Parler A Mon Pere

POV Эрик Я сидел за роялем в гостиной поместья Кристин и работал над своей собственной оперой, слова которой на итальянском языке. До сих пор от моего Ангела не было никаких вестей, от этого я начинаю нервничать и порываюсь наведаться тайком в Версаль. Но когда я услышал позади себя стук о дверной проем, тут же оторвал руки от инструмента, и звук медленно начал утихать. Обернувшись, я увидел фрейлину Кристины, которая робко стояла на пороге гостиного зала. Я встал со скамьи и медленно пошел в ее сторону. — Месье, — тихо заговорила девушка, — маркиза велела передать Вам письмо, — ее маленькая ручка протянула конверт, запечатанный сургучом. — Это все? — спросил я, забирая предназначенное для меня письмо. — Да, месье, — отдав мне поклон, ее сдуло ветром из холла. Вернувшись к роялю, я все еще стоял пока распечатывал с неким опасением в груди. Если там написано о том, что она больше не хочет меня видеть? Или, что хочет, но это невозможно? А вдруг все это раскрыли и теперь ее казнят? Боже, Эрик, тебе следует выбросить эти мысли из головы! Просто прочитай письмо от Кристин… «Дорогой Эрик, я очень надеюсь, что ты в порядке и у тебя нет никаких проблем в поместье. Я хочу тебя попросить приехать в Версаль для важного разговора. Нет, только не волнуйся, все хорошо. Но этот разговор не терпит отлагательств. Я буду ждать тебя после наступления темноты в своих покоях. Я люблю тебя, Эрик!

Твоя Кристин»

Что же произошло? К чему такая спешка с разговором? Это весьма подозрительно и заставляет насторожиться. Ожидая захода солнца, я расхаживал по большому холлу, больше не в силах усидеть на одном месте за роялем и продолжать работу. Мой мозг строил разные предположения и догадки касательно темы разговора с моей Кристиной, однако, тогда я еще даже предположить не мог насколько все серьезно. К темноте добравшись до королевского дворца, я ловко и незаметно проскользнул к покоям Кристины. Комната в легком полумраке, горит всего лишь несколько свечей. Я едва вижу ее лежащий силуэт в постели. Почему она лежит? Ей плохо? — Кристин? Что случилось, любовь моя? — я медленно подошел к ее кровати. — Эрик, я так ждала тебя! — благодаря стоящей на тумбе свече я заметил улыбку на ее личике. — Почему ты в постели в такое время? Ты заболела? — я сел около нее на край постели. — Нет, все хорошо. Послушай, я должна тебе кое-что рассказать, — ее ангельский голосок слегка подрагивает. Я ощущаю, как мое сердце ускоряет свой ритм от волнения и страха. — Кристин, ты меня пугаешь. Только не говори, что мы больше никогда не увидимся, прошу. Я не вынесу этого! — Что? Нет-нет! Никогда! Я никогда не брошу тебя, что бы ни случилось в моей жизни, я всегда буду тебя любить, — она глубоко вздохнула. — Дай мне руку, Ангел. О, как же я люблю, когда она зовет меня Ангелом. Это так прекрасно звучит с ее невинных уст! — Кристин?! — я откликнулся на ее просьбу и протянул свою руку, которую она тут же взяла в свою. — Эрик, — накрыв мою руку своей, она приложила мою ладонь к своему плоскому животу, я не понимал, что происходит до самого последнего момента, когда она сама сказала в чем дело, — когда мы были вместе в моем поместье… кое-что произошло. Мы с тобой зачали новую жизнь, я беременна. Беременна. Беременна… Беременна… Это слово проносилось эхом в моей голове. Каждая клеточка моего тела была в ступоре, не зная, как реагировать на данную новость. Сердце же прыгало от радости и было готово вырваться из груди, а мозг твердил, что ребенку от меня не место