко. Я могу вернуться на кухню и закрыть дверь, если хочешь одеться и уйти.       Готов поспорить, что ты ни с кем не спала из юридического отдела, тупица-неудачница.       – Буду с тобой откровенным, мне некомфортно, что ты в чужом номере.       Нет, но я спала с исполнительным директором, ты, пиздёнка скользкой рептилии.       – О, так у меня есть разрешение.       И у меня, доска-два соска.       – Скажу-ка я тебе из личного опыта – разрешение – не то, что по закону защищено этой компанией. На самом деле, вот это всё – главное основание для иска о сексуальном домогательстве.       – И это мне сейчас говорит мужик, прикрывающий свой пенис подушкой.       Он посмотрел на подушку, потом снова на Эмму.       – Туше. Послушай, я оденусь и уйду, поскольку, судя по всему, всё это полное недоразумение. Просто хочу расставить все точки над "і": никто не узнает, что я здесь был, поскольку никто не узнает, что и ты здесь была. Я так понимаю, это у вас далеко не впервые.       – Ты меня сейчас шантажируешь или…       – Я избавляю тебя от проблем, – закончив на этом, он скрылся из вида, молниеносно переоделся в розовые шорты и белую футболку поло, а затем выскочил из номера. Она стояла у стеклянной двери, наблюдая, как он бежит по освещённому звёздами пляжу, и вздыхая.       Ну, вот теперь вся эта фигня намного усложнилась.

***

      Спустя примерно полчаса пипикнула открываемая дверь и послышался мягкий стук каблуков в другой комнате номера. Эмма сидела в темноте спальни, слушая шум прибоя и наслаждалась бокалом совиньон-блан, бутылка с которым стояла на стойке, а рядом записка «Приступай». Зажегся свет, и она повернулась, замечая Реджину, поправляющую волосы. При виде Эммы она невольно улыбнулась.       – Хэй.       – Привет, – Эмма подняла бокал вина.       Ухмыльнувшись, Реджина наморщила нос.       – Вижу, ты получила мою записку.       – Предположила, что под «приступай» ты имела в виду вино.       Скинув туфли, Реджина присела в плетеное кресло рядом с блондинкой.       – Естественно. Я не хотела, чтобы ты начала без меня хоть что-то, что я не хотела бы пропустить.       Эмма пыталась сохранять спокойствие, но когда предложение сопровождается таким сексуальным взглядом, ни о каком спокойствии и речи быть не может.       – Я не помню, чтобы в том договоре, который мне пришлось подписать, было что-то сказано про самообслуживание.       – Возможно, нам стоит внести поправки.       – Так теперь без тебя мне нельзя будет кончать?       – Я же без тебя не кончаю.       – Пф, чушь собачья, – фыркнула Эмма.       Реджина рассмеялась тем своим смехом, от которого у Эммы внутри всё вибрировало.       – В этом ты права, – она наклонилась к Эмме, произнеся шёпотом, – хочешь секрет?       – Когда ты говоришь это таким тоном, то да.       – В ту ночь, после того, как ты опоздала на ту встречу, я думала о тебе.       – Да ну, – ухмыльнулась Эмма.       – Да, – ответила Реджина, снова запустила руку в волосы, а потом приложила большой палец к губе, – я хотела заставить тебя выругаться уже по другой причине.       – Бля, – прошептала Эмма, потому, что серьёзно. Нет, ну серьезно.       – Вот как сейчас, – сказала Реджина, и, выключив свет, опустилась на колени.

***

      – Бля-я, – протянула Эмма, теперь уже не шёпотом, но со стоном, двигая пальцами и наблюдая, как Реджина извивается под ней, и почти подскочив от её внезапно резкого вздоха и высокого вскрика. – Тсс, – она прижала губы к уху Реджины. – Не хочу, чтобы нас соседи услышали.       Реджина схватила её за затылок, запуская пальцы в волосы:        – Нахер соседей.       – Соседи – это… пиздец, как офигенно – мой босс.       А в перерывах между вздохами:        – Я твой босс.       – Вы все… чёрт… мои боссы.       Прижав её к себе ещё ближе, она укусила Эмму за мочку уха, и в этот момент трудно было думать о том, чтобы сохранить это всё в тайне от коллег своего работодателя, когда это Просто. Так. Чертовски. Хорошо.

