Как страшно жить

      Похмельное утро после литературного вечера началось с того, что Наруто вломился в их дом. Плотная портьера отодвинулась, впуская свежий воздух раннего, очень раннего, сука, утра, щёлкнули ловушки — к счастью и сожалению, мимо, — а жизнерадостный голос возвестил:       — Какаши-сенсей, дайте я вас обниму!       — Кхм. Не надо меня обнимать, Наруто, я голый. Лучше закрой окно и объясни причину своей радости.       — Вы спите с Саске! — ещё более жизнерадостно возвестил Узумаки.       Учиха хмыкнул в подушку. Повод для радости и в самом деле был более чем странный.       — Хм. А почему тебя это вдруг порадовало? — Какаши честно решал дилемму, стоит ли одеваться ради такого сильно незваного гостя.       — Потому что все девушки теперь считают, что раз они не Какаши-сенсей, им ничего не светит! — Наруто подпрыгнул на месте. — И Сакура тоже! Какаши-сенсей, ну дайте я вас обниму? Я поверх одеяла, честно-честно!       — Ладно, обнимай, — вздохнул Какаши. — Но потом ты приготовишь нам чай!       — Какаши, ты как будто не его учил…       Узумаки радостно стиснул сенсея в объятиях, потом рванул в сторону кухни — разумеется, чуть не утащив за собой и одеяло. Одеяло-то по дороге упало на пол, но чтобы им укрыться, нужно было сначала встать…       Саске вздохнул. Ещё даже не рассвело, как можно быть таким жизнерадостным?       А ещё сам Какаши, заворчав на холод, прижался к нему в поисках тепла.       — Он же вернётся. С чаем. И рассказом, — предостерёг Учиха.       — Но я смогу доспать шесть минут…       — Я всегда знал, что ты лентяй, но что настолько соня — не подозревал.       — Можно подумать, не давал мне спать кто-то другой в твоём облике… Пять с половиной… — с кухни раздался звук разбившейся посуды. — Семь, если кто-то уберёт чашку.       — Девять, потому что он сейчас разобьёт вторую, — хмыкнул Учиха.       — Эй, теме, я не настолько неуклюжий!       Саске ухмыльнулся.       На кухне звякнула осколками вторая чашка.       — Сегодня же куплю нормальные, — Учиха третий день ставил чашки так, что не падали они только чудом, но и он сам, и Какаши были слишком шиноби, чтобы не подхватить уроненную посуду в полёте. А специально разбить или выкинуть надтреснувшую глиняную посуду не давало старое суеверие.       — Наруто имеет привычку не избегать даже стен. Куда тут деться бедным чашкам? — Какаши ещё попробовал подремать, но без одеяла было холодно, а Узумаки всё-таки умудрился заразить их своей жизнерадостностью.       Пришлось вставать, одеваться хотя бы в пижамку — с подшитой кольчугой, разумеется — и топать оценивать размах катастрофы.       Саске фыркнул вслед — это извращение с прикрытой тканью защитной сеткой он не полюбил буквально с первого знакомства — и не торопясь натянул шорты. Смысл спешить, если Наруто явно не уложится ни в пять минут, ни даже в десять?       — …а потом Сакура-чан сказала, что не против, что я её обнимаю! — Наруто активно жестикулировал, каким-то чудом умудряясь не проливать чай из заварочника, который держал в руках.       — Так вот почему ты стал спрашивать разрешения, — осенило Какаши.       — Так тебя можно поздравить со свиданием? — потянулся Саске.       — Ну… нет, — Наруто стушевался. — Я не позвал ещё.       — Добе!       — А вдруг Сакура подумает, что я специально?       — А ты разве не специально? — уточнил Какаши, пытаясь найти что-нибудь в холодильнике. Выходило плохо, даже со всеми навыками шиноби.       — Я не хотел, чтобы ей было плохо, — отмел подозрения Узумаки. — Я вообще думал, что Саске будет клан восстанавливать.       — Я Орочимару генетический материал сдам, он восстановит — мало не покажется.       — Эй, ну я же не про это вообще!       — А я про это, — ухмыльнулся Саске. — Узумаки, разливай уже чай, а то остынет.       Наруто пробурчал что-то невнятное и начал разливать.       — Но она же!.. Я не хочу, чтобы она думала, что я пользуюсь её горем. А как вы вообще сошлись, а? Поделитесь опытом!       — О! Я сейчас! — Какаши поднялся, чтобы уйти вглубь квартиры. Вернулся он оттуда со стопкой книг Джирайи. — Держи, просвещайся.       — Вы издеваетесь? — Узумаки возмущённо сверкнул глазами на стопку книг. — Зачем мне книги эро-сеннина? Да и вообще, вот к этим двум я черновики переписывал!       — Поверь, это будет лучше, чем наш опыт.       — Вам жалко сказать, да? — надулся джинчурики. — Или стесняетесь?       — Наруто, если ты не угомонишься, я тебя ещё разок поцелую, — лениво пригрозил Саске.       — Ч-чего? А Какаши-сенсей тебя не убьёт?.. Хотя какой, он только поржёт, — возмущение Узумаки быстро угасло. — Но всё-таки, ребят… ну, пожалуйста…       — Я уже не помню, — честно признался Хатаке. — Кажется, так было всегда.       — Тц, даже не смутился, — подосадовал Саске. — А я уж было подумал, что нашёл надёжный метод шантажа… Нам было одиноко, Наруто. Очень-очень одиноко. И мы ухватились друг за друга.       — Но… — непривычно серьёзные синие глаза. — А разве…       — Ты, может, и испытывал. А Сакура — нет, и не надо ей. Быть одному — плохо. Больно и холодно.       — Саске! — Наруто метнулся вперёд.       — Пусти, балбес, — прохрипел Учиха. Рёбра намекали, что энтузиазм джинчурики для них опасней ударов вражеских шиноби.       — Но ведь Какаши-сенсей — Хокаге… — несчастно выдохнул Узумаки.       — А это-то тут при чём? — Какаши приподнял брови. Нить разговора он слегка потерял, задумавшись, а как так действительно получилось. Всё шло настолько естественно, что переломный момент вспоминался с трудом.       — Я всегда думал, что когда стану Хокаге, меня все признают, — почти прошептал Наруто. — А Саске говорит — вам было одиноко…       — Не бойся, с тобой такого не случится, — Какаши с улыбкой покачал головой. — Тебе для этого не хватает важных элементов вроде въевшегося опыта АНБУ, интроверсии, пары застарелых фобий. Если так подумать, Наруто, всеобщей любви и уважения ты уже добился безо всякого титула.       — Так что мне теперь, Хокаге не становиться? — возопил окончательно сбитый с толку Узумаки.       — Теперь тебе купить букет цветов и позвать Сакуру на свидание, добе, — хмыкнул Учиха.       — И да, ты уже пообещал стать Хокаге, так что я на тебя эту должность всё-таки взвалю. Не отвертишься. Но пока можешь посмотреть, какова будет реакция жителей на это. Ты помнишь, какие Сакура любит цветы?       — Эм… нет. Я вообще не знаю, какие цветы она любит, — скис Наруто.       — Она любит лаванду, но не чисто синюю, а сиреневую. Как раз подойдёт для скромного букета, который она может принять за пучок лечебных трав.       — Да зачем мне это?! — Наруто аж подпрыгнул.       — Это называется намёк, Узумаки. Сообщение, которое можно трактовать двояко. Поставит она твой букет в вазу — значит, она восприняла его именно как букет, и свидание — как свидание. Разложит сушиться — значит, просто полевые травы, а свидание — дружеская встреча в её глазах. Способ задать вопрос и получить ответ, не вгоняя никого в краску.       — Ух ты… — взгляд джинчурики стал отчетливо восхищённым. — Как круто… а можно я и дальше буду с вами советоваться?       «Ксо», — про себя подумал Какаши.       — Конечно, Наруто, конечно. Только постарайся вламываться хотя бы после рассвета, ладно?       — Я могу даже записываться на приём! По графику!       Хатаке посмотрел на него с сомнением, но всё же согласился:       — Договорились.       Говорил же ему Минато-сенсей, что ученики — это навсегда.       — Учти, придёшь не по расписанию — я брошу табуретку и в тебя, — Саске обнял Какаши со спины, укладывая подбородок ему на плечо.       — Теме! — весело фыркнул Узумаки.       Но, кто бы был против, когда взрослые ученики — это, оказывается, здорово.

