Parler A Mon Pere

Внезапное появление Марии Стюарт в моем особняке застигло нас с Эриком врасплох. Остолбенев, мы смотрели на нее несколько минут, прежде чем сама королева решила прервать это затянувшееся молчание. Краем глаза я заметила, как Эрик слегка поклонился ей. — Кристина, а кто этот мужчина? — она окидывала нас обоих своим высоким взглядом. А я думала как же представить его. Боже мой, сердце сейчас выпрыгнет из груди! — Это… — промямлила я, — это месье Эрик Дестлер, — пока я объявляла его имя, Мария приблизилась к нам настолько, что могла с легкостью коснуться нас. Она протянула Эрику свою руку, а тот, поклонившись, взял ее и поцеловал руку, одетую в белоснежную перчатку. — Месье мой маэстро, Ваше Величество, — поспешила я с объяснениями. — Ах, так это Вы научили Кристину так волшебно петь и мастерски играть на рояле? — Мария лучезарно улыбалась, ее ни капли не смущал внешний вид моего учителя. На ее лице не было и толики страха или отвращения. Либо она действительно так чувствует, либо хорошая актриса! — Уверена, Ваши таланты весьма огромны. — Вы мне льстите, Ваше Величество, — наконец-то подал голос не менее меня испуганный Эрик. — Что Вы, месье, я вижу талант в людях, — теперь же женщина просто сверлила меня взглядом. — Мы только что закончили заниматься, и я предложила маэстро отобедать со мной. Вы присоединитесь к нам, Ваше Величество? — предложила я. — С удовольствием, Кристина, — согласилась Мария. — Кристин, я думаю, мне будет лучше уйти, наше занятие все равно уже закончилось, — Эрик смотрел на меня таким взглядом, что я думала, он сейчас заплачет. — Но, — хотела бы я возразить, да не могу, потому что не хочу делать ему больно. — Месье Дестлер, не уходите, прошу, — настояла Мария, — составьте нам с Кристиной компанию. Я хочу пообщаться с человеком, так близко связанным с искусством! — Если Ваше Величество настаивает, — вздохнул Эрик. — Я прошу прощения за свою дерзость, возможно, Вы бы хотели, чтобы я одел маску? — Маску? Разве Вы носите маску? — удивилась королева. — Что ж, если Вам самому будет легче, то я не буду возражать. — Тогда, с Вашего позволения, я отлучусь на несколько минут, — Эрик поклонился и покинул холл. — Кристина, почему Вы мне не сказали, что планируете заниматься здесь музыкой? — спросила Мария, как только мы остались наедине. — А разве мне запрещено развиваться? Я же не на публике пою, а для себя, — я пожала плечами, ведя Марию в столовую. — Да нет, не запрещено, дорогая… Просто… Ты была наедине… — Прошу прощения, Ваше Величество, — я перебила мысль Марии, потому что прекрасно поняла, чем она заканчивается. Я не должна вызывать подозрений и говорить уверенно. — Я прекрасно знаю, что замужем, миледи. Я люблю своего мужа, возвращения которого жду с нетерпением! И чтобы хоть как-то скрасить свое одиночество, я решила посвятить себя музыке на время его отсутствия. Месье Дестлер весьма уважаемый мной человек, и отношения между нами теплые, но не дальше занятий музыкой. А приглашение на обед — это лишь жест вежливости, Ваше Величество. Такой же, как я оказала и Вам. — Прекрасно, — бывшая некогда серьезной, женщина заулыбалась, глядя на меня. — Ты говоришь, как истинная королева. Я не ошиблась в тебе, дитя. Однажды, ты станешь достаточно могущественной и мудрой, чтобы править государствами. — Благодарю за комплимент, миледи, — я кивнула головой. — Где же Ваш маэстро, Кристина? — Мария начала оглядываться по сторонам в поисках Эрика. — Уже здесь, — внезапно около нас появился Эрик в своей белой полумаске. — Извиняюсь, что заставил Вас ждать, Ваше Величество. — Все в порядке, мсье, — королева вновь улыбнулась нам. — Элоиза, где же наш обед? — спросила я, когда в столовой появилась моя фрейлина. — И да, передай, что нас будет трое. — Обед сейчас подадут, миледи, — Элоиза присела в реверансе и вышла из столовой. Мы втроем сели за стол: по центру села Мария, справа от нее сел Эрик, а слева от нее и напротив Эрика — я. В просторном холле зависла тишина и молчание; я слышала лишь бешеный стук своего сердца, ладони вспотели от волнения. Мы играли глазами, переглядываясь друг с другом. Я могла только догадываться о том, что сейчас чувствует Эрик, который всю свою жизнь был в тени. — Месье Дестлер, — Мария посмотрела на мужчину рядом, — могу я спросить Вас о причине, по которой Вы носите маску? — Мне бы не хотелось обсуждать это, Ваше Высочество, — слегка прокашлявшись произнес Эрик. — Тогда я бы хотела спросить о месте Вашей работы. Вы же музыкант и, вероятно, где-то работаете, — продолжала она. — Да, я живу и работаю в Парижской опере, — сглотнув, ответил Дестлер. — Почти вся моя