Как Россия геем стал.

Утро. Россия проснулся от режущего глаза солнечного луча, который так назойливо пробирался через шелковую штору. Голова болела до ужаса, думать было совершенно невозможно. Иван осмотрел комнату. Бутылки все еще стояли на столике, некоторые валялись на полу. Россия взял телефон и набрал какой-то номер. -Пришлите мне уборщицу, и пусть принесет таблетки от головы, пожалуйста, — вежливо попросил Ваня. -Уборщица сейчас придет, доброго утра, товарищ Россия, — ответили по ту сторону линии. Он, ничего не сказав, завершил вызов и по привычке сел в свое кресло. В Комнату вошла молодая, красивая девушка в белом фартуке и черном платье. Ее светлые волосы падали на плечи и красиво подчеркивали очертания ее миловидного лица. Голубые глаза девушки блеснули на солнце, и, подойдя к окну, она протянула таблетки Ивану. Брагинский взял свое лекарство и проглотил сразу несколько штук, чтоб уж наверняка. Горничная хлопотала в комнате, стараясь не подавать виду, что удивленна таким количеством бутылок. Все-таки ее работа заключалась в том, что бы только убирать царские хоромы, а не совать нос в чужие дела. А к Ванюше постепенно возвращалось сознательное состояние, а вместе с ним и мысли о предстоящем разговоре. «Да когда же он уже приедет? Хочу быстрее ему все объяснить и закончить с этим. Не важно, что я чувствую, у нас не Запад, у нас Россия! В России такого нет, и не будет! Но все-таки может попробовать, ничего с этого чать не будет?»- думал Ваня. Позавтракав, Иван позвонил Николаю. Пытаясь на ходу придумать оправдания, но все же не стал отрицать сказанного полностью. Он долго извинялся перед старым другом и наконец, добился прощения. Русский всего добьется если надо. Теперь уже между ними была обычная дружеская беседа. Страны обсуждали политику, финансы, погоду, санкции и прочую правительскую пургу. Они смеялись, шутили о чем-то, но вдруг Ваня вспомнил лицо товарища, когда тот выбежал из ванной. Шутки сразу стихли и, не объясняя причины, даже не попрощавшись, Россия положил трубку. Беларусь на том конце провода сидел в недоумении и заподозрив неладное решил отправиться в Кремль. Но было уже поздно, в гостиную Брагинского вошел Альфред с большим букетом чудесных лилий. Россия стоял спиной к окну и удивленно смотрел на Америку. Ваня жестом указал на диван и сам тоже сел. Америка положил руку на колено России и протянул ему букет. -Я принес эти прекрасные цветы Вам, правда, они чудесны? На языке цветов лилии говорят- я позволяю тебе любить меня.- В голосе Альфреда чувствовалась дрожь и волнение. Иван смутился, и уткнулся лицом в букет, сделав вид, что нюхает желтые лепестки. Он не знал что ответить, сердце вновь предательски заколотилось, как после стометровки. Вдруг Альфред вырвал из его рук цветы и положил их на журнальный столик. Резким движением Америка повалил Брагинского на спину, и их губы слились в поцелуе. Иван таял в блаженстве и отвечал на страстный поцелуй, его руки самовольно начали расстегивать белоснежную рубашку Альфреда. Америка покрывал светлое тело русского жгучими поцелуями, покусывая его ключицы, он нежно опускал ладонь все ниже и ниже по животу. А ведь Ваня совсем не против. Мозг России отключился, как только его губы коснулись горячих губ американца. «Это потрясающе, и почему я не хотел это принимать? Хочу, что бы это никогда не кончалось, а ведь еще утром я хотел совсем другого. Боже, как я ошибался!» Америка расстегнул брюки своего партнера и провел ладонью по возбужденному члену России. Из груди русского вырвался сдержанный стон. Америка стянул брюки вместе с плавками с бледных ног Ивана, и припал губами к пульсирующей плоти. Альфред ласкал языком возбужденный член России, наслаждаясь дивными стонами его любимого. Он покрывал стояк нежными поцелуями и медленно посасывал головку. Иван даже не