Tenth Fall

Если быть откровенным, то моя жизнь пошла наперекосяк еще с самого детства. Мне было 14, когда я с сестрой был передан в детдом, засранцу Кевину удалось избежать данной участи в связи с совершеннолетием, и пусть даже так, он обещал нас забрать из этого дурдома. И нам на тот момент не пришлось ничего другого, как ждать. Родители попали в тюрягу по статье о хранении и распространении наркотиков, правда никто и не догадывался о том, что наркота была моя, но мы сейчас и не об этом. За все защитные реплики отца им накинули лишь пару лет сверху. Ведь никто не подумает на двух бедных нищих детишек, а тем более на такого ангела, как я. Я ведь ангел? Ангел, упавший с небес, так меня назвал на одной из совместных гулянок Стэн, на что я лишь хмыкнул и пожал плечами. Мол, все может быть, чувак. С тех пор, кстати, я сильно изменился. Мы все в зависимости от положения дел либо спустились на пару ступеней к Аду, либо поднялись на пару вверх, к небесам. После того, как родителей забрали, меня отправили проходить некую комиссию, где поставили синдром СДВГ, и с тех пор все мои плохие оценки, прогулы, драки и прочее дерьмо списывали именно на мое расстройство. Теперь я понял, какого было Твику все эти года, когда тебя считают каким-то умственно отсталым. К слову, как и блондину, мне прописали какие-то препараты, но я их с полным успехом подменил на свои, более действенные вещества. Позже моему примеру последовал и сам Твик. - Полная брехня, бля. Не могу поверить, что мне придется терпеть это дерьмо еще не одну неделю. Скорее всего их упекли надолго. - Даааа, чувак, вот это ты влип. - Ага. Крейгу Такеру на тот момент уже исполнилось 15. И в принципе моя жизнь была б не такой уж и полноценной, точнее она вообще ничего б не стоила, без упоминания этих проклятых инициалов. К.Т. Собственность Крейга Такера. Факер проживал в полной семье: отец, мать, сестра, домашнее зверье, - но даже пускай так, я все равно не мог точно судить, кому из нас в жизни повезло меньше. Все началось после того, как по городу пронесся слух о том, что родители главного хулигана школы попали под строгий надзор социальных работников. Наверно, не стоит уточнять, кто именно разнес этот слух, подобный чуме, все равно он поплатился за это парой литров крови из разбитой головы. Жиртресту очень не повезло, что Крейг входил в команду бейсболистов и его замах был самым сильным и быстрым в команде. И пока жирдяй отлеживал дни с дырой в башке в больнице, жизнь медленно нисходила до Ада. С того момента Факер был обязан являться каждый день, не исключая ни праздников, ни выходных, на реабилитационные занятия к психологу. К слову, как и дерганый одноклассник, я же каким-то чудом избежал этой участи. Положительных сдвигов отнюдь не наблюдалось, по словам взрослых, так что поднялся вопрос о переводе парня на домашнее обучение. Вопрос, собственно, так и остался вопросом. Крейг полностью отказывался говорить о том, что происходит у него дома, откуда у него все эти шрамы, синяки и некая нервная дрожь, которую он на протяжении огромного количества времени прятал за маской полного похуизма. Но сейчас.. ему видимо действительно стало похуй на свою жизнь. Агрессивный и замкнутый в себе брюнет перешел на новый круг Ада. - Бля, Клайд, иди на хуй. - Такер, сосни, а? Ты ж у нас такая баба. Ты сосал у своего больного отца? А после вскрыл свои блядские вены? Или тебя долбили во все дыры? - Закрой. Свой. Блядский. Рот. После всего этого дерьма не обошлось без травли. 