Разноцветные журавли

Aquilo — Losing You

      За окном разноголосо щебетали птицы, радуясь наступлению нового дня. По-весеннему тёплое, игривое солнце нежно ласкало город своими лучами. Оно пробиралось в дома и квартиры сквозь ткань штор, тонкими полосками света ложась на пол и стены. Всё вокруг пробуждалось с приходом весны. В это утро пробуждался и Чанёль. Он открыл глаза и ощутил относительное спокойствие, медленно и липко разливавшееся по телу, словно густой мёд. Почесав переносицу, Пак приподнялся на локтях и встал с постели. Затёкшие, не желавшие слушаться конечности покалывало, и в грудной клетке снова поселилась боль, но мужчина старался не обращать на это внимания. Выйдя в гостиную, он сделал лёгкую зарядку, приводя себя в тонус: в последние дни ему отчего-то постоянно хотелось спать. Напряжённые мышцы нехотя выполняли свою работу, болью отзываясь даже на элементарные упражнения.       Кое-как покончив с разминкой и тяжело дыша, Чанёль присел на подлокотник дивана. В последнее время его всё чаще посещала одышка, мешавшая не только полноценно работать, но и жить. Он отёр со лба выступившую испарину, достал из кармана телефон и ещё раз перечитал полученное накануне сообщение. Пак с новой силой ощутил острую необходимость проверить, всё ли у Бекхёна было в порядке. Он прикрыл глаза, сосчитал до пяти, выравнивая дыхание, и стал торопливо одеваться.       Через десять минут мужчина уже стоял на тротуаре и, выставив вперёд руку с поднятым вверх большим пальцем, пытался поймать машину. Сугробы таяли под ярким солнцем. Весь асфальт был усеян маленькими лужами, в которые, блестя и журча, впадали ручейки. Тонкие потоки талой воды несли в себе кусочки иссохших прошлогодних листьев и лепестки вишни, слишком сильно контрастировавшие друг с другом. Чанёль запрокинул голову и посмотрел вверх, слегка щуря большие глаза. Возвышаясь над всеми зданиями города, слегка тронутое пухом облаков небо нежно розовело. Где-то в его глубине, разрезая свежий воздух взмахами крыльев, мелькали редкие птицы. Пак, увлечённый красивым видом, не услышал скрипнувшие тормоза и звук работавшего рядом двигателя, поэтому нервно дёрнулся, когда раздался недовольный голос:  — Так Вас надо подвезти или нет?       Благодарно кивнув, он забрался в машину и назвал нужный адрес. В салоне играла тихая музыка, и пальцы водителя, следившего за дорогой, отбивали ритм на руле. Он украдкой разглядывал своего пассажира, подмечая его всклоченные волосы, нездоровую бледность кожи, большие, почти серые мешки под глазами и дрожащие руки. Чанёля действительно трясло. Он то и дело бросал короткий взгляд на наручные часы и доставал телефон, порываясь кому-то позвонить, но потом чертыхался и убирал его обратно в карман. Каждая задержка на светофоре действовала ему на нервы, ведь он боялся опоздать. Поэтому, когда водитель свернул в небольшой двор, Пак в последний раз сверился со временем и успокоился.       Спустя несколько минут открылась дверь одного из подъездов и оттуда вышли двое. Затаив дыхание, мужчина следил за парой, направлявшейся в сторону припаркованного неподалёку автомобиля. Чанёль никогда, ни при каких обстоятельствах не мог перепутать этого человека ни с кем. Это точно был Бён. И дело было далеко не в осветлённых волосах и подведённых глазах, а в его прекрасной улыбке, которая всегда рассеивала сгущавшиеся на душе Пака тучи. Только сейчас она сияла не для него. Брюнет, шедший рядом с Бекхёном, снял свой автомобиль с сигнализации, открыл для юноши дверь, помогая сесть, и сам забрался на водительское сидение. Авантюриновый «Kia Quoris» выехал со стоянки, красиво блестя чистым кузовом, и Чанёль, немного помедлив, произнёс:  — Едем за ними. Только незаметно, — он поймал на себе удивлённый взгляд водителя и тут же добавил. — Я за всё заплачу.       