Parler A Mon Pere

Солнце опускалось к горизонту, все еще освещая нас своими лучами через окно комнаты. Я не думала, что время с Эриком пройдет настолько быстро. Сейчас меня одолевает грусть из-за того, что это последний вечер вместе. Завтра на рассвете я вернусь в Версаль, а Эрик в Париж, и остается только гадать, когда мы вновь сможем встретиться. — Мы знали, что этот день придет, любовь моя, — вздыхая, произнес Эрик. — Но я не думала, что так скоро… — Скоро? — ухмыльнулся мужчина. — Кристин, мы провели здесь без малого четыре недели. — Мне всего времени мира будет мало, Эрик. Послушай, может, ты останешься здесь? — Зачем? — нахмурился он. — Тебя ведь не будет. Что я буду здесь делать? А опера, кажется, соскучилась по своему Призраку, — захихикал Дестлер, заставляя меня улыбнуться. — За тем, что, во-первых, возможно, мне удастся приезжать сюда на пару часов под предлогом проверить дела или просто погулять. Во-вторых, тебя не было в опере четыре недели, и кто знает, что там произошло! Твое убежище могли найти жандармы! Мэг говорила, что директора и жандармы подозревают в убийстве Ксавьера Призрака Оперы. Они могли обыскивать здание… — Кристин, уверяю тебя, моего убежища в подвалах оперы никто не найдет. Если бы они нашли какие-то ходы, то наткнулись бы на ловушки и вряд ли вышли бы живыми. — И много людей попадалось в твои ловушки? — настороженно спросила я. — Пока что ни одного, — заверил он меня. — Никто не решался спуститься ко мне. И я не думаю, что, вернувшись, обнаружу там мертвых жандармов. Ходы надежно спрятаны. — И все же, я настаиваю на том, чтобы ты остался здесь. Я не хочу, чтобы ты подвергал себя опасности. А здесь тебя никто не будет искать, здесь безопасно, Эрик. — Я не хочу с тобой спорить и ссориться, поэтому я соглашусь, но, — он вдруг замолчал на мгновение. — Что «но», Эрик? — насторожилась я, ожидая какого-нибудь подвоха. — Но сначала я должен съездить в Оперу и посмотреть, как там обстоят дела, — спокойно добавил Дестлер. — Зачем? Оставайся сразу здесь! — Кристин, я же сказал, что буду здесь, но завтра с утра проверю оперу, возьму вещи и вернусь сюда, — настаивал мужчина, понижая тон голоса. — У тебя здесь есть вещи, я дала тебе! Что тебе еще нужно? Я дам, ты только скажи! — я не хочу, чтобы он ехал в Париж ни под каким предлогом! — Мне нужны мои записи, ноты, рисунки, и так далее. Как я полагаю, я здесь задержусь… Со мной все будет в порядке, любовь моя. Никто даже не узнает, что я был там. Даже Мэг этого не узнает. — Ладно, — нехотя, но я сдалась почти без боя. — Только пообещай, что будешь осторожен, Эрик! Тебя не должны поймать жандармы и арестовать за то, чего ты не делал! — Обещаю, милая, обещаю. Я буду предельно осторожен. Я только зайду и сразу же выйду. А сейчас успокойся, давай просто насладимся друг другом. У нас времени лишь до утра… — Я не хочу, чтобы этот день заканчивался. Хотела бы я, чтобы он длился вечность. — «Вечность», моя дорогая Кристина, это очень и очень долго, — ухмыльнулся Эрик. — Я тебе надоем, если мы будем вместе целую вечность. — Вовсе нет! Ты никогда мне не надоешь! — его игривый тон меня возмутил. Хотя, с другой стороны, даже лучше, что он шутит в столь печальный момент нашего фактического прощания, пытаясь немного разряжать обстановку. — Может, только чуть-чуть, — захихикала и я, показывая большим и указательным пальцами расстояние меньше миллиметра. — Уже лучше, — согласился мужчина, под боком которого я лежу. — Эрик, — спустя пару минут молчания я тихо прошептала его имя. — Да, Кристина? Что? — я не знала, как спросить у него, ведь, обычно о таком спрашивают мужчины. — Говори, не бойся, — он поднял мою голову за подбородок, заставляя наши взгляды встретиться. — Ты говорил, что любишь меня… — робко начала я совсем издалека. — Верно. И не один раз. И повторю еще. Я люблю тебя, Кристина, всем своим сердцем, своим существом. Я люблю тебя больше жизни, милая. — Ты женишься на мне? — выпалила я вопрос, застав Дестлера врасплох. — Но ты ведь замужем… — начал было он. — Просто ответь, ты женишься на мне? — настояла я на своем вопросе. — Конечно, что за вопрос! — кажется, это его немного обидело. — Прости, я почему-то ни в чем не уверена. Мне до жути страшно. Знаешь, я