След

      Подступал канун вечера у Слизнорта, и по мере его приближения Ева ясно ощущала нависшую над ней громовую тучу: она стала частой жертвой недовольных взглядов, и в основном женских.       Весть о том, что желанный чуть ли не всей женской половины Хогвартса Гарри Поттер идёт на бал с почти никому неизвестной Евой Хейг сотрясла школу: девушка беспрестанно натыкалась то на агрессию, то на слёзы, и сложно было сказать, что из этого докучало больше. Порой стоило зайти в туалет, как в следующий миг из него в истерике выбегала какая-то девчонка, а за ней группка подруг, оставляя Еву в полном недоумении. Теперь-то ей стало ясно, почему Гарри так ненавидел собственную популярность — в такие моменты в самом деле хотелось спрятаться в кокон, и услужливый Патрик несколько раз даже порывался сообразить желаемое укрытие.       Другой проблемой стала вечная факультетская вражда. Тот факт, что Ева идёт на балл не с кем-нибудь, а с самим Поттером, дал чистокровным однокурсникам настоящую пощечину. Ей было всё менее комфортно находиться в гостиной, и чаще всего она запиралась в своей спальне и вынужденно приступала к чудовищному количеству накопившейся за последнее время домашней работы.       Малфой, узнав о том, с кем и куда собирается его бывшая девушка, буквально окрасился в слизеринские цвета — только серые глаза злобно сверкали. Хейг ожидала обвинений, но, вопреки всему, тот принял тактику «ничего не вижу, ничего не слышу», и даже когда Пэнси при всех попыталась принизить однокурсницу, оглядываясь на свой объект обожания, Драко лишь одарил «предательницу» презрительным взглядом и покинул помещение.       Ну а Паркинсон на следующий же день замолкла и ни разу больше не взглянула на Еву, а та, замечая нервные движения и испуганные взгляды в сторону Кавагучи, поняла: Аяно снова пригрозила обидчикам, а вот с ней уж связываться точно никому не хотелось.       Постепенно окаменевшую, застуженную осенними заморозками землю накрыл толстый слой снега; в коридорах от этого стало нестерпимо холодно, а на окнах показались следы шалости Ледяного Джека. В Хогвартс пришла зима, и не только в школу, но и в сердца многих. Но только не в сердце Евы.       Одним ранним утром в перерыве между вторым тостом с маслом и стаканом тыквенного сока прямо в тарелку с овсяной кашей Хейг бухнулась огромная незнакомая сова, ужасно испугав Еву и тех, кто сидел рядом. Аяно от неожиданности чуть не пролила на себя свой зелёный чай.       Забрызганная овсянкой Ева метнула злой взгляд на птицу, а та прыгала по столу, оттопыривая лапу, к которой был прикреплен… громовещатель. Ева замерла, во все глаза глядя на алый конверт, потому как никогда прежде не получала такого даже от бабушки, которая подобные выяснения отношений считала вопиющим бесчестьем.       — Чего ты ждёшь? — шикнула Аяно, пихая подругу локтем. — Открой скорее, пока орать не начал!       Очнувшись от оторопи, та принялась распаковывать дрожащее от нетерпения письмо, но тщетно: от волнения пальцы не слушались, а конверт уже начал дымиться. С губ Евы сорвался мучительный стон.       Что-то блеснуло, и даже сова от испуга громко ухнула. Ева решила было, что Аяно решила зарезать несчастную птицу обеденным ножом, однако ошиблась — та ловким движением надрезала веревку, и посыльная упорхнула, задев обидчицу крылом, Однако Аяно было не до этого, потому что они опохдали. Записка взмыла над столом и, не успели девочки прикрыть уши, пронзительно закричала на весь зал:

«АХ, С ГАРРИ ПОТТЕРОМ, ЗНАЧИТ, НА БАЛ?! НУ ПОГОДИ У МЕНЯ, ВЕРНЁШЬСЯ ДОМОЙ — Я ТЕБЯ НАКАЖУ, ХЕЙГ!»