в этом мире. В здравом разуме я никогда бы не позволил своему ребенку пережить то, что пережил я! — Нет, — я мотал головой в отрицании, в неверии в то, что слышу. — Не может быть… Этого не должно было случиться! — Ты не рад этому ребенку? — Кристин всхлипнула, кажется, ожидая от меня другой реакции. — Ты же понимаешь, что он не может родиться?! — прошипел я, когда встал спиной к плачущей девушке. — Знаешь, я думала… что ты не монстр… Что ты такой же человек, как и все, — Кристина шмыгала носом, при этом вытирала лицо руками. — Но, видимо, я ошибалась! Как ты можешь не хотеть своего ребенка? Я тебя не понимаю, Эрик! — Да, именно, что меня ты понять не можешь, Кристина! — я резко развернулся к ней, придвинулся близко-близко и сорвал маску со своего лица. — Помнишь? Пусть я буду монстром в твоих глазах, но не обреку своего ребенка на те страдания, что пережил я! — Я бы никогда не позволила этому случиться! Это мой ребенок, я люблю его таким, какой он есть… будет… Мне все равно… — Так же думала и моя мать, — хмыкнул я, — до тех пор, пока не увидела меня. А потом одела мне на лицо маску, лишь бы не видеть этого уродства! — Эрик, послушай меня, я… я ведь люблю тебя. Я приняла тебя таким, я полюбила тебя со всеми… — она вдруг замолчала. — Уродствами, — закончил я ее мысль. — Что же ты, милая, заканчивай то, что хочешь сказать. Называй все своими именами, не стесняйся! — Ты не урод, Эрик! — почти выкрикнула она, вдруг прижав ладони к своему рту, испугавшись, что кто-то услышал. Да, и ее действительно услышали. За дверью я услышал шаги. Мне пришлось спрятаться в соседнюю комнату — это был гардероб Кристины. Здесь очень пахнет ее парфюмом, который сводит меня с ума. Я был бы рад провести в этом помещении целую вечность… — Миледи, все хорошо? — спросила девушка. А, кажется, это Элоиза. — Да, все нормально, — Кристина продолжала всхлипывать, пытаясь успокоить себя и перестать плакать. — Может, Вам плохо? Позвать лекаря? — голос фрейлины был взволнован. — Нет, все нормально, — настойчиво вторила Кристин. — Можешь идти, Элоиза. — Хорошо, миледи. Если что, позовите меня, я буду рядом. — Спасибо, — спокойно ответила Кристин. Дверь комнаты захлопнулась. — Эрик? — прошептала она. — Эрик, ты здесь? Была у меня мысль остаться стоять здесь молча, словно меня нет. Так я бы присмотрел за ней, она бы хорошо все обдумала, но под моим надзором. Но я не могу так поступить со своей девочкой. Она ведь действительно любит меня, так что же мешает ей полюбить нашего ребенка? — Здесь, мой Ангел, — хрипло ответил я, выходя из своего укрытия. — Я уже думала, что ты ушел… — ее голос вновь стал дрожать и всхлипывать. — Я здесь, — я сел на другую половинку ее кровати и прижал к себе в объятия, — с тобой, — своим телом я ощущал ее болезненное содрогание. — Тише, любовь моя, успокойся. Прости меня, Кристин. Я жутко испугался. Да и сейчас боюсь. Я не имел права говорить, что ребенок не может родиться. Кто мы такие, чтобы отбирать жизнь, данную Богом… — Ты больше не сердишься? — она подняла на меня свои глазки. — Ну, конечно, нет. Я и сначала не сердился, Кристин. Я просто не мог поверить в то, что стану отцом и… Я не сержусь, я боюсь. Боюсь того, что малыш будет как я и тогда все раскроется! Тебя же убьют за измену дофину. Убьют тебя и ребенка! — Я не позволю этому случиться, Эрик! Никогда! Я отдам свою жизнь за этого кроху! Ты только не обижайся на то, что я тебе скажу сейчас… Ладно? — я согласно кивнул ей головой в ожидании ее слов. Что такого обидного она