могла бы стать твоей женой под другим именем. — Нет, моей женой будет только Кристина. Мы найдем способ. — Или, может, стоит поговорить с Раулем об этом? — в мою голову начали лезть безрассудные мысли. — Ты с ума сошла? Да он же казнит тебя сразу, как только узнает, что ты спала с другим мужчиной! — Ангел не на шутку испугался и разозлился. — Что с тобой? Ты несешь всякую чушь, совершенно не думая о последствиях. — Ты прав, — вздохнула я. — Просто я в отчаянии, Эрик. Мне больно от осознания того, что ты будешь знать, что я в объятиях другого мужчины. Единственное, что я могу тебе пообещать… Сократить нашу с Раулем близость до самого возможного минимума. Но совсем ее не допускать я тоже не могу. — Да, я понимаю, — он вдруг аккуратно и быстро снял меня с себя и вскочил с кровати, натягивая на себя брюки. Куда он собрался? — Ты куда? — я смотрела на него нахмурившись. — Пойдем вниз, я хочу тебе кое-что сыграть, — Эрик обошел кровать, захватив со стула мой пеньюар, и взял меня за руку, в прямом смысле вытягивая из постели. — Мадам, Вы совсем обленились, — улыбался он, одевая меня в одежду. — Это Вы меня разбаловали, месье Дестлер, — парировала я, после чего легко чмокнула его в губы. — Ты мне сыграешь, а потом мы поужинаем. Я жутко голодна! Спустившись в гостиную, Эрик с энтузиазмом и огромным вдохновением сел за рояль. Его тонкие пальцы побежали по белым и черным клавишам, издавая прелестную мелодию. Вступление заставило меня улыбаться. А потом Эрик начал петь! *I have watched you fall Through those tender years And every time I thought there must be more that I could do You found a light, a different way out there in front of you I am in your eyes Just that close to you And now I see your innocence against a troubled sky Everything you once believed is now a question why Itʼs OK Donʼt lose your faith Donʼt turn away Everything that makes you who you are will not lead you astray When it gets cold Too dark to see Reach in your soul and find me there, Iʼll always be Your constant angel Your constant angel Who could ask the years To keep its truth from you There will be times you wonʼt believe in much of anything Thatʼs when youʼll find the grace of God in just surrendering Itʼs OK Donʼt lose your faith Donʼt turn away Everything that makes you who you are will not lead you astray When it gets cold Too dark to see Reach in your soul and find me there, Iʼll always be Your constant angel In every prayer I am constantly there with you Donʼt lose your faith Donʼt turn away Everything that makes you who you are will not lead you astray When it gets cold Too dark to see Reach in your soul and find me there, Iʼll always be Your constant angel

***

Ночью мы не смогли сомкнуть глаз, я никак не хотела отпускать день, не зная, что ждет меня и нас завтра. Мы встретили рассвет в объятиях друг друга в постели, что стала нам укрытием ото всех людей и всех наших проблем. Но пришло время возвращаться в реальность. — Я напишу тебе, как только у меня появится возможность! И я постараюсь приехать сюда хотя бы на час, — я прижалась к высокому мужчине, который пахнет моим счастьем и любовью. — Я не думала, что будет так трудно отпустить тебя. — Мы ведь не навсегда прощаемся, любовь моя, — тихо произнес он. — Мы встретимся, обязательно. Я дождусь тебя здесь. Постарайся рассказать мне о вашем медовом месяце перед тем, как вы уедите. — Мы собирались в Марсель. — Хорошо, тебе пора, Кристин. Поезжай, — при новом поцелуе, когда холодная маска на лице Эрика коснулась моей кожи, мое сердце сжалось от боли. — Я не хочу, — всхлипнула я. — Я люблю тебя, Эрик! — Просто подумай обо мне, и я всегда буду рядом, ведь я твой ангел, — прошептал мне он. — Помнишь? — Да, — я судорожно закивала головой, когда на глазах выступили слезы. — Увидимся, Эрик, — один, последний, отчаянный поцелуй, и я через силу сажусь в карету. Он закрывает за мной дверь, держит мою руку через окошко. Карета трогается с места, и его теплая, родная рука выскальзывает из моей. Я зажмуриваюсь от ощущения щемящей боли в груди. Надеюсь, это не последняя наша встреча… …В Версале меня встречала Мария Стюарт, стоя со своей свитой около дверей дворца. Мы с ней сразу же отправились обедать