Tenth Fall

Если бы я знал, что это будет последний раз, когда я прикоснусь к твоим запястьям, я бы не отпустил их. Знаете, я об этом только читал, о счастливых концах. На деле же у каждой истории был свой конец, но я бы не особо назвал его счастливым. День, когда над Южным парком прогремел гром, кажется, сломал что-то под ним, ровно в его сердце. Меня зовут Клайд Донован. Мне 18, и я особо не умел когда-либо говорить красиво или же заумно. В школе у меня стабильная тройка по, как казалось бы невозможным, всем предметам, кроме физкультуры. Еще бы, капитан бейсбольного клуба и лучший игрок в футбол к вашим услугам. Но речь сейчас пойдет не обо мне, а о моем друге, бывшем, к сожалению, когда-то давно, оступившись, я потерял любой шанс на его прощение. Наши отношения восстановились до нейтрального уровня, редкие списывания, прогулы, тусовки, выпивка за мой счет. К сожалению, Крейга нельзя было подкупить туфлями, в отличие от моей девушки, Барбары. Ему в принципе никто не нужен был, кроме дерганого парнишки, что до сих пор изредка ошивается со мной и Токеном, по старой памяти. Только вот Твик «не был геем». Мы так считали. Как же я ненавижу его за то, что тот заставил Такера стать сентиментальным уродом. Ведь все было из-за него? Не из-за меня, да меня в тот момент даже в классе не было, но, неважно.. Я хотел бы открыть занавес на всю историю со своей стороны. Крейг влюблен в Твика, Твик – наркоман-гей, в Твика влюблена Ребека, которой парень отказал в тот же день, что и Крейгу. Запутано, да? Но это не все, ведь за Крейгом бегала Бебе, что начала встречаться со мной, чтобы тот приревновал и осталась из жалости, что уж тут скрывать. За Такером вечно со стороны наблюдал Кенни, он заглядывался на него так открыто, что можно было подумать, что наш объект – девушка из команды поддержки с нехилой такой задницей. Всем было известно, что Кенни был натуралом, который сох по бабам, но слух о том, что наши голубки переспали по пьяни, все равно, гулял по школе. Основной его причиной был Стэн Марш, гот-алкоголик, который так же вечно таскался с Такером, и я не удивлюсь, если и эти педики переспали «по дружбе». Марш сох же по Кайлу, который 8 лет назад укатил учиться куда-то в неизвестном всем направлении, а теперь вернулся, как ни в чем не бывало. Кажется, этот хаос выбивает вас из колеи, не так ли? Но если быть совершенно уж простым, то мы имеем десять разбитых детских душ. Кажется, мы кого-то не досчитались. Что ж, эти лица остаются за кадром нашей истории, Токен, богач, который может приобрести все, кроме любви, и Баттерс, который так и дрожит за спиной своего повелителя. Десять на данный момент уже, так и быть, не совсем детских, померкших в алкоголе, наркотиках и сексе, душ. Этот город треснул, разрушился, развалился к чертям, выберите уж на свой вкус, но единственное можно было сказать точно. Южному парку пришел конец. Он изжил себя. Те, кто сумел выжить, поспешно собирали вещи и по окончанию школы, собирались покинуть гниющий город. Оставшиеся будут забыты вместе с ним. Если б меня спросили, когда это началось, я бы сказал, что 8 лет назад, когда нам было по беззаботным 10 годам, с уезда рыжеволосового еврея. Это падение в бездну, падение десяти душ. И мое первое падение. Я, Клайд Донован, предатель, который первый разбил душу тому, кому поклонялся, подобно Богу. И кого любил больше себя. Мое второе падение было падением в бездну. Когда-то я и не поверил, если б мне сказали, что твой лучший друг, которого ты использовал как мешок с деньгами, признается тебе в любви. Мы разделили это падение на двоих. Бесконечная черная дыра, и никакого при этом расизма. Мы каждый день встречались, я шутил над педиковатостью и второго моего друга, мы выпивали, делали уроки, и я поспешно скрывался за дверью. Падая вниз, с лестниц, в объятия тьмы. И на этот раз в этой тьме не было рук, которые бы поймали меня. Но давайте теперь посмотрим на всю историю не со стороны бездны, а вместе со мной, тем, кто откроет вам двери судеб каждого из наших героев. Только у меня здесь есть такая власть. Барбара Стивенс, Бебе. Встречалась со многими парнями школы, и еще с большим количеством наворачивала пируэты в кровати. Если бы с кем она и смотрелась хорошо, так это со мной. Мы в каком-то смысле были сделаны из одного материала: парень, что продал своих родителей взамен на наркотики, и девушка, что продала свое тело взамен на деньги. И даже не смотря на всю свою симпатию к Факеру, та оставалась с Донованом. У нее был целый гараж, забитый шмутьем и обувью, ее продажный рай. Если она и умрет, так это захлебнувшись в своем грехе, бесконечное падение в никуда, бесконечный поиск того, что нельзя приобрести, заплатив лишь телесную цену. Это было ее звездное