Похождения незадачливой попаданки Настеньки

— Я уж думал, что это твои спиногрызы, дитя, — сказал Смауг, попивая чаёк из моей кружки. Моей. Кружки. Я убью Люсю. — Я уже не чаял тебя найти. Этот город слишком людный… — Особенности государства нашего Российского, только это, — отмахнулась я, взяв очередную шоколадную печеньку. Обожаю печенье с шоколадом. — Слушай, у меня другой вопрос: а как ты сюда попал? — Я же говорил, что у драконов своя магия, не похожая на эльфийскую. Вот и прилетел за тобой. Там такая суматоха, в Дейле и Эреборе поднялась. Потом полечу исследовать другие миры, а то Средиземье мне немного наскучило. — Ты так просто об этом говоришь, будто у тебя есть путёвка на Мальдивы и бессрочная виза, — отозвалась я. Смауг блеснул белозубой улыбкой, хотя я сомневалась, что он слышал про Мальдивы и визу вообще. Если не знать, что он — дракон из другого мира, то его можно посчитать весьма красивым мужчиной-интеллигентом. Но нет, он дракон. Наступила немного неловкая пауза. Как неловкая? Очень неловкая. Серьёзно. Меня мучил один вопрос, но задать его я всё не отваживалась. Однако, особой нужды в этом не было, потому что Смауг сам всё понял. Дракон же. Похоже, что отмазка «Он же дракон!» вскоре у меня станет универсальной. — Они долго отходили. Некоторые до сих пор горюют. Принцы точно. Один из них же обязан тебе жизнью, верно я всё понял? — Я кивнула. — Там ещё другой гном, в ушанке который… — Молчи. Я знаю. Дальше случилось то, что заставило меня замереть без возможности вдохнуть и выдохнуть. Смауг посмотрел на меня, и я впервые увидела в его взгляде жалость, причём не такую высокомерную, какая бывает у некоторых мажоров. Добрая, совсем как… — Я могу тебя вернуть туда, Моргана. Плевать на богов, если они готовы разлучить любящих. Берен и Лютиэн тоже не могли быть вместе, но их даже Моргот разлучить не смог! Я обязан тебе своей свободой, потому готов помочь тебе, только вот после этого мы с тобой будем квиты, и ни о каких других услугах более ты меня не попросишь. Со стороны Смауга такого я точно не ожидала, хотя он сам говорил, что умеет держать слово. Но ведь он выполнил свои обязательства передо мной и Мишей, так зачем ему ещё что-то делать? Нет, лучше не засорять голову такими мыслями снова, а то не засну потом. Не хочу страдать бессонницей из-за глупых раздумий. — Этой ночью, на крыше этого же дома. Можешь взять с собой что душе угодно — я превращусь обратно. Миша решил проводить Настю в путь и попрощаться. Было непривычно теперь, что они точно не увидятся потом. Люсе пришлось сказать, что тот мужчина, что пришёл к ним сегодня утром, был другом Насти, который мог отвезти её к тем, кто в ней нуждался. Относительно настоящей истории, эта никак не противоречила оной и была упрощённым вариантом. — Я на всю жизнь это приключение запомню, — хмыкнул с чуть грустной улыбкой Миша, обнимая Настю. — Я тоже, Миш. Я буду скучать по тебе, но ты, там, не дёргайся, со мной всё будет хорошо. И да, лучше не рассказывай Люське всё, хорошо? — Без проблем, подруга. Ты береги себя, хорошо? И передай Бофуру привет — у меня до сих пор челюсть болит! — припомнил Миша тот случай в тюремной клетке в Эсгароте. Гана даже приоделась по случаю отбытия в Средиземье: хорошие чёрные джинсы с зауженными штанинами, сапоги с подворотами и на толстой подошве, тёплый свитер из белой шерсти, чёрная кожаная куртка со множеством карманов и молниями (они были больше для декора, чем для пользы). Шея была обмотана белым