Зелёный
5 марта 2016 г., 23:55
Zella Day — Compass
Проснувшись, Пак обнаружил себя на холодном полу. Он сонно озирался по сторонам, хмуря брови и чуть-чуть щуря глаза от слепящего света, пробивавшегося сквозь тонкую ткань занавесок. С трудом повернув голову в сторону, мужчина расфокусированным взглядом наткнулся на небольшой синий клочок бумаги, лежавший рядом. Он резко сел, окончательно пробуждаясь ото сна, и протянул руку к журавлику, бережно поднимая его и поднося к себе, чтобы рассмотреть. Острый клювик был слегка помят, а широкие крылья — придавлены к тельцу. Пасмурная усмешка тронула губы Чанёля. Внезапно его пустой желудок издал непонятный звук, свидетельствовавший о том, что его обладатель был голоден. Пак удручённо покачал головой, встал с холодного пола и, поёжившись, направился на кухню. Сквозь открытую форточку в квартиру просачивался прохладный воздух, несущий с собой целую смесь ароматов. Но кроме уже привычного затхлого запаха пыльных, загазованных улиц там появился ещё один, новый. Очень тонкий, едва уловимый аромат цветущей вишни. Мужчина замахнулся и с силой впечатал кулак в стену, запрокидывая голову назад и издавая невнятный стон, вырвавшийся из груди. Бекхён каждый год предлагал сходить в ближайший парк и недолго, хоть пять минут полюбоваться на цветущие деревья. Он каждый раз слышал отказ, но даже не думал возмущаться и просто кивал в знак согласия, возвращаясь к чтению или подготовке к очередному зачёту. Теперь же сам Чанёль был готов продать душу кому угодно ради того, чтобы снова иметь возможность быть рядом с юношей. Он резким движением руки отдёрнул занавеску в сторону и открыл окно, впуская внутрь квартиры ещё больше уличного воздуха. Подождав с мгновение, Пак облокотился о подоконник, высовывая лохматую голову наружу. Струи ветра скользили по лицу, забирались в волосы, щекотали кожу шеи. Они, словно дети, увлечённые игрой, подхватывали лёгкие прошлогодние листочки и маленькие веточки, сначала отрывая их от земли, а затем снова опуская. Мужчина блаженно прикрыл глаза, немного свёл брови и втянул в лёгкие большую порцию воздуха, желая запомнить каждый аромат, скрытый в нём. Откуда-то снизу раздался звук велосипедного звонка, нарушив спокойную утреннюю тишину и спугнув кота, сидевшего на соседнем мусорном баке. Полосато-грязное животное жалобно мяукнуло, спрыгнуло на землю и спряталось в картонную коробку. С проводов, натянутых между домами, слетели голуби, оглушительно захлопав крыльями. Они взвились вверх шумной стайкой, роняя блёклые перья и что-то выкрикивая. Наблюдавший за их действиями Чанёль только усмехнулся, отрицательно покачал головой и отодвинулся назад, снова оказываясь внутри квартиры. Он взял пачку сигарет, по обыкновению лежавшую на краю подоконника, затем достал спички из шкафчика у плиты. Указательный палец нажал на картонную стенку, и подвижная часть коробка выехала наружу. Пак взял одну спичку, покрутил её между подушечками, а затем чиркнул ей о коричневый шершавый бортик. Маленький огонёк появился незамедлительно и сразу же принялся пожирать древесину. Миллиметр за миллиметром он подбирался к пальцам мужчины, но тот лишь спокойно наблюдал за красивым танцем крошечного пламени. И только тогда, когда огонь коснулся кожи, Чанёль будто бы очнулся, быстро прикурил сигарету и с остервенением стал трясти кистью, стараясь потушить спичку. Едва ему это удалось, он бросил обуглившуюся деревяшку в раковину и снова встал у окна. Кухню быстро заволокло едким голубым дымом, который вскоре, несмотря на открытое окно, заполнил всю квартиру. Почувствовав неприятный холод, охвативший оголённые щиколотки, Пак начал переминаться с ноги на ногу и потирать замёрзшие стопы о мягкую ткань свободных пижамных штанов. Но потом снова приходилось ступать на ледяную плитку, покрывавшую пол, и чувствовать, как всё тело пробирает противная дрожь. Однако мужчина даже не думал