сопротивлялся, он получал такое удовольствие, какого не получал за всю жизнь с Юльхен, только иногда прятал лицо за рукавом. Американец провел языком от основания до кончика члена России, и заглотил сначала головку, а затем взял «Кремлевскую башню» в рот полностью. Он сосал так, как не один русский сосать не может, горячо, страстно, С ЧУВСТВОМ! Нежная плоть Вани напряглась, и он кончил прямо в горло Альфреду. Америка проглотил сперму, всю до капли, облизнул губы и поцеловал Россию. На сей раз поцелуй был не таким обжигающим, он был нежным и трогательным, даже заботливым и наполненным счастьем. Джонс приблизился к уху Вани и прошептал, голосом полным любви, на русском: «Я люблю Вас, товарищ Иван». Россия тот час же вспыхнул красным, у него перехватило дыхание, но все-таки он нашел в себе силы вымолвить: «Я тоже, люблю Вас». Американец светился от радости и приступил расстегивать свои брюки, дабы продолжать начатое, как вдруг… -Карасики- ебанасики!!! Что тут происходит?! Ваня, а как же я?! Я ведь тебя люблю, у меня никогда не хватало смелости признаться тебе в этом, но я люблю тебя! Ты не любишь меня, касатик мой? Как же так, Ванечка, мы же всю жизнь вместе были, как же так, сладенький? Я люблю тебя и не хочу отдавать ему! И не отдам, не отдам, никогда! Ты слышишь меня, американская рожа? Ванюша мой! — закричал Арловский прямо с порога. Россия подскочил и впопыхах стал напяливать свои брюки. Альфред сидел, уставившись на обезумевшего белоруса удивленным взглядом. В комнате повисла неловкая пауза. Наконец самый адекватный на данный момент человек решил нарушить молчание первым. -Уважаемый, Николай, попрошу, Вас успокоится и объяснить, почему вы таким не подобающим образом прервали наше совещание? — Спокойным тоном произнес Америка. -Совещание? Какое нахуй совещание?! Ты же его трахнуть пытался…- Кричал разгневанный белорус. -Заметьте, что он совсем не был против. -Конечно ты же наверняка его запугал, чертов американец! — Не унимался Николай. -Послушай, ты, моллюск, недоделанный, я его люблю, а он меня, Брагинский сам это сказал! — не выдержал и закричал Америка. -Ванечка, это что правда, значит, ты не любишь меня, как ты мог! Иван не знал, что и ответить, он любил Беларусь, но как друга, брата. А вот Альфреда он любил по настоящему, любил его губы, улыбку, глаза. Россия поднял глаза на мужчин, которые при удачной возможности перегрызут друг другу глотку. -Нууу в общем- промямлил Ваня- понимаешь, Коль, я тебя тоже люблю, но… как друга, как лучшего друга. Давайте вы не будете так громко кричать, а то так и до войны не далеко, а я не хочу, что бы дорогие для меня люди ругались друг с другом. Пожалуйста, пойми меня правильно, Николай, но я люблю Альфреда, он мне нравится, а с тобой мы не больше чем просто друзья.- Иван снова опустил взгляд и тут же был заключен в крепкие объятия Джонса. -Ты скотина, Ваня! Я на тебя полжизни убил, а ты вот как со мной! Я тебе больше не друг, прощай! — крикнул Коля, и громко хлопнув дверью, выбежал из комнаты. Брагинский хотел было последовать за ним, остановить и попытаться попросить прощения, но теплые руки Альфреда его остановили. Американец обжог губы России горячим поцелуем, и почувствовав, как содрогнулось его тело, прижал Ваню к своей груди. Русский сильнее прижался к Америке и слушал, как бьется его сердце. Альфред гладил Россию по голове и шептал: «Я с тобой, не переживай». «И все-таки я- гей. И чертовски счастлив, несмотря на то, что я потерял дорого мне друга, я обрел свое истинное счастье, в лице, этого жизнерадостного американца. Я люблю тебя, Альфред, очень люблю»- думал Иван, утопая в теплых объятиях любимого.

***

А на следующий день были разрешены однополые браки по всей России. Джонс переехал в Кремль. Николай больше не общался с Иваном. И все были счастливы! Ну еперный театр, занавес!