и обсуждать скорое прибытие Рауля. Однако, мои мысли были заняты Эриком. Я не знала, как он съездил в Париж, вернулся ли в мое поместье. Три дня я была в неведении, начинала переживать из-за этого. Но королеве я говорила, что переживаю о том, что моего мужа все еще нет во дворце. Какое легкое и правдоподобное прикрытие! И никто не сможет уличить меня в том, что я думаю о другом мужчине, о том, что более-менее спокойна за своего мужа. А вот в том, что с Эриком — я не была уверена. И вот, на пятый день, после того, как я получила от Рауля письмо, когда я сидела в своей комнате, читая Данте*, ко мне без стука в прямом смысле вбежала Элоиза и, то ли со страхом, то ли с восторгом, оповестила о том, что в ворота въехал Его Высочество дофин со своими солдатами. Минуту я не могла ничего сообразить от ступора, а потом подорвалась с кресла и быстро, чуть ли не бегом, направилась во двор. Когда я спускалась по лестнице, чувствовала, как сердце ускоряет свой ритм от волнения, предвкушения и… страха. Безусловно, я боялась того, что произойдет по возвращении моего мужа. Но и была рада. Во мне столько противоречивых эмоций, что дышать становится трудно. Выйдя из парадных дверей, я увидела Рауля, одетого в парадную одежду. Мундир ярко-синего цвета с красной подкладкой. Прямой покрой, двойные манжеты с отделкой. Жилет, бриджи, манжеты и чулки были алыми. По краю мундир и жилет были украшены золотой тесьмой шириной два дюйма, на манжете были две тесьмы. Эполеты из закольцованного золотого шнурка, украшенные на краю кисточками. Он… немного изменился. За этот месяц он стал другим. Внешне и, наверное, внутренне. Хотя об этом я еще не могу судить. Я медленно шла к нему, постепенно растягивая губы в радостной улыбке. — Рауль! — с восторгом произнесла я, остановившись около него. — Крошка Лотти, — он тут же обернулся на меня и прижал к себе. — Как же я скучал по тебе, — прошептал он мне на ушко. — Я тоже очень скучала, — и это была правда чистой воды. И вдруг я почувствовала легкое головокружение от огромного волнения. — Эй, — когда внезапно мое тело ослабло, я было чуть не упала, Рауль подхватил меня в своих руках, — Кристин, что с тобой? — Мне немного… не хорошо… — глаза начали непроизвольно закрываться. — Кристина! — последнее, что я слышала был взволнованный голос Рауля, приказывающего позвать сейчас же лекаря. …Открыв все еще тяжелые веки с огромным усилием, я поняла, что лежу в постели в своей комнате. Около моей постели сидит королева с задумчивым видом. Во мне все-также много чувств. В горле пересохло и ужасно хочется пить, а все тело немного ватное… — Ваше… Величество?! — я слегка прокашлялась смачивая горло слюной. — Ах, милое дитя, как же ты нас напугала! — с волнением произнесла женщина, пересев с кресла на мою постель. — Что произошло? Приехал Рауль и… дальше я не помню… — хмурясь и пытаясь вспомнить хоть что-то, я поняла, что из-за боли в голове не смогу этого сделать. — Ты потеряла сознание. — Что со мной? Лекарь что-то сказал? — кажется, я припоминаю какой-то шум около меня. — По всей вероятности, ты носишь под сердцем наследника, — ее слова стали громом среди ясного неба. Наследника? Но с Раулем я была всего лишь раз… Мог ли быть этот ребенок от него? Сердце вновь участило свой ритм теперь уже от страха. Велика вероятность того, что отец крохи внутри меня — Эрик, ведь я провела с ним много времени. Но, что, если все же зачатие произошло в день консуммации с Раулем во время нашей свадьбы? Я должна выяснить все, причем поскорее! Буду ли я рада узнать, что во мне течет королевская кровь? Вряд ли. Больше всего я хочу, чтобы этот ребенок оказался от Эрика. Что, надеюсь, так и есть. Мне нужно только посчитать, как учила мадам Жири. Правильно и внимательно. В свой первый раз, проведенный с Эриком, этого случиться не могло по двум причинам: во-первых, тогда было лишь два дня с конца менструации, а во-вторых, насколько я знаю, с первого раза забеременеть получается довольно редко. Еще через три дня была свадьба с Раулем. Только пять дней, — а этого мало. Ну конечно! Я с уверенностью могу сказать, что малыш, растущий во мне, зачат был от нашей с Эриком любви! Кроме того, об этом просто кричит мое сердце, мое чувство, которое