След

      Абсолютная безмятежность. Обволакивающая водная масса затягивала в сердце океана.       Ева была на самом дне, чувствовала колоссальное давление и неприятный гул в ушах, но тем не менее каким-то образом продолжала дышать, невзирая на то, что грудь будто сжимали тугие обручи. На глубине в сотню метров не было ничего, кроме песка и редких водорослей; подводная пустыня простиралась на многие километры.       Развернувшись, Хейг заметила вдалеке пятно, резко выделяющееся на фоне океанского дна.       Идти было легче, чем дышать. Сквозь темноту мутной водной массы девушка различила деревянный круглый стол, который окружали четыре стула, два из которых были заняты мужчиной и женщиной. Они сидели друг напротив друга и ничего не говорили, а лица их были напряжены. Когда Ева подошла ближе, незнакомцы вдруг обернулись на неё и улыбнулись.       — Присаживайся! Ты не опоздала. Она скоро будет здесь.       Хейг не стала уточнять, кто это «она» — казалось, в этом не было надобности — и послушно заняла один из оставшихся стульев. Воцарилась мёртвая тишина, которую не смела нарушить и Ева, с любопытством осматривая чужаков.       Мужчина был совершенно незнакомым — среднего возраста, даже из-за стола заметно, что высокого роста и хорошо слажен; необычные татуировки с незнакомыми иероглифами покрывали его жилистые руки с сомкнутыми в замок пальцами; русые волнистые волосы были зачесаны назад, а яркие зелёные глаза глядели прямо на женщину, перед которой он сидел, и которая неумолимо кого-то напоминала Еве. Глядя на её красивые скулы и смоляные волосы, будто всю жизнь собранные в неаккуратный хвостик, девушка не могла отделаться от мысли, словно уже видела её. На губах той замерла блаженная и искусственная улыбка, хоть на лице по-прежнему селилось напряжение не меньшее, чем на лице незнакомца.       Внезапно стало очень холодно; мурашки пробежали по телу Хейг, и она единственная поёжилась. Вдруг вдали показался тёмный высокий силуэт, медленно и бесшумно приближающийся. Мужчина и женщина, казалось, не обращали на него внимания, будто ненасытно глядя друг другу в глаза, и не подали признаков жизни даже тогда, когда рядом со свободным стулом появилось высокое существо в чёрном плаще, от которого веяло прямо-таки пугающим и безмятежным спокойствием.       Еву била сильная дрожь, а осознание влилось в голову мгновенно и безжалостно.       Четвёртым гостем была Смерть.       — Интересная компания — прошелестела она, берясь когтистыми руками за спинку стула. — Нужно быть до умопомрачения бесстрашными или косными, чтобы приглашать Смерть играть в игры.       — Нас трое, а вы одна, Госпожа, — с необъяснимо грустной улыбкой сказал мужчина, — и мы знаем, что выиграем. У нас одна цель.       — Никто не может обыграть смерть, — возразила та, и голос её был совершенно лишён эмоций. — Рано или поздно я беру реванш.       — Мы знаем это, но мы не боимся.       — Истые ученики Сайлагх! — как показалось Еве, усмехнулась Смерть.       Мгновение, и та села за стул, оказавшись напротив юной волшебницы, что не смела поднять глаз и глядела в стол, испытывая настоящий страх. Дрожь не отпускала.       — Полагаю, — прошелестела Смерть, — я сдаю.       Ева вздрогнула, когда когтистая рука бесшумно опустила перед ней одну карту, а следом вторую.       — Малый блайнд, — молвила она, взглянув на женщину.       