Спустя час Пак расплатился с таксистом и вышел за квартал от здания института, в котором учился Бекхён. Он подтянул повыше воротник свитера и спрятал руки в карманы, медленно шагая вдоль длинных многоэтажек. Рядом с ним пронеслась маленькая группка школьников, спешивших на урок. Они заливисто смеялись, радуясь новому солнечному дню, означавшему неминуемое приближение лета. Мимо, шурша шинами и гудя, проезжали машины, оставляя за собой густые клубы выхлопного газа. Он быстро рассеивался в воздухе, и уже через несколько секунд можно было подумать, что его и не было вовсе, но неприятный, оседающий в лёгких запах мешал обмануться. Мужчина часто ассоциировал его с правдой — такой же горькой и беспощадно отравляющей.       Влившись в многолюдную толпу, он перешёл на другую сторону дороги и зашёл в кафе. Внутри было просторно и свежо. Высокие потолки, выкрашенные белой краской, с которых спускались лампы, напоминавшие своей формой спички, стены, покрытые панелями из белёного дуба, гладкий пол — всё это было до дрожи в руках знакомо Чанёлю. Они с Бёном иногда выбирались сюда, чтобы приятно провести вместе хоть немного выпавшего свободного времени. Пройдя к одинокому столику, находившемуся немного дальше ото всех остальных и потому утопавшего в полумраке, Пак опустился на кожаный диванчик. Ему не нужно было меню для того, чтобы определиться с выбором. Щелчок официанту — и через минуту на столе стояла чашечка ароматного американо. Мужчина сделал глоток, прикрывая глаза от удовольствия, и откинулся на спинку дивана, расслабляясь. Его опять клонило в сон.

***

      Бекхён на удивление быстро прижился на новом месте и, похоже, не собирался никуда переезжать. А Чанёль и не возражал. В углу гостиной, который до этого пустовал, они решили сделать что-то в роде маленькой берлоги — зоны для занятий юноши. Пак смастерил и прикрутил несколько полок, и на них тут же расположилось всё книжное богатство, накопленное Бёном. Внизу обосновалось коричневое кресло-мешок, рядом с которым они поставили торшер. Так и получился уютный, комфортный и хорошо освещённый читальный уголок, в котором часто нежился Бекхён, с головой уходя в мир удивительных фантазий и реальных историй.       Тем вечером мужчина сидел на диване, прижавшись спиной к подлокотнику и вытянув ноги, и делал вид, что читал книгу. На самом же деле всё его внимание было сконцентрировано на юноше, который нежился в мягком кресле. Переплетённые ноги в толстых полосатых носках, натянутых до середины голени, медленно покачивались из стороны в сторону. Длинные, слегка присборенные шорты открывали вид на острые колени по-юношески угловатого, ещё не сформировавшегося тела. Одна рука Бёна нервно теребила нижний уголок страницы, готовая в любую секунду её перелистнуть, пальцы другой скользили по нижней губе чуть приоткрытого рта. Всё лицо Бекхёна выражало крайнюю увлечённость, начиная с широко распахнутых глаз и заканчивая трепетавшими крыльями носа.       Внезапно он отложил книгу в сторону, потянулся, зажмурившись и сладко зевнув, и встал на ноги, растирая затёкшую шею. Из его груди вырвался звук, немного похожий на скрип, и юноша поспешил на кухню, огибая диван и трепля и без того взлохмаченные волосы Чанёля. Эти прикосновения всегда были шутливо-нежными, но в последнее время они чаще и чаще задевали что-то, спрятанное глубоко в душе Пака. Поэтому он, всем своим видом желая показать крайнюю сосредоточенность, несколько раз хмыкнул, потёр подбородок большим пальцем и перелистнул страницу. Но слова, напечатанные на бумаге, не желали складываться в предложения и осмысленные фразы, буквально насмехаясь над мужчиной и заставляя его перечитывать один и тот же абзац снова и снова. В конце концов Чанёлю это надоело, и он, зло сверкнув глазами, захлопнул книгу.       