о том, чтобы хоть немного прикрыть окно. Совсем наоборот: он подошёл вплотную к подоконнику, слегка навалившись на него и тихо наблюдая за просыпающимся городом. Их тихая улочка медленно начинала подавать первые признаки жизни. Вот из подъезда вышел сосед, живущий в квартире напротив. Он что-то бубнил себе под нос и время от времени поглядывал на часы, некрасиво болтавшиеся на его слишком худой руке. Мужчина с трудом вытащил велосипед на сухое место, при этом успев оставить чёткий грязный след протектора на своих светлых брюках. Но, похоже, этот факт так и остался незамеченным. Следующей на улицу выбежала девочка, которая выглядела как ученица младшей школы. Тёмный берет покрывал её неаккуратно заплетённую голову, большой рюкзак подпрыгивал за плечами, и каждый задорный подскок добавлял на белые гольфы несколько коричневых капель. Чанёлю же эта непосредственность напомнила о Бекхёне. Снова. Внезапно тишину разрушил противный металлический скрежет. Из-за угла, не помня себя от испуга, вывернул кот. Он шустро перебирал лапами и воровато оглядывался по сторонам, но в тоже время всем корпусом льнул к земле, будто бы желая укрыться. Чанёль видел, что к хвосту бедного животного было привязано несколько пустых консервных банок, которые и являлись источником этого кошмарного звука. Пак не очень любил котов, но такого обращения не допускал ни к кому в принципе. Поэтому когда из-за угла с гиканьем и улюлюканьем вылетели два мальчишки и принялись измываться над беззащитным животным, он не удержался и щелчком отправил тлевшую сигарету прямо за шиворот одному из хулиганов. Мальчишка взвился, но, похоже, так и не понял, что произошло, зато его вопли заставили губы мужчины расползтись в злобную усмешку. Ему действительно нравилось, когда каждый получал по заслугам. Убедившись, что улочка опустела, Чанёль прошёл в коридор, накинул твидовое пальто, нацепил какое-то непонятное подобие обуви и вышел из квартиры. Он быстро преодолел несколько лестничных пролётов и оказался на крыльце. Пак засунул руки в глубокие карманы, огляделся по сторонам и, наткнувшись взглядом на забившегося в угол между домами кота, поспешил ему на помощь. Он осторожно опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с животным, и стал приближаться к нему. Кот сверкал из своего убежища огромными глазищами и гневно шипел, стараясь не подпустить к себе чужака всеми доступными способами. Однако мужчина не торопился и, затаив дыхание, ждал подходящего момента. И вот, через несколько долгих мгновений, он сделал быстрое, точное движение, схватил царапающееся животное за шкирку и подтащил к себе. Прижав кота к земле, Чанёль распутал нить, к которой крепились банки, и снял их. После этого он отпустил животное и сделал несколько шагов назад. Напуганный кот совершил пару робких движений, после чего, осознав, что его больше не преследовал душераздирающий скрежет, подскочил на месте и скрылся из виду, быстро перебирая лапами. Поднимаясь по лестнице, Пак прихватил с собой свежую газету, которую за торчащий пёстрый край выудил из почтового ящика. Из-за превосходной слышимости идти приходилось как можно тише, чтобы не поднять соседей в такую рань. Мужчина перешагивал через каждые две ступеньки, стараясь как можно быстрее добраться до своей квартиры. Открыв тяжёлую металлическую дверь, он вошёл внутрь, мгновенно погружаясь в голубоватую пелену неплотного дыма. Пальто повисло на крючке тяжёлой тряпкой, старые ботинки с примятыми задниками отправились под тумбочку, а сам Чанёль ушёл на кухню. Он достал из полупустого холодильника несколько яиц, растительное масло и молоко, собираясь приготовить омлет. Отрезав два толстых куска хлеба, Пак выложил их на смазанную маслом сковороду и включил плиту. В небольшой цветастой миске он смешал яйца, соль и молоко и полученной смесью залил уже начавшие зажариваться гренки. Оставив завтрак готовиться, мужчина