шарфом с длинной бахромой на концах. Позади вновь коротко остриженных волос (за несколько месяцев волосы успели заметно отрасти) болталась длинная прядка. Миша догадывался, для чего она была нужна. За спиной на одной лямке болтался рюкзак, где лежала еда на несколько дней: вяленая рыба, бутерброды с ветчиной, сушёные фрукты и орехи, кусок твёрдого сыра и ломти ржаного хлеба. На самом дне основного отделения валялись кусок душистого мыла с запахом лаванды, спички, пластыри и перочинный ножик. Деньги без надобности были, а гитару она так и не купила. В боковом кармане была припрятана бутылка с минеральной водой. Смауг стоял, приготовившись к превращению. Мужчина-дракон скинул с себя куртку и встал на колени. Последовала та же метаморфоза, что и тогда, в сокровищнице, но уже наоборот, и через несколько мгновений на крыше дома сидел, растопырив крылья, Смауг Ужаснейший. — Пожалуй, к этому уже поздно привыкать, — фыркнул Мишка, пожав плечами. Парень помог Насте взобраться на спину дракона. Девушка крепко ухватилась за чешуйчатый гребень Смауга. Дракон приготовился к взлёту. Он взмахнул широкими, словно парусины ботика, крыльями, создав сильные потоки воздуха. Миша успел прижаться к стене, чтобы его не унесло куда-нибудь, подобно Мери Поппинс с зонтиком. — Удачи! — кричал Миша, махавший рукой вслед Насте и Смаугу. Они поднимались высоко в небо, к ярким звёздам, не видным глазу. «Прощай, подруга! Пусть удача на твоей стороне будет!» — мысленно добавил Миша, широко улыбаясь. Небо затянулось тонкими облаками, скрывая звёздный свет. Где-то внизу, у подъезда грустно завывает дворняжка с обрубком вместо хвоста. Район был старый, и здесь постоянно слышался шум, будь то вой бешеных собак или гульба алкашей. Гане теперь не услышит звуков грязного города своего мира. «Ей это всегда было в тягость», — подумал Мишка. Постояв на крыше дома ещё несколько минут, он застегнул куртку, поправил воротник и пошёл в сторону лестницы. Пора домой… Именно здесь заканчивается история Миши Симонова. Ветер бьёт в лицо так сильно, что даже глаза прищурить больно — жжётся! Я дышала через шарф, потому что иначе холодный стремительный поток воздуха сожжёт мне нос и глотку. Я боюсь упасть, но чувство стремительного полёта под звёздным небом прекрасно! Над головой сияет звёздное небо, совсем другое, нежели чем у нас дома. Даже незаметно было, как мы перешли из одной реальности в другую, но разве это меня волнует? Я уже могу забыть про Москву, про Россию и про мой мир в общем. Я не вернусь туда теперь, и от этой мысли моё сердце колотилось как бешенное! Средиземье теперь мой дом! Я смеюсь во весь голос, и мне плевать, что слишком громко. Когда человеку хорошо, то он и показывает это, не стыдясь ничего. Куда летел Смауг — одному только ему это было известно, но я точно знала, что совсем скоро встречусь с друзьями. Я и ждала этого момента, и боялась. Знаете, в чём была причина? Они думают, что я мертва, хотя просто не всех деталей знают, но это было не так уж и важно, главное — я для них уже покойница! Смауг рассказал, что они наши с Мишкой тела похоронили. После такого у них как минимум обморок случится. Или набухаются с радости. Второе вероятнее всего, потому что в обморок мужчины, тем более гномы не падают. Ну это же гномы! «Ты там такую шумиху поднимешь своим прилётом!» «Да, мама не горюй…» «А ты будто и не рада вовсе. В чём дело? Колись! Самой себе врать не нужно». «Представь себе реакцию Бофура, м? Сердечный приступ будет