могла мне сказать? — Этого ребенка, Эрик, я люблю даже больше, чем тебя. Прости, но это так и есть. Он мой малыш, моя плоть и кровь… равно как и твоя тоже, но… Но тебя я по прежнему люблю! Ни капли меньше! — Глупышка, — я тихо засмеялся, — как ты могла подумать, что я обижусь на то, что ты любишь нашего… моего ребенка? Я понимаю это, и ни чуть не обижаюсь на тебя. Я даже рад этому! — Ты останешься здесь? Мне так одиноко без тебя, любимый, — ее рука гладила меня по изуродованной щеке, заставляя мурашкам пробежаться по моему позвоночнику. — Я сделаю все, что ты захочешь, Кристин, — я коснулся губами ее виска. Устроившись на моей груди, девушка начала постепенно успокаиваться. Я чувствовал, как она размеренно дышит. — А Рауль? Он знает? — О чем? — хрипло спросила она. — О ребенке, — я сглотнул, почувствовав в груди щемящую боль. Это мой ребенок, а воспитывать его будет какой-то… Еще не факт, что он будет его воспитывать. У нас впереди есть время, чтобы со всем разобраться! — Да, знает. Утром, когда он вернулся, я вышла его встречать. Видимо, я переволновалась, и потеряла сознание. Лекарь сказал, что я беременна. Я все просчитала, это не может быть его ребенок. — Я верю тебе, милая. Я и сам чувствую то, что малыш внутри тебя мой. Это нечто необъяснимое. — Да, — согласилась Кристина. — Постарайся уснуть, — моя рука принялась поглаживать ее шелковистые волосы, — ты сегодня много волновалась. Я люблю тебя, Кристин. — И я тебя люблю, Эрик, — она подняла голову с моей груди и посмотрела в глаза. На мгновение она прильнула своими губами к моим. Закрыв глаза, я наслаждался этим моментом с ней. Я отвечал на поцелуй взаимностью, немного усиливая напор и проникая в ее маленький ротик. — Ты нужен мне, — прошептала она прямо на моих губах, закончив поцелуй. — Но ребенок… — Тс-с-с, он в порядке, обещаю, — шептала она. Вновь слившись в поцелуе, я ласкал ее язык своим; моя рука по девичьему плечу опустилась на маленькую талию и прижала ближе к моему телу. Внутри все стало напрягаться от разгорающегося пламени желания. Пальчики Кристины стянули мои брюки вниз, когда я немного приподнялся над постелью. Она села передо мной и подняла руки вверх, показывая, что я должен снять с нее пеньюар. Подцепив подол одежды пальцами, я бережно потянул вверх, боясь случайно коснуться ее кожи и сделать больно. Когда ее тело было обнажено, я видел сквозь полумрак как вздымается ее грудь от учащенного дыхания. Я прильнул губами к ее животику чуть выше пупка, оставляя горячие поцелуи на коже девушки. Кристин начала спускаться все ниже, а я поднимал свои поцелуи вверх, достигая обоих грудей. Также оставив несколько поцелуев на ключице, я поднялся еще выше и впился в ее шею, словно кровожадный вампир, изнемогающий от жажды крови. Девушка уже оказалась на мне, сидящей верхом. Я поднялся и обнял ее своими руками, ощущая пальцами бархатистость ее бледной кожи. Чуть привстав и вновь опустившись на меня, Кристина позволила мне войти. Ее бедра начали медленно двигаться, создавая трение между нашими телами. Она хотела ускорить темп, однако я не позволял ей этого и приостанавливал. Я опустился на постель, а Кристин продолжала сидеть. Чтобы обеспечить ей упор, я выпрямил руки, сцепив пальцами замок с ее пальчиками. В свете неяркого света я видел ее идеальное, скульптурное тело с плавными линиями талии, переходящими на линии бедер. Ее прямые ручки, так умело и нежно ласкающие меня. Только ее внешний вид заставляет меня наслажлаться. Мой слух улавливал тихие, еле