Та слабо улыбнулась и спрятала руки под столом. Хейг украдкой наблюдала за ней, чувствуя всё нарастающее напряжение. И вот из-под стола незнакомка вдруг достала окровавленное тельце, заставив девушку вцепиться руками в столешницу от нахлынувшего ужаса. Это был маленький бездыханный ребёнок — ещё совсем зародыш, которому, казалось, не удалось отбыть во чреве полный срок. С безграничной нежностью глядя на него, женщина осторожно выложила окровавленное тельце в центр стола, в последний раз проведя пальцами по щеке так и не родившегося младенца.       — Большой блайнд, — с этими словами Смерть перевела взгляд на Хейг, внутри которой всё вдруг перевернулось.       Теперь присутствующие смотрели на неё в ожидании, а Ева понятия не имела, что именно они от неё хотят.       — Твоя ставка, Ева, — мягко уточнила незнакомка, вновь странно улыбнувшись.       Хейг передёрнуло от её слов, но вдруг руки будто сами по себе потянулись к голове. Она с ужасом смотрела на то, как в ладони появился кинжал, и как длинные волосы, которые она так любила когда-то, одним взмахом собственной руки превращаются в безжизненные короткие пряди — почерневшие волосы остались в её пальцах, и она сложила их прямо на тельце ребенка. Нож растворился в воде, а Ева, почувствовав свободу рук, тут же прижала их к груди, боясь сделать ещё что-либо против воли. Сердце билось, как сумасшедшее.       Ничего не говоря, Смерть повернула голову в капюшоне к мужчине. Тот грустно улыбнулся женщине напротив и приподнял левую руку, в которой из водной массы вновь появился клинок намного больше того, что был у Хейг. Он занёс его над собой и одним махом отрубил свою правую руку.       Ева не дёрнулась и не пискнула, когда хлынула кровь и окрасила воду. Пятно плавно распространялось, а мужчина бросил обрубок в центр стола и зажал рану рукой. Его лицо искажала мука.       — Ставки приняты, — сказала Смерть. — Игра начинается!       Кто-то схватил Еву за плечо, но отголосками сознания она понимала, что прикосновение будто принадлежит другому миру. Настоящие глаза распахнулись, и она подскочила в постели, чуть не сбив стоящего над ней человека головой. Дрожь испуга, овладевшая ею, постепенно сходила на нет, и Ева всё чётче понимала, что наконец-то вернулась к реальности.       Вздрогнув от нового прикосновения, она дёрнулась, впившись взглядом в знакомое лицо.       — Что ты здесь… — выдохнула она, не до конца придя в себя.       — Ты в порядке? — поинтересовалась Аяно, удерживая подругу за плечи.       Но та не спешила с ответом, вглядываясь в лицо японки. Всё те же чёрные глаза, те же ухоженные чёрные волосы и небольшой шрам на виске, который можно было заметить только при особо внимательном рассмотрении. Вне всякого сомнения, это была Кавагучи Аяно, которой тем не менее здесь быть не должно было.       — Ты слышишь меня, нет? — Она щёлкнула пальцами, взывая к себе.       — Ты что здесь делаешь? — повторила Хейг.       — Приехала к тебе этим утром, что же ещё! — изогнула бровь та. — Думала, ты давно не спишь, но ошиблась. Миссис Блэк просила тебя разбудить.       Поняв, что Аяно всё-таки не плод воображения, юная волшебница облегчённо вздохнула и расслабилась, а после спустила ноги с кровати, потянулась и зевнула, чувствуя новый приток головной боли.       — Могу я у тебя попросить кое о чём? — спросила Ева.       — О чём?       — Подай таблетки, они на письменном столе.       Не говоря ни слова, Аяно выполнила её просьбу.       — Что это за таблетки?       Ева положила одну под язык и, вздохнув, взглянула на однокурсницу.       — Это очень долгая история, — сказала она. — Я расскажу тебе её после завтрака.