Пак прислушался: со стороны кухни доносилось копошение и тихое кряхтение. Удивлённо вскинув брови, он встал и двинулся в сторону шума, стараясь быть как можно тише, но увиденная картина заставила рассеяться всю его напряжённость. Бён, опираясь о столешницу, пытался достать до верхней полки, на которой стояла мука. Он тянулся к заветному пакету то одной, то другой рукой, но всё было тщетно. Вдоволь насладившись мучениями Бекхёна, мужчина кашлянул и поинтересовался:  — Может, тебе нужна помощь? — в его прищуренных глазах плясали смешинки.  — Чего? — вскрикнул юноша, оборачиваясь и ударяясь затылком об открытую дверцу. — Ты меня напугал до чёртиков, — он зашипел и скривился.  — Ну, извини, — сказал Чанёль, но в его голосе не звучало ни капли раскаяния. — Так мне муку доставать или нет?  — Доставай, раз такой длинный, — отозвался Бён, скорчив рожицу и потирая ладонью ушибленное место.       Быстро справившись с задачей, Пак спросил:  — Что-то ещё? — ответом ему послужило отрицательное покачивание головой. Он развернулся и сделал несколько шагов по направлению гостиной.  — Хотя нет, подожди, — раздался из-за спины голос Бекхёна. Мужчина картинно закатил глаза, сложил руки на груди, но всё же обернулся. Едва он это сделал, как прямо ему в лицо полетела горстка чего-то белого и очень лёгкого.  — Это что ещё за новости? — попытался возмутиться Чанёль, но в него тут же прилетела новая порция муки.  — Получай, горе-насмешник, — ослепительная улыбка и строго сведённые брови создавали на лице юноши непередаваемый контраст.  — Бунт, значит, — прокомментировал Пак, усмехаясь и стряхивая белый порошок с футболки.  — Ага, — просто ответил Бён, делая несколько шагов назад и немного наклоняя корпус.  — Иди-ка сюда, — произнёс мужчина, поманив Бекхёна указательным пальцем, но тот только затряс головой, улыбаясь ещё шире. — Ну, тогда ты сам нарвался.       Чанёль бросился вперёд, но юркий юноша легко увернулся от захвата и бросился наутёк. Они носились по всей квартире, хохоча и пачкая мебель, стены и пол. Наконец, неповоротливому Паку улыбнулась удача, и ему удалось загнать Бёна в угол. Тот стоял у подлокотника дивана, чесал нос тыльной стороной запястья и всеми силами старался подавить желание чихнуть. Мужчина, стряхнув с волос особенно большую порцию белого порошка, накинулся на Бекхёна, и они оба, не удержав равновесия, рухнули на мягкое сидение. Чанёль осторожно приподнялся на руках, нависая над распластанным под ним телом. Он смотрел на перепачканное в муке лицо, на мягкую улыбку и лёгкий блеск влажных глаз и не мог оторвать взгляда. Приподняв один уголок губ, Пак легко прикоснулся пальцами к кончику носа юноши, оставляя белый след, после чего поднялся на ноги и произнёс:  — Пожалуй, нам нужно навести порядок, — он отряхнул футболку, достал пылесос и начал прибираться.       Через полчаса в квартире царила чистота, а Бён снова копошился на кухне. Взяв отложенную книгу, Чанёль сел на диван и постарался вернуться к чтению, но его мысли витали слишком далеко. Сконцентрированные вокруг Бекхёна, они гудели в голове, словно рой пчёл. Своим видом юноша затрагивал что-то в груди Пака, отчего у него на душе становилось тепло и уютно. Мужчина слишком хорошо знал, что за чувство пробуждалось внутри, и это пугало и очаровывало одновременно. Его тянуло к юноше, к его лучезарным улыбкам, хитро прищуренным глазам и заразительному смеху. Нахмурившись, Чанёль встал и направился в спальню, бросив напоследок тихое: «Спокойной ночи».       