обеспечен!» «А без шуток можно? Мне мой собственный юмор непонятен». «Я чувствую стыд перед ним. Нет, ну ты подумай: твой любимый человек якобы умирает, живёт несколько месяцев в своё удовольствие, когда другой ну точно убивается, а потом они встречаются по воле случая!» «А, понятно теперь. Ну, тогда желаю тебе удачи, не сойди с ума, пока будешь убиваться сама». В какой-то степени моё подсознание было право: я себя угробить могла быстрее, чем всё-таки доберусь до любимого мужчины. Лучше дойти до него, а уж потом заниматься самобичеванием, если будет смысл в этом. Летели мы с драконом достаточно долго — на горизонте уже зажглась ярко-красная полоска. Смауг пошёл на снижение, и, пройдя сквозь пелену сырых серых облаков, мы оказались на довольно небольшой высоте, парили над зелёными лесами. Вдалеке, где-то на северо-западе от нас виднелись горы. Я знала и помнила их. Эребор, до которого мы добирались очень долго. В груди приятно заныло от воспоминаний о тех приключениях, которые теперь мне казались лишь сном. Я быстро глянула назад, пытаясь сориентироваться, где же мы со Смаугом пролетали. Позади тоже были горы, и я увидела тот спуск, который выдолбил Беорн. Где-то рядом должны быть его владения, верно? Смауг приземлился на одну широкую поляну. Её я смутно вспомнила, потому что проходили мы её тогда довольно быстро, пытаясь уйти от преследования орков. Дракон с утробным рыком замахал крыльями чаще, плавно пикируя вниз. Зашевелив волнами длинную зелёную траву, дракон приземлился на лапы. Одну из них он разрешил использовать как трап, чтобы я смогла спуститься. — Спасибо, Смауг. Ты просто не представляешь, что сделал для меня, — сказала я, положив руку на морду дракона. Он не стал оборачиваться человеком — слишком много мороки и траты магии для ещё не до конца окрепшего ящера! — Всего лишь дал такую же свободу, как и ты, дитя, — рыкнул Смауг. — Теперь я свободен и волен держать путь туда, куда мне вздумается. Береги себя, Моргана, и то, что тебе дорого — ты уже чуть не потеряла всё. «Будто его это сильно волнует…» — Волнует, потому что Моргане я обязан был жизнью. Да и не каждый выступит против орков, чтобы помочь кому-то добровольно. — Ты ещё и мысли мои читаешь? — Всю дорогу слушал твои угрызения совести. Потише бы тебе думать, дитя! Мы прощались недолго. Пожелав ему лёгкой дороги, я пошла в ту сторону, где примерно должен был находиться дом Беорна. Свист резко взмахнувших крыльев прорезал воздух, и потоки воздуха снова зашевелили траву. Я смотрела на ещё звёздное, но светлевшее от рассвета небо, провожая взглядом дракона. Поправила рюкзак, замоталась в шарфик посильнее и дальше пошла. Не думаю, что Беорн будет рад моей компании, хотя заскочить на часочек стоит. Я всё же устала от этого полёта: ни выспаться, ни хотя бы вздремнуть! Странно, но я всё ещё помнила дорогу, и через два часа медленного пешего хода я добралась до дома оборотня. Беорн прямо сейчас стоял у бочки возле порога дома, опустив в неё голову. Когда я подошла поближе, то он вынырнул, помотал головой, смахивая лишнюю воду. — Здравствуй, Беорн, хозяин здешних лесов и друг животных, — с улыбкой поздоровалась я. Надо выказать ему уважение и показать, что я пришла с добрыми намерениями. Он, как и любой зверь, легко чувствует ложь и правду. — Я тебя помню. Ты с гномами была, — буркнул оборотень. Он выглядел уставшим. Похоже, орки всё равно устраивают набеги на его леса, а Беорн — защищает своё. — Ну, проходи, чего уж на пороге стоять.