***

      — Честно говоря, — неуверенно начала Кавагучи, глядя на унылую Хейг с сомнением, — я предполагала, что для тебя это лето будет мрачным, но чтобы настолько… Почему ты молчала?       — Я боялась, — в который раз ответила Ева. — Во-первых, я не хотела ни с кем это обсуждать, да и, во-вторых, общение посредством сов сейчас не самое надёжное. Бабушка яро оберегает меня, и она сразу предупредила, чтобы я никому не рассказывала об этом.       — Но ты рассказала, — спокойно догадалась Аяно.       — Пришлось рассказать близнецам Уизли, — пожала плечами блондинка. — Хотя, конечно, я могла ничего не говорить никому из них, но Джордж и Фред изобрели для меня таблетки от мигрени…       Она осеклась и решила не продолжать. Её оборванная реплика совсем не задела японку, как и то, что Ева не стала ничего уточнять. Кавагучи понимала как никто другой, что некоторыми вещами делиться с посторонним человеком иногда просто невыносимо тяжело, и потому к молчанию приятельницы отнеслась с понимаем, как и всегда.       — Так или иначе, тебе сейчас действительно не покинуть дом в поисках мамы, — заметила она.       — Само собой, — вздохнула та. — Будь я даже никому не нужной сиротой без друзей и врагов, искать что-то без возможности в полную силу использовать магию глупо. Я могу попробовать только в пределах школы или же в сопровождении взрослых. А учитывая, что бабушка меня никому не доверит, отправиться куда-либо я могу только с ней.       — Но Уизли она тебя доверила, — заметила Аяно. — Уже что-то!       — Больше не доверит, — горько хмыкнула Хейг. — После того, как мы не сообщили ей о вылазке в дом Сириуса, им она больше не доверяет.       — Миссис Блэк можно понять. — Японка откинулась на спинку кресла. — Но ты не пробовала с ней поговорить?       Ева вновь промолчала, ощущая в груди странное сосущее чувство.       — Мне неловко просить её о помощи в этом деле, — пробормотала она. — Ведь я никогда не пыталась в открытую выяснить что-то о настоящей матери, а здесь…       — Думаешь, она не поймёт?       — Может быть, и поймёт, — пожала плечами Ева, — но ведь… почти с самого рождения она была моим родным человеком, хоть и не по крови. А тут я прошу помочь ей найти мать… А вдруг я найду кого-нибудь ещё? Других родственников.       — Ну и что? — Кавагучи явно не понимала сути проблемы. — Что изменится, если ты найдёшь их? Ты же не будешь любить миссис Блэк хоть на долю меньше прежнего.       — Конечно, нет! Я-то знаю это, но бабушка…       — Ну и скажи ей об этом! — фыркнула Аяно. — Ты что, будешь сидеть здесь и ничего не делать только потому, что боишься, что тебя неправильно поймут? Или же ты будешь скрывать все свои попытки от миссис Блэк, пытаясь узнать что-то без её ведома?       — Не буду, — ответила Ева, желая поскорее закончить разговор.       — Но ты уже начала так делать, — заметила Аяно. — Не сказала ей про дом этого Сириуса, надеясь, что она не узнает.       — Да, потому что не хотела впутывать её в это! — Хейг начала выходить из себя. — Но я осознала свою ошибку!       — И что ты будешь делать?       — Я поговорю с бабушкой, объясню всё как следует и посмотрю на реакцию. И буду надеяться на то, что она сможет помочь или хотя бы просто отнесётся с понимаем к моим поискам.       — Отнесётся, не волнуйся, — сказала Аяно. — Всегда относилась, насколько я помню.       На это Еве нечего было возразить, поскольку слова той были правдой.       — Знаешь, — устало произнесла она, глядя вдаль. — Я много раз с тех пор думала, с чего всё началось. Я думала, с побега в Министерство, когда встретилась наконец-то с отцом и близнецами Маллиган; потом думала, что как раз с тех пор, когда я встретилась с Сириусом на третьем курсе — он бесцеремонно, как и всегда, ворвался в мою жизнь и перевернул её. Но думая об этом, я осознавала всё чётче, что началось всё не с какого-то определённого момента жизни, а задолго до моего рождения. Я желала разорвать привычный круг, чтобы что-то изменить в жизни, но я не понимала, что это была не мука, а подарок времени; не понимала, что этими мирными деньками можно и нужно дорожить, ведь то, что происходит со мной сейчас, было заготовлено заранее. Возможно, не в нынешней форме, но рано или поздно я должна была столкнуться хотя бы с частью проблем, которые происходят со мной сейчас. Я чувствую, что решение находится там, где я никогда ещё не бывала. Будь у меня маховик времени, я бы прокрутила время назад и узнала, что связывало мою мать и Сириуса, что произошло между ней и отцом, и как замешаны в этом братья Маллиган. Все они разрушали и переворачивали мою жизнь и даже продолжают это делать, но я должна понять, зачем и почему.       Аяно внимательно выслушала речь и коротко улыбнулась, а спустя какое-то время сказала:       — По-моему, эти слова ты должна сказать не мне.       Ева перевела на неё взгляд и слабо улыбнулась в ответ.       — Да, пожалуй.       Второй раз за всё время она подумала о том, что зря пыталась создать дистанцию между собой и однокурсницей. Думая о том, что японка в её жизни временный попутчик, она не замечала, что с каждым днём и новым событием в жизни приятельница-слизеринка становилась близким другом.

