Черное солнце, белый снег

Иссенйорд смотрит мне в душу слепыми глазницами своих побеленных стен, в которых черные квадраты окон кажутся огромными зрачками. Я смотрю на эту безрадостную картину и повожу плечами: холод здесь чувствуется чуть ли не сильнее, чем в открытом поле. Воспоминание о ночной встрече снова сбивает меня с толку, и я не могу думать ни о чем другом. Его голос, белые одежды, черные глаза, знак на моей коже… Навстречу нам идут двое мужчин, и Эльке, как самая старшая, решительно выступает вперед. - Кто такие? – спрашивает один из них. – Зачем пришли? - Я Эльке Бергер, - отвечает она. – Из Форта-Перселс. Это, - она переводит взгляд на нас с Тарьей, - мои дочери. Я ищу своего сына, Алека Бергера. - Вашего сына? – переспрашивает второй. – Уж не из беглецов ли? - Из беглецов. Мужчины переглядываются, а затем один из них – тот, что старше – достает из колчана стрелу и бьет ею по земле. - С миром ли? - С миром, - эхом откликается Эльке, принимая стрелу из его рук и ударяя в ответ. Мы с Тарьей следим за этим всем с нескрываемым удивлением. Откуда Эльке знать этот обычай, если она ни разу здесь не бывала? - Меня зовут Кесталл, - говорит старший. – Это Харолд. Жители Иссенйорда будут рады помочь вам в ваших поисках. Меня слегка настораживает то, что эта фраза из его уст звучит как заученный текст, но думать об этом некогда – Эльке уже поравнялась с мужчинами и взяла Тарью за руку, будто взаправду дочь. Я шагаю позади всех, на всякий случай держа арбалет так, чтобы в любую секунду можно было выстрелить. Я никогда не видела Иссенйорд. Его земля будто дышит холодом, а редкие горные деревья выглядят безжизненными скелетами, обросшими корой. Так, с ходу, и не разберешь, что мы в горах – деревня расположена на огромном плато, по которому гуляет ледяной ветер. Солнца здесь и так мало, а вся эта картина выглядит так, как будто его здесь отродясь не бывало. Непонятно, чем живут здешние люди – мне вот совсем не верится, что на такой земле может хоть что-то вырасти. Находиться здесь – как будто распахнуть себя настежь и бросить на растерзание проклятому ветру. А если выбраться и пойти выше в горы, то можно будет, наверное, увидеть совершенно другой мир – фьорды, синее небо и огромные крутые склоны… - Кесталл! – окликает его Эльке. Голос у нее сухой и властный. – Нам нужна комната здесь, в деревне. Мы останемся где-то на неделю. - Так долго? – шепотом спрашиваю я. – Эльке, я спорила с временем за каждую секунду, только бы двигаться быстрее. За это время с Алеком ведь может случиться что угодно. - Что угодно может случиться и в то время, пока мы будем идти, - возражает она. – Не думай о нем все время, Магритт. Смотреть вперед – это, конечно, хорошо, но и под ноги иногда тоже надо поглядывать. Как раз в этот момент я зацепляюсь ногой о какую-то корягу и чуть не падаю, так что приходится признать, что Эльке все-таки права. Я замолкаю и принимаюсь внимательно рассматривать землю под ногами, краем уха слушая разговор впереди идущих. - Будет вам комната, - так же сухо откликается Кесталл и переводит взгляд на меня. – Тоже брата ищешь? Молода еще в одиночку по лесам шастать. - Мне семнадцать! – вспыхиваю я. – И откуда вам знать, в одиночку или не в одиночку! - Она храбрая, - говорит Эльке, как бы успокаивая нас обоих, и ее слова приятным теплом растекаются в моем сердце. – Небось видели ее? - Видел, как же, - непонятно бурчит Кесталл, и Эльке крепче сжимает мое плечо: не высовывайся, мол. – Харолд, чего воды в рот набрал? Разговаривать с гостями не учили? Молодой человек, до этого словно ушедший в свои мысли, нехотя поднимает голову и оглядывает наше сборище. Мы встречаемся взглядами, и я невольно сравниваю его с ночным всадником. Нет, не он; а мне, в самом деле, пора перестать думать о всякой ерунде. - Рад знакомству, - говорит Харолд, смотря только на меня. У него темные спутанные волосы, завязанные в хвост, и светло-серые глаза, такие, как у Тарьи. Я выдерживаю его взгляд так долго, пока он сам не отводит глаза. Кесталл ведет нас окольными улочками, и я понимаю, что Иссенйорд – скорее маленький городок, а не деревня. Окна в здешних домах большей частью выбиты и занавешены чем попало, а кое-где на улицах стоят