Пак открыл форточку, чтобы ночной воздух проникал в маленькую комнату, и улёгся на край кровати, накрываясь одеялом. Он подложил ладони под голову, устроился поудобнее и расслабился. Мужчина слышал, как за окном проезжали автомобили, и видел, как отсветы их фар скользили по стенам и потолку, постепенно исчезая. Мысли потекли тихой рекой, унося своего обладателя в страну грёз. Он почти погрузился в сон, когда услышал звук открывающейся двери. Чанёль весь обратился в слух, желая уловить в оглушающей тишине ночи каждый шорох, каждое движение. Притворившись спящим, он ждал. Спустя несколько мгновений Пак почувствовал, что чужое дыхание начало щекотать кожу его затылка, заставляя короткие жёсткие волоски шевелиться. Сзади раздался прерывистый вздох, а затем всё затихло. Горько улыбнувшись, мужчина почувствовал острые иголочки разочарования, впившиеся в его сердце.       Однако продлилось это ощущение недолго, потому что на его плечо осторожно, едва касаясь, опустилась узкая ладонь Бёна. Затем, осмелев, он провёл ей вдоль предплечья, к кисти, и переплёл их пальцы. В голове Чанёля галопом пронеслась безумная догадка, и он осторожно подтянул руку Бекхёна к лицу, оставляя на нежной коже короткий поцелуй. Услышав сбившееся дыхание юноши, Пак произнёс:  — Давно мечтал так сделать, — и снова прикоснулся к запястью.       Перевернувшись на другой бок, он посмотрел на испуганно притихшего Бёна. Мужчина продолжал держать их пальцы сцепленными, затаив дыхание и будто бы боясь разрушить момент. Он видел, как дрожали ресницы Бекхёна, слышал его сбивчивое дыхание, ощущал под пальцами его учащённый пульс, но продолжал молчать. Спустя несколько мгновений юноша прошептал:  — Тогда почему ты медлил? — и его пальцы робко прикоснулись к груди Чанёля.  — Я же добрый волшебник. Или ты забыл? — усмехнулся Пак в ответ, придвигаясь чуть ближе, чтобы не упасть с узкой кровати.  — Нет, — улыбка озарила лицо Бёна, — не забыл. А если серьёзно?  — Боялся спугнуть, — ответил мужчина после короткого замешательства, но вышло как-то неубедительно.  — Не хочешь говорить — не говори, — поспешно произнёс Бекхён, и Чанёль снова отметил то, что юноша будто бы читал его мысли и знал, когда ему нужна была поддержка и когда нужно было промолчать.  — Ты невероятный, — выдохнул Пак и прикоснулся к чужим губам.       Наслаждаясь ощущениями, он не сразу заметил, что Бён начал ему отвечать. Чужая рука в волосах слегка давила на затылок, призывая не отрываться и углубить поцелуй, но мужчина не спешил. Он наслаждался мягкими, чуть полными губами, аккуратно скользя языком по маленьким поперечным трещинам. Приобняв Бекхёна за талию, Чанёль водил ладонью по его позвоночнику, лаская спрятанную под складками футболки кожу. Он прихватил зубами нижнюю губу юноши, чем вырвал из его груди первый тихий стон. Пак проник в приоткрывшийся рот своим языком, начиная медленно оглаживать ребристое нёбо и острые зубы. Язык Бёна, принявшего правила этой игры, иногда прикасался к чужому, сплетаясь с ним, а затем снова отступая. Однако мужчина, едва почувствовав небольшое напряжение, концентрировавшееся внизу живота, оторвался от столь притягательных губ и серьёзно посмотрел в глаза напротив. Подёрнутые дымкой желания, с расширившимися зрачками, они выглядели слишком откровенно, а слегка прикушенная, чуть-чуть покрасневшая губа добавляла в желанный образ чувственности. Собравшись с мыслями, Чанёль просипел:  — У тебя уже был опыт с мужчинами? — в конце фразы его голос дрогнул.  — Да, — такой же тихий шёпот и утвердительный кивок, а большего Паку было и не нужно.       Подмяв Бекхёна под себя, он оказался сверху. Мужчина прикрыл глаза, слегка наклонился и кончиком носа провёл тонкую линию от яремной ямки до мочки уха, вдыхая почти выветрившийся запах ментолового геля для душа, разбавленный натуральным ароматом тела юноши. Его воображение рисовало пёстрые картинки, каждая из которых была желаннее и привлекательнее другой. Чанёль легко коснулся губами тонкого хрящика, а затем начал покрывать всё лицо Бёна медленными поцелуями. Он почувствовал прилив необычайной нежности, затопившей сердце. Разомлевший от ласок Бекхён тихо постанывал, пытаясь совладать с дрожавшими руками и расстегнуть маленькие пуговицы бежевой рубашки. Как только ему это удалось, он прикоснулся к крепкой груди Пака, провёл ладонями вверх, слегка надавливая, и вцепился в широкие плечи.       Ненадолго оторвавшись от своего занятия, мужчина приподнялся на одной руке и с нескрываемым восхищением посмотрел на плоды своих трудов: раскрасневшееся лицо, крошечные капельки пота в ямочках над ключицами и верхней губой и объёмный бугорок в области паха юноши. Желание становилось всё сильнее и сильнее, разгоняя текущую по сосудам кровь до бешеной скорости. Внутри всё клокотало, будто бы закипая. Прислонившись лбом к плечу Бёна и зажмурив глаза, Чанёль старался успокоить расшалившееся сердце. Но ощущение тонких пальцев, зарывшихся в волосы на затылке, не давало возможности отвлечься хоть на секунду. Пак снова навис над ласково и порочно улыбавшимся Бекхёном, оставляя смазанный поцелуй на его слегка припухших губах. Усмехнувшись, он немного приподнял юношу над кроватью и стянул с него футболку, обнажая едва тронутую загаром кожу. Мужчина осторожно сжал худые бока, огрубевшими подушечками больших пальцев скользнул по нижним рёбрам, бережно лаская их.       Бёну наконец удалось освободить Чанёля от рубашки, и ненужный элемент одежды оказался на полу. Бекхён обхватил бёдра мужчины ногами, прижал его к себе и тяжело выдохнул, ощутив чужое возбуждение. Пак впился зубами в нежную кожу у ключицы юноши и начал медленно двигать тазом, имитируя неспешный половой акт. Закатив глаза и закусив нижнюю губу, Бён прогибался в пояснице, наслаждаясь долгожданным контактом с горячей кожей торса мужчины. В комнате было темно, поэтому он мог полностью отдаться во власть тактильных ощущений. Его пальцы гладили грудь Чанёля, иногда задевали тёмные горошины сосков, обводили их ореолы. В ответ на это Пак издавал глухие звуки, похожие на рычание, и гладил стройные ноги Бекхёна, забравшись под пижамные шорты. Он схватил подушку, быстрым движением подложил её под поясницу юноши и снова вовлёк его в неторопливый поцелуй. Руки мужчины исследовали подтянутое, но слегка худощавое тело Бёна, оглаживая каждый его изгиб, каждую выпирающую косточку.       