8 класс, средняя школа Южного Парка. Крейга Такера отстраняют от занятий, на целую неделю, за очередное избиение одноклассника. После пробитой головы Картмана, выбитая челюсть Донована кажется совершенно пустячным делом, но только вот это был третий страйк, после которого игрок должен немедленно отправиться на скамью. Неделя прошла. Но Факера по-прежнему никто не видел на занятиях. - Хули ты сам не в школе? - Прогуливаю. - А твоя мамаша не вдаст тебе за это пизды, Марш? - Неа, ей похуй. - Ясно. - Хочешь выпить? Я к Кенни, на съемный гараж, у него там будет.. - Идем. - Что? - Что слышал. Я согласен. - Я думал, это будет сложней. - Завались. До этого дня мы практически не общались. А если я и был в паре с Крейгом, то только из-за отчаяния, отсутствия более адекватного выбора. Лучше уж с Факером, нежели с жиртрестом или кем-то потупее, к слову, Крейг никогда не был глупым, наши проекты были одними из лучших, правда все делал брюнет за меня, не впуская даже на порог дома, вписывая в строку авторов мою фамилию, и все. Мы с ним никогда даже приветствиями не обменивались. Впервые я услышал его настоящий голос, ну, знаете, без каких-либо притворств, холодный, уставший, но громкий, уже тогда срывающийся на хрипы. Он поприветствовал меня как-то тепло, не смотря на весь его холод, скидывая синюю ветровку, по-хозяйски хватая банку пива из рук Стэна, заваливаясь на какие-то мешки в углу. Мы со Стэном и предположить не могли, что этот брюнет так крепко переплетется с нитями нашей жизни. Последней монетой в нашей копилке стал день, когда Факер и Марш запомнили мою смерть. Запомнили. Меня скрутили по обвинению в торговле наркотиками, я же выхватил у шефа пистолет и прострелил себе висок на глазах у парней. Кажется, кто-то тогда плакал. По мне. Но они не убили его. Сволочи. - А я такой, выхватываю из его рук пистолет и простреливаю себе висок. Все охуевают, а на следующий день вообще забывают. Да и повторный анализ чистый, как, блять, непорочность Марша. - Бля, чуваааак, зачем ты это сказал? - Стоп. А Венди? - Они так и не трахались, ахаха. - Бля, я так вас ненавижу парни. - Кретины. Я не мог сказать, когда точно начал сходить с ума, но причина моего сумасшествия была точно известна. Это был 9 класс, выпускной бал. У всех давно была своя пара, даже Твик обзавелся девушкой, красивая красноволосая Рэд, по школе сразу же поползли слухи о их романе, и я сейчас не просто так упоминаю об этом. У всех давно своя пара, за мной бегали целые толпы девушек, но я отмахивался рукой под ехидные комментарии Картмана о моем бюджетном состоянии. Он шутил лишь по привычке, некий обряд, единственное, что осталось от прежних наших отношений. Он же предлагал одолжить мне смокинг в прокате, просто так, как старому другу, но я отказывался. А все, потому что мне нечего делать на бале без человека, от которого сердце сходит с ума. Как я довел себя до подобного? За окном уже было темно, время приближалось к ночному, но мы по-прежнему сидели за своими партами и занимались последними приготовлениями. Ты с холодным и невозмутимым выражением лица надувал воздушные шарики, то и дело, следя за тем, как из комнаты в зал бегал Твик, крича про то, что чего-то не хватает, времени мало и стресс. Это ведь такой стресс! Ты протягивал ему новую порцию украшений, ваши пальцы едва соприкасались, после чего блондин вздрагивал и убегал в спортивный зал, где девушки вовсю занимались непосредственным декорированием. А я, молча, сидел и наблюдал за тем, как твои перебинтованные руки в очередной раз задевают пластыри на пальцах невротика, и нервно сжимал в руках гирлянду. Клайд, кажется, заметил это, и, чуть пихая в плечо, попытался вывести на чистую воду причину моего стресса (А ведь это такой стресс!), но того вовремя приструнил Картман, отправляя к Токену, помогать заниматься с электроникой, я лишь благодарно кивнул и вернулся к своему занятию. Так прошел весь вечер. Если вспоминать, мы никогда особо не были близки, даже друзьями нас нельзя было назвать, ты скорее таскался за Стэном, нежели был заинтересован в моем обществе. И это еще больше давило на виски и приводило к еще большему безумию. В тот вечер я не смог вытерпеть, за что хотел бы попросить сейчас у тебя прощения. Но, знаешь. Я был счастлив, когда Твик отказал тебе. Ты ведь признался ему именно в этот день, под внимание практически всех пацанов из классов, в своих чувствах, а тот что-то протороторил про