третье падение. А вот четвертое падение, это было падение самой звезды. Его хрупкое тельце с бархатной нежной, оттенка персиков кожей сломали, подобно кукле. Его светлых золотистых волос больше никогда не коснется ветер. Его светлые голубые глаза больше не увидят света. Цветок, увядший по зиме. Его нашли у себя в комнате. Повешенным. Не сказал бы, что я был удивлен. Мы почти не встречались, но какое-то время все же проводили достаточно близко. «Когда-нибудь это прекратится. Отец с матерью смогут наказать только себя. Думаю, это будет правильно. Ведь мы все равно уже все умирали по несколько раз. Так ведь, Кенни?» А я лишь кивал. Говорят, что те, кто выбирают подобный конец, ощущают то, как тело летит к земле вечно, и не касается его. Это ведь было правильным. Но только я, человек, что сам помог накинуть петлю на шею ребенку, верующему в чудо и справедливость, только я плакал взахлеб у его могилы. Мое четвертое падение звезды с неба. Пятое кроваво-алое падение сердца. Тем злопамятным вечером, когда прозвучал отказ, меня и рядом с ним не было. Я, кхм, был занят другими делами, так что отголосок этого падения до меня донесся уже только эхом. Юная Ребекка, волнуясь и дрожа, подходит со спины к блондину, она обнимает его за плечи и успокаивает. Все хорошо. И алые цветы прорастают сквозь пшеничные заросли солнца. Они стоят в коридоре, пока истерика и страх не отпускают предмет молниеносного краха надежд на что-то большее, нежели объятия и мелкие поцелуи в шею. «Извини, но есть человек, которого я люблю». Падение с многоэтажки мечты и чувств. Стремительное приближение к земле и треск хрусталя. Так разбивается сердце об кафель больницы. Но ведь пять минут назад он говорил совсем по-другому. Дева понимает все в одном его испуганном взгляде, ласково улыбается, целует в лоб и уходит, обрастая розами и шипами. Пять падений. А твое? Десятое. Это произошло так стремительно, что я и не успел предпринять что-либо. Не успел дойти до своего дома, не успел похвалить Карен за приготовленный ужин, не успел получить нагоняев от Кевина. Не успел сделать шаг, не успел протянуть руку, не успел.. Я не смог спасти тебя. Твоя смерть будет преследовать меня вечно. Теперь она не только моя. Мне позвонил Картман и уверил, что только что видел Твика с пистолетом. Черт возьми, с пистолетом, в обойму которого тот засыпал патроны, как таблетки себе в пасть. Он шел в сторону Крейга. Он бежал в сторону Крейга. Я не успею. Я не успею спасти тебя. Оглушительный выстрел, пуля проходит насквозь, я стою позади, я подбегаю со спины и ловлю тебя под руки. Но уже поздно. Пожалуйста, только не его. Меня. Навсегда. Но не его. Ощущение бесконечного падения в бездну. - Кенни. - Что? - Кажется, я падаю. Так легко. Ты улыбнулся. Эта улыбка стояла у меня в глазах до тех пор, пока вторая пуля не отправила меня следом в темноту. Но я не доберусь до Рая, ровно, как и до Ада. А останусь здесь, в невесомости. Смерть обойдет меня кругом, ее костлявые руки пройдутся по пшеничным волосам. «Еще не время, Кеннет. Не сейчас. Вернись». Я единственный встану после падения. И вернусь в мир, где тебя никогда не было. - Хэй, Стэн, кто твой лучший друг? - Кайл. - Ты шутишь, да? - Если ты опять хочешь поговорить о твоем воображаемом друге, то я пас, чел. - Ты, правда, не помнишь? - А что я должен помнить? - Чувство падения. - Тебе нужен психолог. Нет. Мне нужны крылья. Чтобы перестать падать в бездну. Но мне их оторвали, сквозная пуля прошла через них, и перья разлетелись во все стороны. Мир будто перезагрузился по нажатию кнопки. А кто такой этот Крейг? Я, кажется, не помню. Это был всего лишь страшный сон, продлившийся долгих 18 лет. Всего этого не было, это была лишь кома ангела, от которой тот, наконец, проснулся. Никаких Такеров не существовало, Бати не вешалась, и она счастливо обвенчалась с Эриком, Венди выдвинулась на пост нового президента города, Эрик открыл компанию по недвижимости, Клайд – спортивная звезда Южного парка и встречается с богатеньким и модным дизайнером одежды. Стэн – командир футбольной команды, его лучший друг Кайл никогда и никуда не уезжал и сейчас поступает в Оксфорд. Они, конечно же будут скучать по друг другу, но у Стэна есть девушка. И он никогда не умирал, сердце Марша не останавливалось ни на секунду, у него не было рака, он не курил по сотни сигарет в сутки, он никогда не снимал проституток, он не гулял по впискам с Крейгом, он не становился готом, он не пытался вскрыться. Кайл не плакал на моих коленях. Мы никого не хоронили. Потому что этого всего не было. Это был лишь кошмар мальчика, что застрял в вечном падении. Десятое падение. Меня переехала машина в десять. Звуки аппарата жизнеобеспечения. Я проживал восемь лет в мертвом мире.