жизнь прошла в стенах оперного театра, миледи. — Что же, это хорошо, когда человек настолько предан своему делу. А как же Ваша семья? Жена, дети? — К сожалению, ни жены, ни детей у меня нет в связи с той причиной, по которой я и ношу маску, — вздохнул Эрик. — Но музыка заменяет мне все. Она моя жена, мой друг, моя спутница, моя дочь. Музыка, она намного лучше некоторых людей, Ваше Высочество. — Я совершенно с Вами согласна, — кивнула Мария Стюарт. — Кристина, дорогая, а как давно ты занимаешься музыкой? — С самого детства, миледи. Учить меня начал папа, а когда он умер, месье Дестлер мне заменил мне отца, друга и учителя. А вот и наша еда, — радостно улыбнулась я, когда слуги принялись приносить наши блюда. Пожелав друг другу приятного аппетита, мы приступили к трапезе, которая проходила в легкой и непринужденной беседе. Только со стороны Эрика чувствовалась некая неуверенность или напряженность. Я тоже слегка нервничала, боясь сделать лишний жест или действие по отношению к Эрику, по своей невнимательности показать, что между нами нечто большее, чем отношения учитель/ученица. Это заставляло меня постоянно следить за своими словами, за тем, как я смотрю на мужчину, сидящего напротив меня. После обеда мы втроем прогулялись по саду, что стоит позади особняка. Когда Мария собралась возвращаться в Версаль, я предложила ей остаться здесь. Но она ответила, что не может на долго оставить дворец без своего присмотра. — Надеюсь, что Рауль вскорости вернется, и тогда вернешься и ты во дворец, — стоя около открытой двери в карету и вздыхая, произнесла королева, держа меня меня за обе руки. — Я тоже на это надеюсь, Ваше Величество, — солгала я. Нет, не то, что бы я не хотела возвращения Рауля, — я хочу, ведь он мне дорог; но я также хочу провести побольше времени со своим ангелом. В Версале это будет опасно и неудобно. — Месье Дестлер, — женщина повернулась к стоящему около меня Эрику, — надеюсь, Вы не откажете нам в визите в Версальский дворец по возвращении Кристины туда на обед или ужин? — Я не могу отказать своей королеве, — он склонил голову, соглашаясь на приглашение. Но я знала, что на самом деле он хотел бы избежать этого визита в королевскую резиденцию. — Тогда, до скорой встречи, — улыбаясь, Мария Стюарт села в свою карету, и кучер погнал лошадей вперед. Когда она отъехала на приличное от нас расстояние, я облегченно вздохнула. Мы с Эриком вернулись в гостиную. — Ты сыграешь мне что-нибудь? — попросила я, усаживаясь на кресло около рояля. — С удовольствием, — Эрик прильнул губами к тыльной стороне моей руки и сел за инструмент. Как только его пальцы коснулись клавиш, я погрузилась в свои мысли, которых в моей голове было полно. Я думала об Эрике — что он значит для меня и насколько сильно я его люблю; о Рауле — о его возвращении в Париж, о том, что будет, когда он вернется; расскажет ли Мария о том, что видела меня в компании моего учителя. Кроме того, я думала и об убийстве Ксавьера, о том, кто мог быть причастен к этому ужасному поступку. А сквозь свои мысли я слушала мелодию, сочиненную моим Ангелом Музыки, — такая мягкая и приятная, заставляющая расслабиться, но не забыть о своих проблемах… — Кристин, — вдруг голос Эрика вырвал меня из мыслей. — Ты в порядке? Кажется, ты настолько погрузилась в свои мысли, что не слышала ни единой ноты, — засмеялся он. — А вот и не правда! — хмыкнула я. — Все я слышала! А если не веришь, я могу повторить то, что ты сейчас сыграл. — Хорошо, я верю тебе, — его губы расплылись в улыбке. — Уже вечереет, — он посмотрел в большое окно гостиной комнаты, в которое проникают лучи заходящего за горизонт солнца. Он же не собирается уходить? Меньше всего я хочу сейчас быть одна в этот вечер. — Ты не уйдешь? Не оставишь меня одну? — я с надеждой взглянула в зеленые глаза, повернув к себе его лицо своей ладонью, положенной на открытую щеку. — Кристин, я уйду только тогда, когда ты меня об этом попросишь. Но, я надеюсь, что этого никогда не будет. — Пойдем, — я встала с кресла и взяла его руку в свою, и повела в холл, где стоит лестница на второй этаж. Поднявшись наверх, мы медленно шли по коридорам в направлении моей комнаты, которая на время стала нашей, и смотрели в глаза друг друга. Оказавшись за двойными дверями и закрыв их на замок, я, подойдя к растерянно стоящему посреди комнаты Эрику, сняла с его лица маску. Мои движения были аккуратными, плавными и неторопливыми, я не хотела спешить, не хотела злить или пугать его. Мне понадобилось совсем мало времени, чтобы снять с него одежду и позволить ему раздеть меня. И тогда мы сошли с ума от любовных ласк, хотя и было это не в первый раз.