***

      Последние деньки лета проходили в тихой и спокойной обстановке. Ева и Аяно большую часть времени проводили вместе, обсуждая Хогвартс, новые учебники, предметы и учителей. Поговорить с бабушкой всё никак не удавалось, потому что Лира постоянно пропадала на работе, а возвращалась поздно ночью, когда девушки порой уже крепко спали. Кавагучи никак не могла успокоиться и донимала Хейг, но чем больше проходило времени, тем сложнее было начать этот разговор.       В конце концов, Аяно заперлась в комнате и сказала, что не пустит подругу до тех пор, пока та не поговорит с миссис Блэк. Ева не стала злиться и возражать, поскольку понимала, что та действительно хочет помочь. Не говоря ни слова, она спустилась на первый этаж и села в кресло, решив дождаться бабушку с работы, но не прошло и пятнадцати минут, как она задремала.       Лира, вернувшись поздно ночью, замерла на месте. Покачав головой, она прошла в гостиную, устало вздохнула и коснулась плеча внучки.       — Почему ты спишь тут, милая? — Голос бабушки был беспокойным и удивлённым одновременно. Ева сонно взглянула на неё, не успев припомнить причину своего побега из постели. — Иди скорее спать, — добавила женщина.       — Я тебя ждала, — зевнула Ева, потягиваясь в кресле.       — Зачем?       Хейг не сказала ни слова, пытаясь прийти в себя, а бабушка развернулась и, взмахнув палочкой, заставила кастрюлю со вчерашним супом появиться на кухонной тумбочке. Как и ожидалось, крышка уже вспотела от жары внутри.       Пока женщина готовилась к позднему ужину, Ева окончательно очнулась и набиралась решительности перед серьёзным разговором. В голове крутились мысли о том, уместно ли портить бабуле аппетит разговорами о матери, и с чего вообще можно было бы начать говорить.       Миссис Блэк взмахом палочки заставила тарелку, полную горячего супа, появиться перед ней на столе. Вдохнув запах полной грудью, женщина приступила к трапезе.       — Так почему ты ещё не спишь? — переспросила она.       Хейг сглотнула и ответила:       — Я поговорить с тобой хотела перед отъездом в Хогвартс.       — О чём?       — О моих… поисках.       Рука Лиры замерла на полпути, и волшебница подняла глаза на внучку, которая в данный момент больше всего хотела провалиться под землю.       — Что-то случилось? — очнулась от наваждения она, выглядя при этом непривычно серьёзной.       — Пока ничего особенного, — замялась Ева. — Просто хочу, чтобы ты знала, что… вне зависимости от того, кого я встречу в этих поисках, ты останешься для меня самым родным и близким человеком.       Ева потупила взгляд, не в силах смотреть на бабушку. Та ничего не говорила, и от этого становилось ещё более неловко.       Хейг не верила, что смогла сказать это.       — О, Ева! — совершенно другим голосом выдохнула миссис Блэк, а та осторожно взглянула на женщину, заметив блеск в её глазах. — Неужели ты ничего не хотела мне рассказывать из-за того, что думала, будто я этого не знаю?       — Я боялась, — в очередной раз созналась та, пытаясь проглотить комок, образовавшийся в горле. — Я боялась впутывать тебя в это и опасалась того, что это как-то заденет твои чувства.       — Разве подобное может задеть мои чувства?       Миссис Блэк отложила ложку и поднялась. Хейг перевела на неё взгляд и поняла, что бабушка направляется к ней. Не в силах сидеть на месте, блондинка тоже поднялась, и тогда они заключили друг друга в крепкие объятия.       — Я всё знаю, милая, — тихо сказала Лира. — И поверь, я буду рада, если ты найдёшь кого-то ещё в этом мире, кому будешь небезразлична. Но ты должна понимать, что это опасно.       — Я понимаю, — сказала та, прикрыв глаза. — Но… просить твоей помощи…       — Абсолютно нормально, потому что тебе никто, кроме меня, не поможет, — оборвала её женщина. — Я знаю, что для тебя это важно, а потому не могу игнорировать такое.       Ева заулыбалась, чувствуя, как растекается подобно мёду нежность в душе.       — Я люблю тебя, — прошептала она.       Миссис Блэк тепло улыбнулась, проводя рукой по светлым волосам внучки.       — И я люблю тебя, милая!