Подарив Бекхёну ещё один поцелуй в местечко за ухом, он провёл кончиком языка вниз по светло-голубой жилке, оставляя влажный, едва блестящий след. Кожа юноши была немного солоноватой на вкус, отчего Чанёлю сносило крышу. Он спускался всё ниже и ниже, пока не услышал громкий вздох. Усмехнувшись, Пак положил свои горячие ладони на плоский, с небольшим намёком на рельеф, пресс и принялся поглаживать его круговыми движениями. Бён млел от прикосновений и стонал всё громче, откидывая голову назад и соблазнительно выгибаясь. Его ноги разъехались в стороны, позволяя мужчине придвинуться ещё ближе. Довольный Чанёль сверкнул глазами и потянул шнурки-завязки в разные стороны, желая побыстрее избавить Бекхёна от шорт. Терпение покидало его стремительно, и он быстро избавился от мешавшей фланелевой тряпки, отмечая, что под ней у юноши ничего не было. Пак было собрался освободиться от собственных штанов, но внезапно ему на запястья легли чужие тонкие кисти, а вкрадчивый голос попросил:  — Можно мне это сделать? — Бён щурил глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на партнёре.  — Я весь твой, — развёл руками мужчина и тут же оказался поваленным на кровать.       Быстро разделавшись с остатками одежды, Бекхён прильнул к торсу Чанёля и стал оглаживать прохладными ладонями рельеф крепких мышц. Он заглядывал в чёрные, как оникс, глаза Пака, улыбался уголком рта и лукаво щурился. Тонкие пальцы юноши лёгкими круговыми поглаживаниями спускались от плеч к груди, чтобы иногда, будто бы случайно, задевать затвердевшие соски. Громко сглотнув, мужчина опустил вспотевшие руки на мягкие ягодицы Бёна, сжимая их и вырывая всё более и более развязные стоны. Он чувствовал дрожь, пробившую тело Бекхёна, словно электрический разряд, и ему это безмерно нравилось. Посмотрев на светлую макушку, которая постепенно опускалась к его возбуждённому пенису, Пак взял подбородок юноши двумя пальцами и потянул на себя. Их губы вновь слились в тягучем поцелуе.       Подмяв Бёна под себя, мужчина укусил его в шею и отстранился, открывая ящик прикроватной тумбочки и начиная что-то в нём искать. Бекхён нетерпеливо ёрзал, пытаясь потереться пахом о живот Чанёля и издавая тихие стоны, похожие на скулёж. Наконец, Пак вытащил упаковку презервативов и смазку. На его лице играла блаженно-сумасшедшая улыбка, пока он выдавливал небольшое количество склизкой жидкости себе на пальцы и растирал её, немного согревая. Юноша закусил губу и наблюдал за его действиями жадным взглядом. Усевшись между разведённых ног Бёна, мужчина кончиком указательного пальца начал массировать его анус. Он старался расслабить Бекхёна и внимательно следил за его реакцией. Лицо юноши было красиво. Оттенённое румянцем, со сведёнными и чуть-чуть приподнятыми бровями, с прикрытыми глазами, оно казалось Чанёлю лучшим творением природы. Он протолкнул в колечко мышц первый палец, ощущая небольшое сопротивление и напряжение, которые, впрочем, исчезли почти мгновенно. Сделав пару круговых движений, Пак добавил второй палец, разводя их на подобие ножниц и стараясь подготовить Бёна как можно лучше. Сверху послышался недовольный стон, заставивший мужчину оторваться от своего занятия. Глухо рыкнув, Чанёль дрожащими руками схватил коробку с презервативами, достал один из них и зубами оторвал уголок цветного пакетика. Он раскатал резинку по своему члену и провёл по нему ладонью, смазывая. Всё его тело было напряжено, как сжатая пружина.       Пак закинул ноги Бекхёна себе на плечи, приставил пенис к пульсировавшему в ожидании входу и плавно толкнулся, всем телом наваливаясь на юношу. Как только головка полностью оказалась внутри, он замер, нежно проводя носом по кадыку Бёна и оставляя на его шее короткие поцелуи. Мужчина продолжил двигаться дальше только тогда, когда ладони Бекхёна снова хаотично заскользили по его плечам и груди. Войдя до основания, Чанёль нашёл в себе силы и еле слышно прошептал:  — Ты мне нравишься, — а затем сбился на рваный темп.       