отошёл от плиты и встал в дверном проёме, плечом прислонившись к косяку. Взгляд его слипавшихся глаз блуждал из стороны в сторону до тех пор, пока не остановился на занавесках. Светло-жёлтые, в трогательный розовый цветочек, они привносили в квартиру атмосферу уюта и домашнего покоя. Именно к этому всегда стремился Бён. И пусть Чанёль его не понимал, он всегда согласно кивал в ответ на любое предложение по обустройству их жилища. В углу, который сейчас находился по правую руку от Пака, стоял массивный квадратный столик с накинутой на него чистой скатертью. Он был таких размеров, что уместиться за ним могли только два человека, и обоих жильцов квартиры это обстоятельство очень радовало. Правда, использовали они его только во время совместных завтраков, но это не имело значения. Главное, что он достался им за гроши и был в тот же вечер переделан по их вкусу. Теперь столик имел цвет кофейных зёрен и выглядел не так уж плохо. Как раз над ним с потолка свисал большой белый плафон, местами лишённый краски, с несколькими довольно крупными сколами. Из-под него каждое утро выглядывала яркая лампочка, которая была персональным солнцем жильцов. Мужчина настолько глубоко ушёл в свои мысли, что не сразу заметил появившийся в воздухе запах гари. Но когда он его почувствовал, то дёрнулся, как ошпаренный, и подлетел к плите, выключая газ. Чанёль схватился за металлическую ручку сковородки и тут же одёрнул кисть, зашипев. Включив холодную воду, он подставил обожжённую руку под сильный поток, а другой рукой взял полотенце и с его помощью снял сковороду с плиты, тут же опустив её на столешницу. Закрутив вентиль крана, Пак принялся рассматривать поражённые участки кожи. Каждый из них сильно покраснел, а некоторые, самые большие, даже вздулись, и любое прикосновение к ним приносило дискомфорт. Мужчина чертыхнулся. Выложив содержимое сковороды на тарелку, Чанёль взял вилку, нож, пересел за стол и начал есть. Честно говоря, омлет получился горьким и пересоленным, но это не останавливало Пака. Он лениво жевал завтрак, и взгляд его был пустым и отрешённым. Нож с силой врезался в жёсткое блюдо, дробя чёрствые гренки на неровные кусочки. Горькая подгоревшая корочка крошилась и осыпалась обратно в тарелку, но мужчина старался не обращать на это внимания. Он должен был съесть всё, до последней крошки, если не хотел упасть в голодный обморок. Чанёль чувствовал себя сумасшедшим, и принятое накануне решение только усиливало это ощущение. Теперь его главной задачей было найти юношу, поэтому Пак достал из кармана телефон и начал медленно щёлкать по кнопочкам, набирая сообщение для сослуживца. Ради того, чтобы отыскать Бёна, он собирался подключить все свои связи. Отодвинув от себя опустошённую тарелку, мужчина нажал кнопку «отправить», поднялся со стула и направился в сторону гостиной, чтобы прилечь на диван и немного вздремнуть. Его измотанный почти ежедневной работой организм был на грани обморока и требовал свою порцию отдыха. Едва Чанёль прикрыл глаза, он тут же провалился в тяжёлый сон.***
После двухсуточного рейда уставший, как собака, Пак всё же решил забежать в небольшой магазинчик, расположенный неподалёку от его дома. К счастью, ему выдали зарплату и он мог, наконец, позволить себе более-менее полноценный ужин. С горем пополам выстояв длинную очередь, мужчина расплатился за покупки, подхватил бумажные пакеты под подмышку и вышел в узкую улочку. Погода была по-осеннему мерзкой и слякотной, с мутно-синего неба накрапывал дождь, колкими каплями падая на кожу. Холодный ветер резко распахивал полы твидового пальто, пробираясь под него и как бы заигрывая с его обладателем. Чанёль зябко поёжился, ещё плотнее прижал пакеты к себе и почти бегом пустился вниз по улице, огромными шагами перемахивая через грязные лужи и выбоины в асфальте. Но, свернув за угол, он невольно замедлил шаг, едва его глаза приметили изящную фигуру, плывшую