является самым сильным в мире — материнское сердце всегда знает лучше. На моем лице растянулась улыбка. — О, боже, — я от радости начала хихикать. — Как же я счастлива! — Это чудесно, милая. Будем с тобой делиться ощущениями, — Мария подмигнула мне. — Я буду тебе помогать со всем и рассказывать. — Да, спасибо, Ваше Величество. Мне… плохо… Вы не могли бы позвать лекаря? — Конечно, Кристин, сейчас, — проведя рукой по моей голове нежным жестом, Мария вышла из моей комнаты. Не успела я опомниться от этой новости, как вдруг вихрем влетел Рауль с взволнованным лицом. Я сама волнуюсь до жути! Мне нужно сказать и Раулю, и Эрику о своем положении. — О, Кристин, — мой муж взял мою руку и покрыл тыльную сторону ладони нежными поцелуями. — Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? Что сказал лекарь? — Да, — я сглотнула ком в горле, — все нормально. Просто… Рауль, я б-беременна, — с выдохом произнесла я. — Вот это новость! Как же вовремя я вернулся, — взяв мое лицо в ладони, Рауль коснулся моих губ своими. Какие же разные могут быть поцелуи! С Эриком все было совсем по-другому. Я хочу его увидеть, хочу сказать ему эту радостную весть, хочу, чтобы он знал, что будет отцом. — В чем дело? — отстранившись от меня, спросил он, вероятно, заметив мою холодность по отношению к нему. — Все хорошо, Рауль, правда, — я натянула на лицо улыбку, — я просто неважно себя чувствую. Меня немного подташнивает. Вот и все. — Конечно, — дофин облегченно выдохнул. — Малыш, Кристин, маленький малыш внутри тебя. Я безумно рад, что ты подаришь мне ребенка. Надеюсь, это будет мальчик! — Я… я тоже надеюсь, — я пыталась улыбаться. — Ваше Высочество, — в мою комнату вошел лекарь, рядом с которым была Мария, — Вы не могли бы немного отойти? — Да, да, — Рауль тут же, поцеловав меня в лоб, вскочил с постели и отошел в сторону. Лекарь слегка прощупал мой живот, что вызвало у меня небольшой дискомфорт. После чего дал мне выпить совершенно безвредную для плода настойку, чтобы мне немного полегчало. На вопрос королевы о том, почему же мне так плохо, он ответил, что всему виной мое волнение и сказал, чтобы я не нервничала. Легко сказать «не нервничай», когда жизнь настолько запутана! Я не могла встать с постели весь день из-за плохого самочувствия, да и мне бы не позволили этого сделать даже если бы все было в порядке. Элоизой я передала письмо в свое поместье для Эрика, где попросила его приехать в Версаль для важного разговора. Приехать он должен когда уже совсем стемнеет, чтобы незаметно пробраться в мои покои. Сейчас меня мало кто тревожит ввиду моего положения, поэтому я одна в течении долгого времени. Как же мне рассказать моему Ангелу про ребенка? Сразу перейти к делу или подготовить его к этой новости? « — Эрик, мы ведь с тобой провели достаточно много времени вместе. Мы любили друг друга, и у нашей любви есть продолжение. — О чем ты говоришь, Кристин? — Ты хотел бы стать отцом, Эрик? — Отцом? — Я беременна…» — Кристина? — темный силуэт около моего окна прервал мои мысли. — Что случилось, любовь моя? — Эрик, — наконец, на моих губах появилась искренняя улыбка. — Я так ждала тебя! — Почему ты в постели в такое время? — спросил он, подойдя к кровати и сев около меня. — Ты заболела? — Нет, все хорошо. Послушай, я должна тебе кое-что рассказать. — Кристин, ты меня пугаешь, — я заметила его частое дыхание. — Только не говори, что мы больше никогда не увидимся, прошу. Я не вынесу этого! — Что? Нет-нет! Никогда! Я никогда не брошу тебя, что бы ни случилось в моей жизни, я всегда буду тебя любить, — я набрала побольше воздуха в легкие, собираясь с силами, чтобы сказать это. — Дай мне руку, Ангел. — Кристин?! — он робко протянул мне свою руку с тонкими пальцами. — Эрик, — я приложила его руку к своему животу, накрыв своей. Его глаза непонятливо смотрели на меня, — когда мы были вместе в моем поместье… кое-что произошло. Мы с тобой зачали новую жизнь, я беременна. — Нет! — он отрицательно замотал головой. — Не может быть… Этого не должно было случиться! — Ты не рад этому ребенку? — мои глаза наполнились слезами. Но, почему он так считает? Это же его ребенок! Его плоть и кровь! Как он может иметь что-то против? — Ты же понимаешь, что он не может родиться?!