***

      На следующий совет по отношениям от пары из убеждённого одиночки и признанного засранца Наруто пришёл по расписанию и такой… счастливо-потерянный, что прямо даже непонятно, как к нему относиться.       — Рассказывай, что случилось…       — Сакура-чан половину моего букета поставила в вазу, а половину оставила сушиться, — несчастно признался Узумаки. — Я уже всю голову сломал, пытаясь понять, что это означает.       — Это означает целых три вещи.       — Какие? — Наруто вскинулся, глядя с надеждой.       Какаши-сенсей умный, он разберётся. Вон, даже теме приручил так, что тот целыми днями у него за плечом стоит и никуда сбегать не собирается.       — Во-первых, ты не прислушался к моему совету и принёс слишком большой букет. Что было логично, с клонами лаванду обдирал?..       — Нет, — помотал головой Наруто. — Вы же сказали — красиво надо… а с клонами получилось бы неаккуратно.       — Насколько большой получился букет?       — Ну… вот такой, — Узумаки показал обхват пальцами. Вышел большой пучок, но ещё не охапка.       — А какая у Сакуры была ваза?       Наруто задумался, обрисовал руками нужные очертания и объём. Вазочка у Сакура была совсем небольшая, самая простенькая. Такие обычно рассчитаны на один-два цветка, но и их Харуно дарили нечасто.       — Влез бы в неё твой букет целиком?       Наруто озадачился. Помотал головой.       — Так что это действительно было свидание, но Сакура просто не смогла найти подходящую вазу для твоего букета. А ещё это сигнал — не торопись. Было бы желание, Сакура вазу бы нашла. А так… пытается вписать новые обстоятельства в привычные рамки.       — Как всё сло-ожно-о… — протянул Наруто. — А что тогда дальше делать?       — Позови её на свидание через три дня. И подари букет других полевых цветов.       — А почему через три?       — Тогда у неё будет выходной от дежурств. Выучить график дежурств тоже было бы неплохо. Как и провожать её до дома после дежурств.       — Какаши-сенсей, а вы откуда это всё знаете? У вас же не было девушки.       — Я тебе уже давал материал к ознакомлению.       — Это что, по книгам эро-сеннина?!       — Да, Наруто. А в книгах, которые тебе давали в Академии, можно научиться быть очень крутым шиноби.       — Да быть того не может! Они же все ужасно скучные!       — Ну… продолжай считать, что это только я такой беспричинно умный, а не все люди, умеющие быстро и с удовольствием читать. Саске, твои рекомендации?       — Будешь встречать Сакуру — купи мороженое. И не улыбайся так каждой девушке, которая к тебе подойдёт.       — А улыбаться-то почему нельзя?       — Улыбайся, но менее размашисто. Сакура же у тебя особенная?       — Конечно! Это же Сакура-чан! — Наруто взмахнул руками, чуть не сбив со стола Хокаге стопку бумаг.       — Вот и улыбайся так широко только ей.       Узумаки радостно просиял улыбкой:       — А парням-то можно?       — Лучше не надо, — Учиха непроизвольно дёрнул уголком рта. — А то тебе первый поцелуй ещё припомнят.       — У… так это жертвовать улыбками всем?       — Всего на пару зубов, — Какаши показал как. — Разве она этого не достойна?       — Ну… да, достойна, но…       — Никаких «но». Иди выполнять план.       Озадаченный, можно даже сказать — загруженный новым знанием Узумаки покинул кабинет.       — Хитро, — негромко заметил Саске. — Теперь на радостях от того, что можно, Наруто будет улыбаться Сакуре раза в три ярче.       — Спасибо. А ты чего второй раз за сутки вспоминаешь свой первый поцелуй?       — Опасаюсь, — честно признался Саске. — Девушки решили, что им не светит… но вдруг не только на них действует? Или решат, что я плохо на тебя влияю.       — Ты опасаешься сбора мужского фан-клуба? — удивился Какаши. — Логично, но вряд ли он соберётся. Ты потратил очень много усилий, чтобы испортить себе репутацию. А насчёт испортили… Предлагаю тебе сходить прогуляться. Повыяснять, с кем спят потенциальные осуждальщики.       — Зачем? — удивился Учиха.       — Компромат собери, наличием которого ты будешь всех отгонять.       — Думаешь, будет что-то действительно стоящее? — усомнился Саске, который лучшим «компроматом» считал Кусанаги.       — Угу. Заодно и сам увидишь специфику вопроса. Правда, возможно, местами тебе захочется её развидеть…       — Вряд ли это будет круче особой лаборатории Белого Змея, — хмыкнул Саске. — На тебя тут не совершат покушение, пока меня не будет?       — Если административное — я помню, где табуретка. Если с целью убийства — приходите скорее, хоть чем-то привычным займусь…       Дверь открылась будто бы с ноги, но посетителем оказался не Наруто.       — Вечный мой соперник! Поздравляю! Я слышал, молодость твоя снова в разгаре!       — Ну, я пошёл, — в умении быстро ориентироваться Учихе отказать было нельзя. А с Майто Гаем он всё-таки был знаком, хоть и шапочно.       Зато Ли Саске знал гораздо лучше. И совсем не хотел проверять, на что способен его обожаемый сенсей.       — Иди, — Какаши кивнул, разглядывая своего вечного друга с сомнением.       Как он умудрился открыть дверь будто бы с ноги, но при этом сидя в инвалидном кресле?.. Рукой толкнул, что ли? Но у этого движения совсем другой импульс получается…       — Я вроде бы не старый…       — О да! Теперь я это вижу! — Гай въехал, закрыл за собой дверь. — Весь город завидует твоей молодости!       Какаши покачал головой. Его первое раскрытие шарингана в Конохе привело к узнаванию множества ненужной информации. Очень большого количества. Информации, к которой его не готовили. Это потом он понял, что Учихи просто мило не стали проводить ему инструктаж — ничего смертельного, ничего, за что их могут осудить…       Но видели бы они руки того ирьёнина.       Гай между тем был привычно шумным, привычно жизнерадостным и как-то так заполнял собой весь кабинет, что совершенно невозможно было поверить — больше не шиноби. Калека. Это Гай-то? Да он, если ему в голову взбредёт подобное, на руках всю Коноху оббежать может. И не один раз.       — Как у тебя самого-то дела? — поинтересовался Хатаке.       — Великолепно! Моя сила молодости сегодня нашла выход!       — Подрался с кем-то?       — Мы пробовали силу юности!       — Надеюсь, ты не сплетника побил?       — Его силе юности не хватало выхода!       — Гай, ну ты как ребёнок…       — Мой вечный соперник, что за упаднические настроения? Не говори мне, что твой огонь молодости угасает, стоит юному Учихе покинуть тебя!       Какаши покачал головой. Слово «покинуть» неприятно кольнуло сознание. В воображении сразу начали появляться картинки того, что может получиться, если по каким-то независимым от них причинам им придётся расстаться. Какаши пришёл в момент наивысшей слабости. Тогда, когда была потеряна цель — предложил всего себя, без остатка. Он этого не планировал, действовал только на ощущениях. Но получилось…       …получилось то самое, о чём вчера переживал Наруто.       Плохо остаться одному в такой момент. Но воспользоваться чужой слабостью, заполнить собой всё, не давая и тени выбора — лучше?       От грустных мыслей пришлось отвлекаться попыткой уклониться от массивной чернильницы, которая летела, разбрызгивая вокруг себя содержимое.       — Стоит он того? — Гай посмотрел на него неожиданно внимательно, цепко.       — Да, — без тени сомнений.       — Справишься с ним?       — Да.       — А почему у тебя глаз такой печальный, будто не любовь, а труп соратника? — чуток возвращающаяся на лицо схема шумного шута.       — Потому что я идиот.       — От это правильно! Кто быстрее на руках вокруг города?!       — Гай, я Хокаге!       — И кому это мешает? — вскинутые в весёлом изумлении брови.       Какаши вспомнил, как они бегали наперегонки по отстраивающейся Конохе — и Гай тогда говорил, что после они уже так не смогут. Но тогда очнулась Тсунаде, и шляпа Каге миновала Хатаке. После была война…       — Мне нужно работать, — слабая попытка отвертеться.       — Никуда твои бумаги от тебя не сбегут!       — Если бы они сбежали, я бы первым предложил такой спор, — чистосердечно заявил Какаши.       — Ой, да ладно! Будто в десять минут не уложимся! Наложи хенге, и побежали!       — Хм… Ладно, уговорил!

***

      Вечером в маленькой квартирке-пещерке Какаши приготовил ужин средней скромности, дожидаясь, пока Саске вернётся со своей неоплачиваемой миссии. Хатаке прекрасно знал, что после использования додзюцу очень хочется есть. Да и шок заедать привычнее.       А шок Учиха явно заработал — иначе не выдал бы себя звуком открывающегося окна и не влетел бы настолько стремительно, пусть и сохраняя общее впечатление тёмной, изящной тени.       — Ты знал, — не обвинение, но констатация факта. Первым делом Саске рванул к раковине, отмывая руки с мылом.       — Угу. Кушать будешь?       — Буду, — кивнул Учиха, придирчиво изучая ладони. — Так ты поэтому не опасался, что про нас узнают?       — Угу. У меня в любом случае компромата такого рода больше, — Какаши обнял его за пояс. — Хочешь поделиться впечатлениями?       — М… нет. Разве что я очень рад, что Наруто не использует своих клонов ТАК, — Саске запрокинул голову, укладываясь затылком ему на плечо.       — У него для этого есть гаремная техника. Целых две.       — Но добе ограничивается только их психологическим воздействием. Причём на других.       — Ага. И большая часть его психологического воздействия приходится на то, что окружающие такие извращенцы. А с призывами видел случаи?       Учиха содрогнулся.       — Хвала ками — нет.       — Успокоился насчёт нашей тайны? — Какаши потёрся носом об изгиб шеи, вдыхая вкусный-вкусный запах.       — Меня не тайна волновала, а возможные последствия, — Саске прикрыл глаза, решая сложную дилемму. Ужин или всё-таки обнимашки? Риск был в том, что обнимашки могли плавно перетечь в что-нибудь ещё, есть всё-таки хотелось.       — Последствий не будет, Саске. Пойдём, поедим. Стресс надо заедать.       Учиха послушно дал увлечь себя к столу и палочками работал сноровисто, но взгляд то и дело вскидывал на Какаши. Глянуть — уползти глазами в сторону — снова стрельнуть взглядом. Как будто что-то сказать хочет, но не решается.       — Саске?       — Всё в порядке.       — Не сомневаюсь. У тебя какой-то вопрос?       — Не вопрос… — Саске всё ещё колебался. — Просто… оказывается, это важно, когда есть кто-то, кто может сказать «всё будет в порядке». И кому поверишь.       — Да, наверное, это так. Никогда не ощущал этого.       — А мне поверишь? — Учиха наклонил голову набок.       — Тебе? Поверю, — легко согласился Какаши, откладывая палочки. — Кстати, смотри, что у меня есть.       — Что это? — Учиха взял в руки свёрнутый листочек.       — Приказ о назначении личного охранника Хокаге. Будем возрождать традиции Йондайме.       — О? — Саске быстро пробежался глазами по иероглифам, коротко кивнул. Поднял глаза на Какаши.       