***

      Вокзал «Кингс-Кросс» предстал перед девушками особенно мрачным и неприветливым. Ева неторопливо направлялась за Аяно, толкая тележку, и с волнением оглядывалась по сторонам. То ли обстановка в Англии действительно стала напряжённее, то ли это было всего лишь плодом её воображения.       Миновав барьер, слизеринки в сопровождении миссис Блэк поспешили как можно скорее избавиться от тяжёлых чемоданов и занять свободный вагон.       — Ну что, девочки. — Лира выглядела явно озабоченной. — Побудьте здесь, а я отыщу чету Уизли.       С этими словами она скрылась в толпе. Кавагучи опустила взгляд на часы и вздохнула:       — Ну вот и предпоследний курс начинается.       — Почему не оставила его в вагоне? — поинтересовалась Хейг, кивнув на небольшой саквояж, который подруга прижимала к груди.       — Не могу, — нахмурилась японка. — Там ценные вещи.       Ева пожала плечами и осторожно осмотрела толпу, боясь обнаружить того, с кем очень сильно хотела повидаться в течение нескольких месяцев. Среди присутствующих на перроне было множество знакомых, в тот числе и однокурсников, но Драко она не видела, чему даже радовалась.       Голову пронзила резкая боль, но тут же утихла, будто её не было.       — Сердце бьется, словно сумасшедшее, а про голову вообще молчу, — тихо сказала девушка. — Я ужасно боюсь!       — Чего боишься?       Но Ева её уже не слышала. Среди сотен взрослых и студентов, снующих по вокзалу, она видела одного, что резко выделялся среди общей массы. Он стоял к ней спиной — высокий мужчина с гривой чёрных спутанных волос, по которым девушки в школьные годы сходили с ума. Его спина с широкими плечами въелась в сознание Хейг так же глубоко, как старое пятно в мягкий шёлк.       Губы задрожали, а сам он был недвижим, словно статуя. Не обращая внимания ни на кого, она направилась прямиком к нему, совсем не обращая внимания на случайные столкновения с людьми. А он, словно почувствовав её приближение, неторопливо повернулся, впившись в неё стеклянным взглядом серых глаз.       «Не ходи туда», — отчетливо раздалось у Евы в голове.       Она застыла на месте, понимая, что ей не показалось.       «Не возвращайся туда», — прозвучало вновь, и на этот раз она поняла, что слышит голос, который хотела бы слышать больше всего на свете.       Призрак, которого нарисовало её воспалённое воображение, неспешно перевёл взгляд на «Хогвартс-экспресс», который уже забивали будущие и нынешние студенты старинной школы. Девушка не могла сдвинуться с места от ужаса.       — Ева! — раздалось позади, и кто-то сильно хлопнул её по плечу.       Та вздрогнула от испуга и обернулась. Лицо обеспокоенной Кавагучи оказалось перед ней, но Хейг обернулась к месту, где мгновение назад стоял человек, однако сейчас оно пустовало, будто его там никогда и не было.       Головная боль достигла критической точки, а Ева, с трудом держа себя в руках от усталости и страха, просто опустилась лбом на плечо подруги, прикрыв глаза. Та обняла однокурсницу, чувствуя, как дрожит её тело.       — Я видела его, Аяно, — прошептала Хейг так, что её никто кроме японки не услышал бы.       — Кого?       Ева сглотнула ком в горле.       — Сириуса.