Его любимый цвет

POV Нео Он сидит напротив, активно пережевывая пищу, а я представляю, как зарываюсь пальцами в его волосы, наматываю огненно-рыжие пряди на кулак. Тяну их вниз, заставляя его обнажить передо мною тонкую шею. Аки делает глоток чая, его кадык дергается вверх, а в моей голове я следую языком за его движением. Он отбрасывает волосы и затягивает их в пучок сзади, в моем же воображении я затягиваю веревку на его хрупких запястьях. Аки убирает тарелку со стола, а в моей реальности он полуобнаженный раскинут на этом столе подо мной, с часто вздымающейся грудью и похотливым взглядом, устремленным на меня. Я тяжело сглатываю. Мои руки, до этого спокойно лежащие на коленях, сильно сжимают ткань брюк. Аки что-то говорит, его рот шевелится, а язык быстро проводит по пересохшим губам. В моих же мыслях этот рот делает совершенно иные, невероятные вещи. Тем временем парень машет руками перед моим лицом, поэтому я вынужден отвлечься от навязчивых идей. — Что? — переспрашиваю. — Ты совсем ничего не съел! — Аки недовольно смотрит на меня, сложив руки на груди. — Да, ты прав, это невежливо, — я облокотился руками на стол, слегка наклоняясь к нему. — Ты позвал меня на этот ужин в качестве извинений, а я… — Мне не за что извиняться! Это вовсе не такой ужин! — он тут же вскочил из-за стола, а его лицо покрылось румянцем. В одном он был прав, ему не за что было извиняться. Не знаю, что бы я делал на его месте, если бы человек, который мне нравится, за спиной решил вот просто так взять и свести меня с кем-то другим, тем более, ради шутки. После всего я поговорил с Саф, и сошлись на том, что больше никаких разговоров о Тренте не будет. Чтобы там ни было, пускай сама теперь с ним разбирается. Честно, там и разбираться не в чем, дала бы парню свободу. Все равно он больше не решиться подойти к Аки, я уверен. Но, все же, я не могу оставить попытку Аки снова избегать меня ненаказанной. — Правильно, это вообще не ужин. Это жареные макароны. Как я должен это есть? Аки одаривает меня яростным взглядом и забирает мою порцию, выбрасывает её содержимое в мусорник, а саму тарелку подчеркнуто громко бросает в мойку. Включив воду и вылив довольно-таки большое количество моющего средства на одну несчастную тарелку, он со злостью начинает ее тереть, хотя отмывать там особо нечего, бурча при этом себе под нос: — Не нравится, сам бы приготовил что-нибудь, — замолчав, он продолжил только спустя пару минут: — с макаронами у меня всегда проблемы, окей? Зато я могу профессионально разогреть любую еду, сжарить яичницу или даже сварить кашу… Ясно? На последнем слове он резким движением приблизился ко мне и посмотрел прямо в глаза. Как же просто завести этого парня и, что самое главное, отвлечь. — Уже поздно, тебе пора домой. — Аки закончил терроризировать посуду и теперь стоял, упершись руками на мойку, холодно смотря мне в глаза. — Ты же говорил, что твои вернутся только к завтрашнему вечеру, зачем мне уходить сейчас? Я был немного удивлен. Смысл предлагать мне прийти, якобы ему скучно дома одному, а теперь так откровенно намекать на то, чтобы я свалил? — А разве не ясно? Я не хочу себе такую компанию. Вот же придурок, почему ему так сложно понять, что не стоит все воспринимать всерьез? — Не будь дураком, — не двигаясь с места, говорю я. — Это кто тут еще дурак! — Аки снова подходит ко мне и, наклонившись, тыкает мне пальцем в грудь, злобно шипя: — пришел ко мне в дом, оскорбил мою еду, а теперь сидит, как ни в чем не бывало! — А что я должен сделать? Какие-либо выводы? Так я уже сделал, — я схватил его за руку. — Это какие же? — не делая попытки вырваться, спросил он