впереди. Взгляд мгновенно зацепился за линию округлых бёдер, плавно переходящих в стройные ноги. Пак был бы рад полюбоваться этим великолепием, но вовремя вспомнил, что девушке было опасно ходить по таким пустынным улицам в одиночестве, тем более в столь позднее время суток. Эта мысль заставила его свести брови к переносице и привычно насторожиться. И не зря. В конце улицы показались три мужские фигуры, одна из которых была чуть выше двух других. Они вальяжным шагом двигались навстречу девушке, и, когда поравнялись с ней, самый высокий из них сдёрнул рюкзак с её плеча и рванул в сторону притаившегося в тени Чанёля. Примеру главаря последовали и его приятели. Пак среагировал мгновенно и точным ударом сбил с ног главаря, не ожидавшего нападения. Того времени, пока хулиганы были в замешательстве, едва хватило мужчине, чтобы забрать украденную вещь и встать в защитную стойку. Долговязый поднялся на ноги и, увидев человека, помешавшего ему, тут же бросился в атаку. Чанёль удачно блокировал неумелые удары главаря, хоть делать это с рюкзаком в руке и было затруднительно. Но тут оклемались два других хулигана и включились в драку. Пак чертыхнулся и, откинув рюкзак в сторону, сам начал не только отражать удары, но и наносить их, теперь уже не переживая о том, пострадают нападавшие или нет. Скорость его реакций была значительно снижена из-за отсутствия сна и сильного чувства голода, поэтому Чанёль пропустил удар, пришедшийся как раз ему в нос. Это обстоятельство немного выбило его из колеи, заставив начать отступать к стене ближайшего дома. Но тут на одного из хулиганов налетел светлый вихрь и повалил его в грязь, начиная душить. Эта неожиданная помощь, пришедшая так кстати, вернула мысли Пака в нужное русло. Он стал наносить точные, болезненные удары, с каждым новым выпадом заставляя противников отходить всё дальше и дальше. Наконец, они оттащили рассвирепевшую девушку от своего друга и, помогая ему, быстро скрылись за углом. Вытерев кровоточивший нос рукавом пальто, мужчина присел на корточки, собирая рассыпавшиеся продукты и складывая их в промокшие пакеты. Он бросил косой взгляд в сторону девушки и довольно усмехнулся: она как раз наклонилась для того, чтобы поднять рюкзак, и его глазам открылся вид на округлые ягодицы. Спустя несколько мгновений Чанёль отвернулся и произнёс: — А ты молодец, — к концу фразы его голос перешёл в хрип. — Спасибо, — ответил слишком низкий и приглушённый для девушки голос, — и за комплимент, и за помощь. Могу я что-нибудь для Вас сделать? Они оба поднялись во весь рост, и Пак, увидев лицо напротив, понял, что перед ним стоял юноша. Весьма симпатичный юноша, который открыто улыбался и протягивал ему несколько апельсинов. Неловко поклонившись, мужчина сложил фрукты в пакет и, чуть помедлив, произнёс: — Поздновато для прогулок по безлюдным местам. — Честно говоря, я не имею ни малейшего представления о том, где именно нахожусь и как сюда попал, — он закусил нижнюю губу и почесал затылок. — Понятно, — протянул Чанёль, убирая со лба промокшую чёлку. — Тебя как зовут? — Бён Бекхён, — ответил мягкий голос. — Пак Чанёль, очень приятно, — мужчина пожал узкую ладонь нового знакомого, которая оказалась очень холодной на ощупь. — Если хочешь, я могу проводить тебя до дома. — У меня нет дома, — пробурчал Бекхён, опустив голову и пнув лежавший рядом камушек носком кроссовка. — Хозяин квартиры, которую я снимал, повысил плату, и моей стипендии перестало хватать. — Если хочешь, можешь какое-то время пожить у меня, — ляпнул Пак, не особенно задумываясь над смыслом своих слов. — Ой, нет, что Вы, — мгновенно вскинулся юноша и начал отрицательно мотать головой, отчего его осветлённые волосы вылезли из-под капюшона и растрепались. — Я не маньяк и не разбойник, скорее даже наоборот, — произнёс мужчина, с интересом разглядывая лицо напротив. — Добрый волшебник, ага, — в сощуренных глазах