Улыбнулся уголками губ.       — Всё будет не просто в порядке. Всё будет хорошо.       — Я о таком уже даже не мечтаю, — Хатаке покачал головой.       — Будет. Обязательно. Кагуя исчерпала запасы гадостей от судьбы на несколько лет вперёд.       Тихий смешок.       — Разве если так. Ты ведь не против такого назначения?       — У меня теперь есть официальное право метать во всех, кто ломится в твой кабинет, не только табуретку, но и кунаи. С чего бы мне быть против?       — Если с такой стороны смотреть…       Какаши улыбнулся, склоняя голову набок. Посмотреть действительно было на что. Саске безумно шло всё, что он на себя надевал, а уж форма АНБУ — так в особенности. Облегающий костюм подчёркивал безупречное телосложение, что среди шиноби не редкость. Но движения, манера двигаться. Экономная, да, но каждое движение — как удар под дых и одновременно неприличный намёк.       Саске легко пожал плечами, собрал тарелки, свято соблюдая правило, что готовивший посуду не моет. Несмотря на кучу довольно внезапных открытий, на душе у Учихи было легко и спокойно. И даже хотелось немного пошалить.       — Какаши, а ты сильно устал?       — Ах, если бы… С этой бумажной работой разве устанешь нормально?       — Пошли погуляем? Или даже помахаемся на полигоне.       Глаза Какаши загорелись. Конечно, они сегодня с Гаем намотали пару десятков кругов вокруг деревни, но это даже на лёгкую разминку не тянуло. Загорелись, но он сразу же напомнил себе, что он взрослый человек, сенсей и вообще Каге.       — Пойдём. Тренировка никогда не повредит.       — В полный контакт? — Учиха качнулся с носка на пятку, словно скрывая нетерпение.       — Хм… и почему мысли исключительно неприличные?.. В полный контакт.       — АНБУ нужно отдельно предупредить? — Саске быстро расправился с грязной посудой и теперь вытирал руки. — А то перенервничают ещё.       — Предупреди, если считаешь, что это поможет им не нервничать, — охотно согласился Какаши.       — В полный контакт — это с Сусаноо, — заметил Учиха.       — Тем более.       Учиха, не особо заморачиваясь, сообщил в пространство, что у них намечается тренировка в полный контакт, поэтому любого, кто влезет в бой, загонять будут вдвоём. Или втроём, если Узумаки присоединится.       — Пошли?       — Конечно, — Какаши улыбался.       Седьмой полигон, как и всё в Конохе, сильно изменилсся за это время. Расположение деревьев, новые холмы, речка в другую сторону течёт… Разве что деревья почти такие же. Прямо вековые.       — На раз, два, три?       Саске прикрыл глаза, распахнул уже активированный шаринган.       — Мы шиноби или где? Ты ещё команду дай «начали», как в старые добрые времена.       — М-м-м… Я ещё интересное задание придумаю, не сомневайся. А то пресловутой жажды убивать у меня в твоём отношении нет, так что нужна другая мотивация. Как насчёт соревнования, кто к кому больше прикоснётся?       — Одежду срезать можно? — Учиха намекающее пошевелил бровями.       — Хорошая идея, давай. Хм… Мне кажется, или число наблюдающих за нами уменьшилось?       — Интересно, после того, как с водолазками разделаемся, разбегутся совсем или позовут друзей?       — Хм… И когда это ты успел стать таким бесстыжим, радость моя?       — Когда меня норовила облапать каждая встречная девушка, — хмыкнул Саске.       