покошенные фонари. Все здесь, и земля и небо, пропитано холодом настолько, что наша квартира с ее вечными сквозняками начинает казаться чуть ли не курортом. День только начинается, и я вижу на улицах местных жителей – большей частью мужчин. Они идут навстречу нам, одетые в коричневые робы и ржавые каски. Шахтеры, догадываюсь я и поворачиваюсь к Харолду: - Вы здесь на шахте работаете? - Нет, - отвечает он, и я понимаю, что холодом здесь не только земля пропитана. – Я сын предводителя. - Предводителя чего? – переспрашиваю я. - Ну, главного в нашем городке, - Он снова замолкает, пристально разглядывая меня, и это уже начинает напрягать. – Из Форта-Перселс, говоришь? Плоховато выглядишь как для городской. - Форта-Перселс – больше не резиденция Ромейнов, - возражаю я. – Прошло семь лет, Харолд. Вам страшно будет представить, что там у нас творится. - А дети?.. - Уходят уже несколько недель, - говорю я и удивляюсь своему спокойствию. – Алеку было одиннадцать. Мы снова умолкаем, а я принимаюсь разглядывать окрестности. Мы выходим в центр, и мой взгляд натыкается на скудный маленький рынок, вокруг которого бродят несколько типов в темно-синей форме. Они слишком похожи на карателей, и я торопливо спрашиваю: - Кто это? - Надсмотрщики, - говорит Харолд. Эльке негромко беседует с Кесталлом, и краем уха я слышу, что они обсуждают то же самое. – Местная контора свихнувшихся служителей порядка. - У нас их называют карателями, - Я отвожу взгляд от рынка и принимаюсь смотреть в пустые окна. – Причем беды от них больше, чем от мародеров… Да чего вы на меня так смотрите? Я вам не памятник и не картина! - Ты так похожа на них, - Его взгляд на секунду теплеет. – Слишком похожа, чтобы не заметить. - Похожа на кого? – недоумеваю я. - На тех, кто пришел из города, стоящего у солнца. Комната, которую отдает нам Кесталл, находится в маленьком домике на окраине Иссенйорда. Здесь всего одна узкая кровать и одно окно, плотно заклеенное какой-то картонкой и заколоченное досками. Стены и пол абсолютно голые, вернее, пола нет вообще – сквозь прогнившие доски проступает холодная земля. - Это ваше на неделю, - говорит Кесталл, пока мы осматриваемся. – Если соберетесь раньше, воля ваша, но никак не дольше. Провизии у вас достаточно, если что – рынок вы видели, воду натаскаете из колодца. Как только вас позовут, явиться на общий сбор, ясно? - На какой еще сбор? – резко спрашивает Эльке. Кесталл и Харолд задерживаются в дверях и смотрят на нас оценивающе. - Если вы хотите найти своего мальчика, - говорит старший, - то вы придете. Они покидают дом, а мы остаемся сидеть втроем на кровати, на которой и сидеть-то толком невозможно. - Да уж, хорошо нас приняли, - Тарья первой нарушает молчание. – Хотя лучше, чем шататься по лесу. - Скажешь тоже! – фыркаю я. – В лесу тебе хотя бы никто не указывает, куда можно идти, а куда нельзя, и что можно брать, а что нет. Мы здесь как в клетке. И как только мы получим от них хоть какую-то информацию, мы уйдем отсюда. Надеюсь, всем понятно? - Всем, - говорит Эльке спокойно. – Я бы на твоем месте так не горячилась, Магритт. Ты так вцепилась в Алека, что света белого не видишь. - Я это уже слышала! – Встав, я подхожу к окну и вглядываюсь сквозь тонкую щель между досками. Унылая лампочка на потолке качается от порыва ветра. – Эльке, мне не будет места на земле, если на этой земле нет его. Искра, о которой ты сказала тогда, превратилась в пожар. И если я не найду Алека, то погасну, понимаешь? Погасну и догорю. Меня не будет, если не будет его. - Город, стоящий у солнца, - вздыхает она. – Магритт, это всего лишь легенда. - Правда? – спрашиваю я с насмешкой. – Харолд и жители Иссенйорда бы с тобой не согласились. И я не соглашусь. Она молчит минуты две, за которые лампочка на потолке успевает качнуться шесть раз и нацелиться на седьмой. - Верь во что хочешь, - говорит Эльке тихо и серьезно. – Верь, если это сделает тебя счастливой. Но никогда не забывай о тех, кто здесь, на одной земле, хорошо? – Я сажусь рядом с ней и кладу голову ей на плечо. – Никогда не забывай. - Никогда, - обещаю я. Мы сидим втроем в холодной комнате, и мне начинает казаться, что какой-то невидимый нам круг впервые замыкается в эти минуты.