Бёна появились смешинки, и он расхохотался, обнажая ровные зубы. — Точно, — отозвался Чанёль, которому всё больше и больше нравился забавный Бекхён. — Так ты идёшь? — А у меня есть альтернатива? — спросил юноша, усмехаясь. — Не думаю, — согласился Пак, разворачиваясь на каблуках и начиная шагать в сторону своего дома. Бён, помедлив с секунду, догнал его. Они шли молча. Мужчина прислушивался к звукам шуршавших под ногами листьев и тихому стуку капель, ударявшихся о крыши домов. Иногда он замечал изучающие взгляды юноши, которые тот искоса бросал в его сторону, но продолжал сохранять тишину. Чанёль только неосознанно расправил плечи и вытянул шею, стараясь выглядеть ещё выше. Пропустив автомобиль, они перешли дорогу, свернули за угол и оказались на узкой улочке, заполненной кадками с цветами и припаркованными велосипедами. Но общая атмосфера была немного пугающей, что заставило Бекхёна остановиться в нерешительности. Его пробирала лёгкая дрожь, холодные дождевые капли падали за шиворот и оставляли мокрые дорожки, стекая вниз по спине. Чанёль, заметивший отсутствие юноши, обернулся и удивлённо на него посмотрел, спросив: — Ты чего там застрял? — Район какой-то несимпатичный, — ответил Бён, передёрнув плечами и нервно сглотнув. — Так кажется только на первый взгляд, — поспешил заверить Пак, увидев небольшой испуг, отразившийся в лице напротив. — На самом деле, он просто тихий и немноголюдный. Пойдём. — Какой же я рисковый, — сказал Бекхён, снова расхохотавшись и заставляя тем самым отступить все остальные эмоции. — Согласен, — произнёс мужчина, подавив смешок и выразительно двинув бровями. Они снова шли рядом. Подойдя к одной из дверей, Чанёль с силой дёрнул на её себя и, когда она поддалась, жестом пригласил юношу войти. В подъезде было темно, отчего Бён немного стушевался, все его мышцы напряглись и он терпеливо выжидал, приготовившись в любую секунду отразить нападение и сбежать. Но они поднимались всё выше, и ничего из ряда вон выходящего не происходило. Бекхён лишь изредка слышал звуки приглушённых зевков, раздававшихся откуда-то сзади. Пак, видевший неловкость и неуверенность своего спутника, старался вести себя как можно тише и не напугать его. Оказавшись напротив обшарпанной двери своей квартиры, мужчина достал из кармана внушительную связку ключей и несколько секунд провозился с замком, не желавшим поддаваться просто так. Когда же дверь была открыта, он неловко улыбнулся гостю и первым вошёл в небольшой коридор. Юноша сразу же обратил внимание на старую, видавшую виды мебель, на местами изодранные и отклеившиеся обои. Но эта не очень приятная картина не вызывала у него отвращения. Она просто как бы намекнула ему о том, что обладатель квартиры был слишком занят работой и не мог найти ни секунды свободного времени. В подтверждение этих мыслей Чанёль ещё раз зевнул, широко открывая рот и чувствуя, как в уголках глаз скапливаются слёзы. Он быстро снял пальто и ботинки, сразу же проходя на кухню и крикнув что-то в роде: — Проходи, не стесняйся. У меня, конечно, не люкс, но жить можно. — Тут довольно уютно, — прокомментировал свои мысли Бён, остановившись прямо в дверном пройме. — Льстец, — беззлобно отозвался Пак, разбирая пакеты и раскладывая купленные продукты на столешнице. — Сейчас, подожди чуть-чуть. Я приготовлю ужин и мы поедим. — Давайте я помогу, — предложил Бекхён, делая несмелый шаг в направлении кухонного стола. — Обращайся ко мне на ты, иначе я начинаю чувствовать себя столетним стариком, — скривился Чанёль. — Хорошо, — быстро согласился юноша. — Так тебе нужна помощь? — Я буду только рад, — признался Пак, отворачиваясь и ставя кастрюлю с водой на плиту. — Можешь пока сделать салат. — Есть, шеф! — Бён шутливо отдал честь, чем вызвал лёгкую улыбку у мужчины. — Где тут у тебя разделочная доска? — Снизу, второй шкаф слева, — ответил Чанёль, закрывая кастрюлю крышкой. — Я