И метнулся вперёд, выбрасывая руку с зажатой между пальцами звёздочкой сюрикена. Какаши хмыкнул и поспешил уклониться. А то ученик вырос во всех смыслах, и терять бдительность рядом с ним вовсе не стоило. Зато погладить кончиками пальцев по руке с сюрикеном… Учиха извернулся, вспарывая кончиком сюрикена краешек рукава, отпрыгнул, мягко пружиня ногами. Какаши повёл плечами. Он чувствовал себя закостеневшим в этих стенах бюрократии, не молодым и пружинистым, а статуей из хрупкого камня, которую оживили техникой. Так всегда бывает, когда долго не спаррингуешься.       Техника, атака, лёгкий веер кунаев… Секундное объятие в обмен на рукав. Вспышка катона, укрытая за огнём россыпь сюрикенов, полосующих жилет, знакомое чириканье молнии, смолкшее так же внезапно, как и возникло — и хлопок по плечу, одаривший слабеньким разрядом. Самым сложным во всём этом было не поддаться. Не замереть истуканом, когда аккуратно срезается часть одежды, не приластиться на прикосновение, а уклоняться, избегать и нападать самому.       А Саске, похоже, получал искреннее удовольствие от этой игры, сверкая шаринганом, выкручиваясь из-под рук и филигранно рассчитывая выпады с оружием. Через некоторое время Какаши ушёл в глухую защиту, не пытаясь больше задеть, только сосредоточенно пытаясь сохранить свои штаны. Это внезапно очень хорошо ему удавалось. Слишком хорошо. Учиха плясал вокруг, дразнился, рассыпал вспышки молний, катона и шарингана, бликовал сталью и весь был словно живой клинок-ручей — не угадаешь, где в следующий миг вынырнет.       — Стоп! — Какаши остановил бой, переводя дыхание. — Хватит.       — Сдаёшься? — Саске, от рубашки которого остались одни тряпочки, потянулся. Впрочем, штаны у него тоже обзавелись россыпью дырок.       Короткий кивок, небрежный взгляд в сторону.       — Думаю, нам лучше вернуться домой.       — Но мы даже наполовину не выложились…       — Домой, — отрезал Хокаге, первым отправляясь в стороны жилых кварталов. Саске рванул за ним, но всё же опоздал на пару секунд — Какаши успел прийти домой и закрыться в душе.       Учиха задумчиво потёр лоб и поставил греться чайник. Если он где-то напортачил, то лучше будет обсудить это за чашкой чая, чем насухую.       Через несколько минут на кухню вернулся Какаши с неловкой улыбкой на лице.       — Прости, я порушил все планы…       — Что именно я сделал неправильно?       — Почему сразу ты? — удивился Хатаке, присаживаясь с ним рядом. — Это мои тараканы. Я просто катастрофически не могу сражаться со своими, даже для тренировки. Есть вариант превращать это всё в шуточное соревнование, но не всегда выходит. Когда бой начинает напоминать действительно бой… меня перемыкает.       — Сказал бы сразу, — Саске залил заварку горячей водой. — Могли бы и просто наперегонки побегать.       — Надеялся, что обойдётся. С тобой перемкнуло сильнее.       Учиха задумчиво посмотрел на чайник, мысленно плюнул на все эти уловки. Развернулся, оседлал колени. Поцеловал жгуче, почти кусаясь.       — Из-за того, как погибла твоя команда?       — Да. И из-за этого тоже, — неловкая улыбка. — Не хочется этого повторять, даже играясь.       — Значит, не будем. Прости, я не знал.       — Ничего страшного. Зато у нас есть другие способы устать, м?       Саске ухмыльнулся, провокационно поёрзал:       — А как же чай?       — Можем совместить.       — Это как? — заинтересованность.       — Хм, — Какаши отметил, что на пути мести мало попадались эротические гравюры. — Пить чай и гладить друг друга как минимум. И целовать горячими губами шею, м?       Широко распахнувшиеся глаза выдали, что, несмотря на темперамент, запредельное нахальство и здоровую долю бесстыдности, Учиха ещё совсем неопытный. Даже скулы чуть зарозовели — правда, вряд ли от смущения. Скорее уж от предвкушения.       Как здорово, что им ещё столько много хорошего предстоит открыть.