***

      Позже Реджина лежала на животе, а Эмма сидела, откинувшись на спинку кровати; одеяла и всё остальное валялись на полу. Морщась, Эмма потирала запястье, хрустя пальцами.       – Честное слово, я скоро заработаю синдром запястного канала****       Реджина фыркнула в подушку, и хоть технически Эмма не могла видеть её лица, догадывалась, что та закатывает глаза.       – От печатанья?       – И фистинга.       Повернувшись к ней, Реджина ухмыльнулась.       – И всё это производственные травмы.       – Считаете себя такой умной, мисс Миллс.       – А как иначе, я ведь исполнительный директор, – и эта вечно зловещая улыбочка немного смягчилась, – кровать, значит.       – Так они называют эту штуковину, всё верно.        Реджина легонько на неё замахнулась.       – Ты знаешь, что я имела в виду, Свон.       Она словила её руку и поцеловала ладонь.       – Ага, знаю.       – Я думала, что твои умения на столе, на полу и у стены более чем приемлемые. Насколько же приятным было моё удивление, когда оказалось, что в кровати твои таланты раскрываются в полную силу.       – Лесть далеко вас заведет, мисс Миллс, – усмехнувшись, Эмма закусила нижнюю губу, но кое-что её гложет, и, вероятно, она разрушит этот момент, но она всё равно тупая идиотка и... – Ты знаешь Грэма Хамберта?       Приподняв голову, Реджина нахмурилась:       – Что?       – Грэм Хамберт. Я познакомилась с ним в лифте. Сказал, что знает тебя.       Даже в лунном свете, лицо Реджины стало нечитаемым.       – Я работала с ним на прежней фирме, так что да, знакома.       – Только работала?       Натянув одеяло обратно на кровать и прикрыв грудь, Реджина нахмурилась:       – К чему ты ведешь, Эмма?       – Ой, ну даже не знаю. Просто как-то странно, что твой бывший коллега ожидает тебя в твоём номере голышом, если вы просто работали вместе.       – Что? – Реджина села на кровати, сжав покрывало так, что костяшки побелели.       – Ага, за час до того, как ты появилась, я пришла к тебе в номер, а этот мужик развалился на диване, прикрывшись одной только сраной подушкой. Или это такое нереальное совпадение, или пережиток прошлого.       Тысяча колёсиков, казалось, крутилось в голове Реджины.       – Он, наверное, ошибся.       – Точно. Так он и сказал. Сильно, видать, ошибся. Потому как вас, ребятушки, связывает лишь работа.       – Мы… – Реджина уставилась на порог, стену, куда угодно, лишь бы не смотреть на Эмму, и это от неё не укрылось, – признаю, иногда мы вели себя немного непрофессионально.       Эмма простонала, накрыв лицо в подушкой.       – О Господи, ты серьезно?       Реджина послала ей взгляд:       – Что, хочешь сказать, у тебя безупречное прошлое?       – Мои бывшие не появляются на бизнес встречах с грёбаной подушкой на своих причиндалах, нет!       – Он не мой бывший. Мы даже официально не встречались, это был просто сексуальный…       Всё это отзывается в ней самым ужасным образом.       – Ты серьезно?       – Эмма, правда, это было всего лишь…       – Потрахушки с сотрудником без всяких там ярлыков? Случайный половой акт на рабочем месте, что привёл к кульминационному перепихону на корпоративной встрече? – поднявшись на ноги с тяжестью в животе, Эмма обошла комнату в поисках одежды. – У тебя всегда есть игрушка на работе или только в последних десяти фирмах?       Реджина вздрогнула, а затем протянула руку, будто ища, за что можно удержаться.       – Эмма, пожалуйста, тише.       – Ага, а то это будет такой позор, если вся компания узнает что ты ходячий сексуальный иск о домогательствах.       – Эмма, прошу тебя. Всё было совсем не так, и сейчас всё совсем по-другому. Я не… я не знаю, как сказать тебе…       – Чудненько, я избавлю тебя от неприятностей, – она натянула джинсы, майку без лифчика, поскольку была не уверена где чей и ну нахер всё это, пошло всё нахер, и...       Рука легла ей на плечо. Реджина стояла голая позади неё, в глазах слёзы.       – Эмма.       – Мне нужно вернуться в свой номер.       – Просто… – Реджина поморщилась, будто не хочет этого говорить, но должна. – Прости. Я всё могу объяснить, только дай мне шанс.       – Мне нужно время, – вздохнула Эмма, стараясь не смотреть ей в глаза.       – Да, конечно, – кивнула она, – если тебе нужно.       – И даже не вздумай заявиться ко мне, потому что я не собираюсь тебе говорить, какой у меня номер.       – Технически, у меня есть список всех номеров сотрудников, – сказала Реджина с виноватым видом.       – Да что ж такое, – простонала Эмма, вскидывая руки, – ну, тогда даже не думай о том, чтобы посмотреть, какой у меня номер и прийти. Меня всё равно там не будет. Здесь ведь есть какой-то дешевенький гавайский бар?       – На самом деле, он довольно престижный…       – Ёбушки-воробушки, – простонала Эмма, обуваясь, и вышла из номера Реджины.       Закрыв за собой дверь, она пошла по коридору, стараясь не шуметь, стараясь не плакать и не вопить.       – Эмма?       Это Голд, и его ключ вставлен в дверь. Эмма вздохнула.       – Я и не знал, что у вас бунгало класса люкс, – сказал он. На нём безразмерные яркие гавайские шорты и сланцы Birkenstock****.       – Ага, – сказала она, скрестив руки на груди, – я искала бар. Кажется, это не бар.       – О-о, – он просиял, указывая на конец коридора, – идешь до конца, а потом два раза налево. Покажи им свою карту БрукТек - и напитки получишь бесплатно.       – Звучит опасно, – в её нынешнем психическом состоянии это было сказано на полном серьёзе. Помахав ей на прощание, Голд исчез в своём номере. В тишине коридора она пыталась убедить себя вернуться и лечь спать, и это было бы сейчас лучшим решением, но вместо этого она направилась в конец коридора и дважды свернула налево. ____________________ * Джетлаг – синдром смены часовых поясов ** Мисс Тинг – саркастическое выражение, означающее надменную женщину, любительницу покрасоваться своими прелестями и флиртовать со всеми подряд. Считает себя выше других, хотя на деле совсем не так. *** Синдром запястного канала – неврологическое заболевание, проявляющееся длительной болью и онемением пальцев кисти. **** Birkenstock – знаменитая немецкая компания-производитель ортопедической обуви, одна из старейших в Европе. Ею созданы сандалии Birkis с анатомической стелькой, ставшие эталоном удобной обуви.