сейчас, — он ушёл в другую комнату. Войдя в спальню, Пак скривился: там царил настоящий хаос. Тяжело вздохнув, он стал собирать разбросанные по всей комнате вещи. Пару раз мужчина запнулся за ножку кровати и теперь шипел от боли, прихрамывая. Свалив смятую одежду в один из выдвижных ящиков комода, он огляделся и удовлетворённо кивнул. Сейчас спальня была готова к тому, чтобы встретить нового жильца, хоть и временного. Чанёль быстро переоделся и поспешил на кухню, где, по его мнению, уже давно кипела вода для макарон. Бекхён всё так же стоял неподалёку от раковины, согнув спину и что-то быстро нарезая. Пак зажёг свет и спросил: — Так лучше? — он подошёл к плите и снял крышку с кастрюли. — Ага, — отозвался юноша, продолжая измельчать морковь. Мужчина посолил воду, достал пачку макарон и высыпал всё содержимое в воду. — Лучше начать помешивать сразу же, — послышался тихий совет, — иначе они пригорят. — Так всегда и получается, — признался Чанёль, усмехнувшись. Он взял ложку, опустил её в воду и начал медленно водить по окружности. Спустя несколько минут они вместе сели на диван, включили телевизор и принялись за поздний ужин. Пак сразу же обратил внимание на то, с какой скоростью его сосед поглощал пищу. Он выглядел комично, измазанный в томатном соусе, с круглыми, как у хомяка, щеками. Прекратив есть, мужчина украдкой наблюдал за Бёном, с непонятным чувством, поселившимся в груди, разглядывая его лицо. Наконец он задал вопрос: — Ты студент? Жевание сразу же прекратилось. Бекхён поднял виноватый взгляд от тарелки, сглотнул и неловко улыбнулся. — Да, — ответил он. — По мне это видно? — Скорее, по твоему аппетиту, — резонно заметил Чанёль, направляясь на кухню. — Хочешь ещё добавки? — Нет, — юноша потупил взгляд, немного нахмурившись, — мне и так жутко неловко. — Давай-давай, — Пак стоял перед ним с вытянутой рукой, требуя, чтобы Бён отдал тарелку. Тот повиновался, хотя сам всё ещё продолжал сидеть с опущенной головой, зажав ладони между коленями. — Ну, и на кого ты учишься? — Учитель английского языка и литературы, — ответил Бекхён, встряхнув волосами и поправляя капюшон толстовки. — Тогда тебе тем более нужно хорошо питаться, — произнёс мужчина, вернувшись с кухни и протягивая вновь наполненную тарелку. — Не каждый сейчас готов обучать детей. — У меня, говорят, к этому есть талант, — усмехнулся юноша, принимаясь за еду. — Веришь? — Верю, — кивнул Чанёль.***
Проснувшись и распахнув глаза, Пак приложил ладонь к разболевшемуся сердцу, ведь именно оно стало причиной его пробуждения. Мужчина скривился и несколько раз ударил себя по грудной клетке, однако это ничего не изменило. Он кое-как поднялся с дивана и, разминая затёкшие руки, прошлёпал босыми ногами на кухню. Чанёль наполнил стакан водой, прислонился спиной к столешнице и бросил взгляд в сторону окна. На улице уже стемнело, в окнах дома напротив зажигался свет, а в больших и не очень гостиных собирались счастливые семьи. Пак тяжело вздохнул, доставая из кармана телефон. Увидев на дисплее оповещение об одном пропущенном сообщении, он почти просиял. Быстро напечатав ответ с обещанием проставиться, мужчина заблокировал телефон, допил воду и поставил стакан на стол. В спальню он вошёл осторожно, на цыпочках, будто бы боясь спугнуть что-то таинственное, притаившееся в полумраке. Разноцветные журавли, фигурки которых чёрной тенью прорисовывались на фоне освещённого окна, слегка покачивались из стороны в сторону. Чанёль подошёл к тумбочке и взял ножницы, лежавшие на ней. Он подошёл к подвеске, разглядывая неясные силуэты и невольно начиная качать головой в такт их движениям. Его задумчивый, сосредоточенный взгляд внимательно следил за их траекторией, хоть это и не имело смысла. Наконец Пак зажал между пальцами нить, на которой висела одна из бумажных фигурок, и щёлкнул ножницами. Мгновение — и на пол, напоследок дёрнув крылом, опустился зелёный журавлик.