***

Комнату освещал лишь играющий огнем камин, от чего мы прятались в полутьме, ласкающей глаз. Казалось, что только сейчас, когда я почти не вижу его, Эрик чувствует себя комфортно. — Я люблю тебя, — прошептала я, смотря на него сквозь полумрак. — И я тебя, Кристин. Я не смогу тебя отпустить, — вздохнул он. — И не нужно. — Что будет, когда вернется Рауль? Ты вернешься в Версаль через пару недель, возможно, сразу вы поедете в медовый месяц. С тобой будет он, а не я… Это я должен был одеть на твой палец кольцо, я должен был быть с тобой в первую брачную ночь, я должен был повезти тебя в медовый месяц куда ты только пожелаешь. Я, а не он! Ты хоть представляешь, как мне сейчас больно? — Представляю, — всхлипнула я. — Что я буду делать пока вас не будет в Париже? Я знаю… Я буду умирать каждый божий день, Кристина! Медленно и мучительно, зная, что он касается твоей кожи, целует твои прекрасные мягкие губы, доставляет тебе удовольствие, соединяясь своим телом с твоим! — О, ангел, — я почувствовала, как мои щеки увлажняются горькими слезами. — Ни с кем мне не будет так хорошо, как с тобой, любимый! Слышишь?! Только ты. Ты тот, кому я отдала свою невинность. — Да, и это много значит для меня. Но себя ты отдала ему! Твой муж Рауль, а не я. Вы связны до тех пор, пока смерть не разлучит вас. Разорвать королевский брак можно только с разрешения Папы Римского, которому надо предоставить весомый аргумент для развода. Рауль не отпустит тебя, а если и отпустит, то только на тот свет! Это будет не только смерть тебе, но и мне… — Я, правда, не знаю, что будет, Эрик. Я не знаю, что делать… Не знаю! — слезы из мох глаз текли безостановочно. — Мы обязательно обо всем подумаем, любовь моя, обязательно, — его губы коснулись моего лба нежным поцелуем, — только уже завтра или в любой другой день пока будем вместе. Выход должен быть. Он всегда есть. А сейчас нужно отдохнуть, потому что не известно, что ждет нас впереди. Спи, mon ange, я буду рядом, пока это возможно…

***

Мэг сейчас смотрела на меня так, словно я открыла какой-то новый континент или основала новое государство. Я рассказала ей все, что произошло с того момента, когда я приезжала до свадьбы в оперу к Эрику и до событий двухнедельной давности — когда приезжала Мария Стюарт. — То есть, ты хочешь сказать, что Рауля ты не любишь? — ее бровь была вопросительно поднята. — Люблю… — Кристина, я совершенно не могу тебя понять! — воскликнула подруга, вскинув руками. — Рауль мне как друг, брат, а Эрик… мужчина, которого я люблю как своего мужа, защитника. Я сама настолько запуталась во всем этом, что не знаю, что делать дальше… — Послушай, я понимаю, что сердцу не прикажешь, но… — на мгновение Мэг прервала свою мысль, — может, стоит попробовать забыть Эрика, чувства к нему? Ну, сама посуди, какое будущее тебя ждет, если вы продолжите свою связь? Если твое предательство дойдет до Рауля, до короля и королевы… Тебе не жить, Кристина! — Я знаю, Мэг. Но, что я могу поделать со своей слабостью? Я никогда не буду счастлива вдали от Эрика! — сказала я с повышением тона своего голоса, но в горле встал ком. — Все это, подруга, очень опасная игра, — настороженно произнесла Мэг. — Я боюсь за тебя. И не знаю, как тебе помочь, но если ты что-либо придумаешь, и будет нужна моя помощь, знай, что я всегда буду рядом. — Спасибо тебе огромное, сестренка, — я обняла блондинку, сидящую рядом со мной. — Так, а где сейчас Эрик? — вдруг спросила она. — Гуляет в саду сзади дома, — заулыбалась я. — Он очень отстранен от малознакомых ему людей. — Но ведь он знаком с моей мамой, чем ему не нравлюсь я? — недовольно сказала Мэг. — Ты не не нравишься ему, — хихикала я. — Просто его маска… — Ты видела, что под ней? — с интересом спросила она. — Он показывал? — Да, я видела, — я прекрасно понимала, что сейчас Мэг попросит меня рассказать ей о том, что таится под белым фарфором. — Мне больно от этого, Мэг. Я просто не могу понять, почему судьба настолько жестока к нему? Почему он должен так страдать? — Так, что же с его