свою девушку и про геев. После чего ты рванул из класса, я следом. Ловлю тебя только во дворе, злого и, кажется, в слезах. Черт возьми, да мне ж язык вырвут за такую клевету, как твои слезы! Но, нет, это было ничто иное, как они. Долго, просто молча, иду за тобой по пятам, после чего предлагаю где-нибудь выпить. И, кажется, напиться на тот момент тебе казалось наиболее удачной идеей. И мы пьем, поправка, в основном ты, потом идем ко мне домой, поправка, я тащу тебя к себе домой. Я поддался сумасшествию, что вторило мне сердце. Ты знаешь о том, что я торгую наркотиками, а я услужливо предлагаю тебе баночку с синтетической дрянью, чтобы забыться. Кажется, я молился всем богам, чтобы под утро ты не вспомнил ничего из происшедшего. А ты и не вспомнил. Ты не вспомнил, как страстно целовал меня, вдавливая весом всего тела в диван, проникая языком в рот, искусывая губы до крови, заставляя задыхаться и упираться руками в грудь, чтобы хоть на секунду вздохнуть кислорода. Ты не помнил ни о бордовых отпечатках рук на моих бедрах, ни о ярких укусах на шее, запястьях и ногах. Ты не помнил о том, как я судорожно то выкрикивал, то пьяно нашептывал твое имя. Ты в принципе ничего не помнил, или же не хотел помнить. Мы никогда не говорили об этом. Это был мой сладкий кошмар наяву. Но нельзя не заметить, что после этого ты часто приходил ко мне, просто выпить, поговорить, поспать в тишине. Часто мы все втроем засыпали на моем диване в обнимку. А я все больше становился зависимым от твоей синевы холодных глаз. А ты все реже говорил о нем. И забывал. Это был переломный момент нашей истории. Но тем ни менее, как бы я сильно не хотел занять место невротика, я не мог. Я был совсем другим: пошлым, дерзким, храбрившимся, веселым, раскрепощенным,- тебе нужно было совсем не это. Ох этот чертов стресс! Я тоже могу выкрикивать эту фразу каждых пять минут, пока не обдолбаюсь где-нибудь втайне от родителей, которым на меня пох. Обрати же, черт возьми, на меня внимание! Не так, смотри на меня, как на него! Время шло. Год, два. Я хотел быть для тебя ангелом. Я гулял по битому стеклу. Я был ангелом, который воскресая, умирал вновь. И вот сейчас ты вдавливаешь мои ладони в матрас дивана, переплетая пальцы, продолжая изучать лицо своей жертвы слишком уж откровенно, слишком самодовольно и жадно. Под этим взглядом я вспоминаю нашу первую и последнюю ночь, от чего тело мигом бросает в жар. Голубые глаза взглядом пробегают по спокойному лицу, по крепким рукам, по шее с сильно выступающим кадыком и замирают где-то на потолке. Повисла тишина, время лично для меня начало тянуться уж очень медленно, стрелка на будильнике практически не двигалась, заставляя проклинать каждую секунду моего существования. Пытаюсь встать, но это было лишено смысла уже на уровне идеи, ведь мы оба прекрасно понимали, что я уступаю тебе во всем. И мы продолжаем лежать в одном положении, поясница от перегиба начинала уже ныть, как твои искусанные бледные губы дрогнули. «Я помню ту ночь». Я никогда б и не подумал, что человек может забыть, как дышать. Это же так просто, вдох и выдох, черт возьми, вдох и выдох. Вновь делаю рывок, утыкаясь носом в плечо, пытаясь оттолкнуть, но ты остаешься неподвижным, будто памятник. Я не мог распознать, что ты думаешь, не знал, как мне реагировать, поэтому решил пойти по самому простому пути, отмахнуться от проблемы так же беззаботно, как я это и делал всегда. Не понимаю, о чем ты, Факер. Я не понимаю, о чем ты. А тебе ведь Стэн рассказал. О неком пареньке Кенни, который втюрился в тебя по самые уши еще в средней школе. А я, кажется, единственный Кенни на весь город. Продолжаю парировать тем, что Стэн ебнутый алкоголик. Ты напоминаешь, что сам не лучше, а тем более уж я. Мы перекидываемся еще парой фраз, после чего ты все-таки опускаешь мои руки. - Круто. Я тебе нравлюсь? … - Да. Громко хлопаю дверью в прихожей и направляюсь домой, забыв про оставленный в прихожей черный промокший зонт.