тихо. — Из нас двоих готовить явно буду я, — Аки даже открыл рот от удивления. — Ты… ТЫ! — Аки попытался выдернуть свою руку из моего захвата, — Ты невыносим! Как ты это делаешь?! Он дергается, поэтому я встаю из-за стола, чтобы удержать его руку в своей. — Делаю что? — сжимая его запястье сильнее, я придвинулся ближе к его лицу. — Сначала говоришь что-то грубое, а затем… — Аки опустил глаза. — Что? Он поднимает зеленые глаза на меня. Я все еще вижу в них злость, разбавленную растерянностью. Хотя, я не могу быть уверен, что это именно она. Аки резким движением все же освобождает свою руку, но только для того, чтобы обхватить ею мою шею, сильно надавливая пальцами. Я неотрывно смотрю в его глаза. Его короткие ногти буквально впиваются в кожу, так же, как в следующую секунду его губы впиваются в мои. — Ведь ты не хочешь, чтобы я уходил, — оторвавшись на секунду, шепчу ему прямо в губы. — Не хочу, — отвечает, зарываясь второй рукой в мои волосы. У меня появляется странное чувство, что то, о чем я думал, воплощается в реальность, только с точностью до наоборот. Это его руки сжимают мои волосы, это его губы и горячий язык скользят по моей шее, так что я забываю, как дышать. — Я научу тебя хорошим манерам, — горячо выдыхает около уха, и по моему телу пробегает дрожь. Черт. Горячие руки проскользнули под мою рубашку. Кончики его пальцев легко касаются моей груди и живота, чувственно выводя какие-то узоры. Воздух в моих легких кажется невероятно тяжелым, поэтому мне понадобились все силы, чтобы взять себя в руки и спокойно выдохнуть. — Нет, — я схватил его за запястья, убирая руки прочь. — У меня великолепные манеры. Аки холодно смотрит на меня. — Кого стоить чему-то учить, так это тебя, — прошептал я ему на ухо. Я ожидал чего угодно, но только не этого странного безумного смешка. Низ живота сворачивает спазмами. Он резко вырывает руки из моей ослабевшей хватки, тут же толкая меня в грудь к стене и сжимая мой подбородок в тонких пальцах. По спине прошелся холодок. Радужку его глаза практически не видно из-за расширившихся зрачков. — Так вот, что тебе нравится, — стараюсь звучать безразлично. Делаю попытки взять ситуацию в свои руки, но он прикладывает палец к моим губам, ехидно улыбаясь и говоря: «Тссс». Он медленно убирает палец и снова кладет руку мне на грудь, удерживая на месте. Все разваливается на глазах. Аки скользит сухими губами по моей щеке, спускаясь к шее. Он томно вздыхает, опаляя горячим дыханием мою кожу. Впивается зубами, но мучительно долго целует. Мои мысли мечутся от «Не дай ему понять, что тебе это нравится» и «Позволь ему делать все, что он захочет». Когда его рука ложится на мою ягодицу, я точно решаю, что не так и не сейчас. Его ладонь непозволительно приятно касается моего зада, в то время как я закусываю губу и ненавижу себя за то, что собираюсь сделать дальше. Самая идиотская выходка. — Значит, хочешь учить меня хорошим манерам? — Детка, я уже в процессе. Его тон и долбанное «Детка» позволяют мне прийти в себя, так что я быстро отталкиваю его, и бегу прочь, крича: — Сначала поймай! Мысленно я бью себя по лицу за эту фразу, зато, похоже, подействовало. Мне приходится изображать веселье от этих догонялок еще час, пока Аки наконец-то перестает быть чертовым сексуальным маньяком. В смысле таким маньяком, который очень сексуальный. Когда мы уставшие падаем на диван, каждый из нас молчит, восстанавливая дыхание. Я играю с его волосами, накручивая их на палец и снова отпуская. Он лежит с закрытыми глазами, довольно улыбаясь. Я хмыкаю и тоже закрываю глаза, расслабившись. Нет уж, из нас двоих я уж точно не собираюсь быть жертвой.