срывающиеся с уст Кристины стоны, когда мы были на грани пика наслаждения. О, что это за прекрасная музыка для моих ушей! Когда она начала стонать громче, я опустил ее на свою грудь и занял ее ротик поцелуем. Почувствовав, как содрогается все ее тело, я тоже достиг блаженства, ощущая наше единение тел. Ее тяжелое и прерывистое дыхание ласкало кожу моей шеи, я ласкал пальцами алебастровую спину девушки, лежащей на мне. Я аккуратно уложил ее рядом с собой и покрепче обнял. — Спасибо тебе, Эрик, — выдохнула она. — За что? — удивился я. — За то, что ты рядом со мной. — Я всегда буду рядом, — я поцеловал ее в волосы, — спи, любовь моя. Спустя несколько мгновений я слышал ровное сопение Кристины. Она уснула, и это хорошо, ведь ей нужны силы. Только я сейчас должен охранять ее сон, и если вдруг кто-либо будет идти сюда, я буду должен уйти. Как же не хочется оставлять ее снова! Кем бы ни был ее муж, хоть сам король Франции, я не позволю ему навредить моей Кристин, я не позволю ему растить моего ребенка, как своего. Больше я не могу сидеть и ждать, когда она что-нибудь придумает! Теперь, когда в ее чреве мой ребенок, я не могу оставаться в стороне, когда должен быть рядом. Возможно, она была права насчет того, чтобы она стала моей женой под другим именем, но только не в этом городе, не в этой стране. Для этого я должен ее увезти подальше от Рауля. Вероятно, мой старый друг дарога поможет мне с этим. А Кристина пока что не будет знать об этом. Я не могу ее волновать, когда еще нет четкого плана. А теперь, когда я решил действовать сам, я могу подумать о малыше. Господи, если так ты посылаешь мне свою благодать, я бы пережил свое детство еще миллионы раз, только чтобы познать эту радость отцовства и семьи, чтобы мой ребёнок родился нормальным, таким, как все. Я действительно не могу и представить, что будет, если он… или она родится с такими же увечьями! Сможет ли Кристина принять это, как говорит, и полюбить ребёнка? Когда она любит меня — это одно, а когда дело касается плоти и крови — это совсем другое. Как матери, вполне естественно, что ей хочется, чтобы ребенок был самым красивым на всем белом свете. И когда рушатся все мечты и грезы о чудном, прелестном малыше, похожем на родителей, и рождается такой монстр вроде меня, сердце матери не выдерживает удара, наполняясь болью, ненавистью и страхом к своему собственному ребенку. Сможет ли Кристина противостоять велению Бога и Природы? — Миледи, — сквозь сон я слышал чей-то голос. Я все еще не в силах открыть глаза. Проклятие, кажется, я заснул ночью! — Миледи, я пришла по… — когда я распахнул глаза, увидел Элоизу с глазами, как чайные блюдца. — О, Боже! Простите! Я с-стучалась… — она быстро отвернулась от нас с Кристин, которая прикрывала свое тело простыней. — Элоиза, будь добра, подожди за дверью, — взволнованно произнесла Кристина, после чего девушка молча вышла, закрыв плотно двери за собой. — Прости, я не должен был заснуть, — я начал выбираться из постели и натягивать свою одежду, поднимая ее на ходу с пола. — Теперь будут проблемы, — и мне следует поторопиться со своим планом! — Все будет нормально, — вздохнула она, — надеюсь, — и тоже поднялась с кровати, чтобы одеть свой пеньюар. Когда мы оба были одеты, я подошел к окну, чтобы выйти. — Эрик, будь в моем поместье. Я постараюсь выбраться туда завтра, — Кристин обвила меня руками, и ее губы прильнули к моим. — Хорошо, я буду тебя ждать с нетерпением. Береги себя, любовь моя, — я оставил ей ответный поцелуй и выскользнул в окно.