Юноша тяжело дышал и жмурился, стараясь расслабиться, но когда Пак стал входить под нужным углом и при каждом движении задевать простату, начал издавать громкие стоны. Мужчине нравилось, как Бён извивался и пытался двигаться навстречу, как он комкал в ладонях смятую простынь и царапал кожу острыми ногтями, как его длинные ресницы трепетали и глаза закатывались от острого, почти болезненного наслаждения. Он исступлённо водил руками по крепким бёдрам Бекхёна, сжимая их до высоких вскриков и рассчитывая на то, что с утра в этих местах проступят яркие синяки. Чанёль иногда покусывал юношу за ухо, продолжая неистово двигаться и властно прижимать его к себе. Он был одержим.       Чувствуя скорое приближение разрядки, Пак обхватил рукой член партнёра, начиная ласкать его в такт своим толчкам. Бён метался по матрасу и скулил. Его светлые, немного отросшие волосы в порочном беспорядке разметались по подушке. И вот, после очередного глубокого движения, Бекхён вскрикнул, вцепился в плечи мужчины ногтями, провёл ими вдоль его напряжённой спины, оставляя ярко-красные полосы, выгнулся дугой и кончил, запачкав полупрозрачной жидкостью чужую руку. Стенки его ануса продолжали сокращаться, принося невыносимое удовольствие Чанёлю. Сделав несколько особенно резких, с оттяжкой, фрикций, он вошёл в юношу на всю длину и кончил, протяжно застонав.       Расслабленные и безмерно довольные, они лежали на узкой и такой неудобной для двоих кровати, наслаждаясь долгожданной близостью. Голова Бёна покоилась на мерно вздымавшейся грудной клетке Пака, и он с блаженной улыбкой на губах прислушивался к стучащему внутри сердцу. Его пальцы, выводившие замысловатые узоры на бронзовой коже мужчины, снова были холодными. Чанёль приобнимал Бекхёна за талию, поглаживая выступающую тазовую косточку и вдыхал слегка горьковатый запах его влажных волос, уткнувшись носом в растрёпанную макушку. Даря юноше ласковые прикосновения и поцелуи, он чувствовал себя безмерно, по-настоящему счастливым.

***

      Пак встрепенулся и несколько раз моргнул, избавляясь ото сна, столь похожего на дорогое его сердцу воспоминание. Оглядевшись вокруг, он понял, что кафе давно опустело и уже готовилось к закрытию, а на улице стемнело. Положив на столик несколько купюр, мужчина встал с дивана и на негнущихся, едва державших его ногах направился к выходу. Он спиной ощущал направленные на него взгляды официантов, но даже не собирался оборачиваться. Крошечный колокольчик издал протяжный, высокий звон, и Чанёль наконец-то оказался на спасительном свежем воздухе. Он приподнял воротник джемпера и, нахохлившись, точно продрогший воробей, посмотрел на здание института. В нескольких окнах одного его крыла до сих пор горел блёклый свет, но Пак прекрасно знал, что Бён уже ушёл. Тяжело вздохнув, он медленно поплёлся в сторону дома, привычно переставляя не желавшие слушаться ноги. Крохотные лужицы, всё чаще встречавшиеся на пути мужчины, были тронуты почти незаметной корочкой льда и предвещали по-зимнему холодную ночь.       Чанёль не помнил, как добрался до дома, как открыл дверь, как завалился в спальню прямо в верхней одежде. Его голова опустела, будто кто-то за несколько мгновений выкачал из неё все мысли и воспоминания. Горько усмехнувшись, он взял в непослушные руки ножницы и подошёл к притихшим бумажным фигуркам. Пак стоял рядом с ними, занеся руку перед карательным жестом, и пытался вспомнить что-то важное. Что-то, что ускользало от его внимания, скрываясь и таясь в закоулках его памяти, словно умелый преступник. Мужчина сосредоточенно хмурился и тёр подбородок, но на ум так ничего и не приходило, поэтому он быстро перерезал ещё одну тонкую ниточку. На пол, залитый желтоватым светом уличного фонаря, упал красный журавлик.