лицом? — Я могу сказать только то, что та часть лица, которая не скрыта маской, выглядит куда лучше той, что скрыта. Вид не совсем из приятных, но я с первых мгновений встречи с ним ничего отвратительного не чувствовала. Может, у меня какой-то иммунитет к вещам такого рода? Я не знаю, — я пожала плечами. — Это у него с рождения? — в ответ я лишь кивнула. — Мне очень жаль его, Кристин, правда. Я не думала, что все настолько серьезно, что даже его родная мать не любила мальчика. — Давай поговорим о чем-то более приятном, пожалуйста, Мэг. У меня уже голова раскалывается от всех этих проблем и поиском выхода из моей ситуации. Лучше, расскажи, как там мама? Как в опере? — Мама передавала тебе «Привет», мы очень скучаем по тебе, милая, — она улыбалась, держа мою руку. — Я тоже по вам скучаю, Мэгги. Я знаю, как ты любишь танцевать, однако, у меня уже не раз проскакивала мысль предложить тебе стать моей фрейлиной. — Что? — удивилась подруга. — Да, тогда мы могли бы снова быть вместе все время! Ты жила бы в Версале, рядом со мной. Все было бы как в старые, добрые времена… Ты хочешь этого? — Я не знаю, Кристин, мне нужно подумать об этом, — я заметила, что Мэг немного растерялась от моих слов. — Хорошо, я не тороплю тебя. И, в любом случае, ты всегда будешь моей подругой и сестрой, самым близким мне человеком! Ты останешься с нами на пару дней? Я думаю, что Эрик не станет возражать против твоей компании. — С радостью, Кристина. Мэг провела с нами три дня, после чего ей пришлось вернуться в Париж, потому как начиналась репетиция новой постановки в оперном театре. Оставшись вновь наедине со своим любимым, я все никак не могла насытиться ним. Мы занимались музыкой, что мне даже иногда казалось, словно мы вернулись на несколько лет назад, когда я свято верила в то, что он Ангел музыки, а я была его послушной и прилежной ученицей. За все время наших занятий я смогла немного повысить диапазон своего голоса, чем Эрик был очень доволен. Но все прекрасное было разрушено в один миг… — Миледи, Вам письмо, — мое распевание прервала Элоиза. — От кого? — поинтересовалась я, подходя к девушке. — От дофина, — оповестила она, вводя меня в полнейший ступор. Около двух минут я стояла, застыв на месте от удивления и шока, когда почувствовала легкое головокружение. — Миледи? — Да, — я часто заморгала, прогоняя помутнение из головы, — спасибо, — я взяла письмо из рук фрейлины, и та удалилась из комнаты. Возвращаясь к Эрику, сидящему за роялем, я распечатывала письмо и начинала читать. Пока мои глаза бегали по тексту от Рауля, на глаза начали наворачиваться слезы. — Что он пишет? — тихо спросил Эрик, подняв на меня взгляд. — Кристин, что он такого написал, что у тебя слезы льются ручьем? Иди сюда, милая, — он притянул меня к себе и я села на его колени. — Эрик, он был тяжело ранен, — всхлипнула я, представляя, что он мог погибнуть там! — Но восстание подавлено, вскоре он вернется в Париж. — Ранен? Куда ранен? — В область сердца, — я снова взглянула на уже мокрый от моих слез лист бумаги. — Действительно, тяжело, — вздохнул Эрик. — Но ведь он жив, Кристина. Перестань плакать. — Хорошо, — тыльной стороной своих ладоней я протерла обе щеки. — Только вот времени у нас с тобой осталось совсем немного. — Ну, дня три-четыре у нас есть, чтобы побольше насладиться друг другом. Потом мне придется вернуться в Париж, любовь моя, — его рука нежно легла на мою щеку. — Знаю. Я так хотела бы, чтобы ты смог быть при дворе в Версале. — Вот это действительно очень опасно, Кристин. Не стоит так рисковать. И Эрик прав. Прав во всем, что было ним сказано сейчас. Больше всего на свете я боюсь потерять его. Более того, я не хочу, чтобы ему причинили какой-либо вред из-за меня. Мне нужно просто смириться и ждать очередной возможности выбраться в свое поместье одной, чтобы встретиться с любимым. Пусть в конце, когда я умру, я не попаду в Рай за измену мужу, но я готова на это. И любыми способами я буду пытаться найти выход из этого брака, а пока что я должна быть аккуратной.