      И от собственного ора письмо взорвалось, осыпав обрывками стол и еду. В Зале за этим воцарилась гнетущая тишина — прекратились и звон посуды, и гомон людей.       Ева прикрыла лицо ладонями, слыша только стук собственного сердца — и ничего больше, и спустя совершенно ничтожное мгновение соскочила с места, выволакивая за собой сумку, и, едва не споткнувшись на ходу, пулей вылетела из помещения, ясно ощущая, как багровеет лицо.       «Убить! Разорвать!»       Не помня себя от ярости, она толкнула неизвестного встречного и, перепрыгивая ступеньки, ввалилась в гостиную, напугав первокурсников. Уже через секунду Ева оказалась в собственной спальне, которую заперла заклинанием; она бросила сумку, стянула пуловер, умудрившись запутаться в нём, дрожащими руками расстегнула несколько пуговиц на блузке, нащупав янтарный камешек на серебряной цепочке, и, крепко сжав его пальцами и задыхаясь от бега и злости, крикнула:       — Прием, Джордж!       Перед глазами мгновенно потемнело, но Ева не испугалась, ожидая отклика с другой стороны. Находясь какое-то время в кромешной пустоте, она не ощущала даже собственного тела, однако внезапно мгла начала расступаться, и в оставшихся чёрных пятнах постепенно проявились очертания другой, до боли знакомой комнаты. Дыхание Хейг непроизвольно участилось.       — Ева?       За короткое время во тьме ей удалось совсем немного остыть, но как только на глаза попалась рыжая шевелюра, злость вспыхнула с новой силой.       — По-твоему, это смешно, Джордж Уизли?! — взорвалась она.       Джордж не на шутку перепугался при виде разъярённой подруги.       — Что за… Ты чего?       — Ты неотёсанный тролль, Уизли! — Ева кинулась к нему, а Джордж, инстинктивно опасаясь физического контакта, ловко увернулся от призрака и всё-таки неуклюже рухнул на кровать. Ева же продолжала наступать. — Что за дебильные шутки у тебя?! Совсем ополоумел со своими приколами?!       — Да что я сделал? — возмутился Джордж, поднимаясь с кровати. — Какими приколами?       — Какими?! — Та была вне себя от злости. — Ты спрашиваешь, какими?!       — Мерлин, да! — крикнул Джордж. — Ты о чём?       — О твоём тупом громовещателе, Уизли, о чём ещё?! Это что, новый способ проверить мои нервы?!       — Да хватит уже! — прикрикнул он, и Ева замолкла, не в силах перевести дыхание. — Какой ещё громовещатель, во имя трусов Мерлина?! Я ничего тебе не слал!       — Кто тогда слал? — выпалила она. — Кто?!       Под потолком повисло напряжённое и одновременно неловкое молчание, и как по велению высших сил послышался щелчок дверного замка, за чем на пороге показался второй близнец.       — Ты чего орёшь? — поинтересовался Фред, и Джордж успел только податься на знакомый голос, в отличие от Евы, уже вышедшей из замешательства.       — Фред Уизли… — прошипела она, воспалившись былым пылом и нацелившись на новую жертву. — Ах ты, наглый…       И в этот миг темнота лопнула надувным шариком: магия рассеялась. Ева с досадой простонала, попытавшись снова связаться с Джорджем, но безуспешно: посторонний обнаружил их за разговором, а значит, чары Уизли покинули кулон.       С досадой топнув ногой, Хейг провела ладонями по лицу, чувствуя, как стыд пробирается в голову вместе с мигренью. Теперь оставалось только надеяться, что невиновный брат как следует наподдаст второму, но себе Ева пообещала точно — при первой же встрече Фред крепко пожалеет о своей унизительной шутке.

***

      — Так значит, Уизли.       Аяно напоминала Чеширского Кота из магловской сказки: лежала на кровати подруги, болтала ногами и сдержанно улыбалась так, что Еву пробирали мурашки. После занятий она поняла, что скрыться от лукавой улыбки Аяно не удастся: та не задала ни одного вопроса, но хитрый взгляд изводил похуже шёпотов за спиной. И в тот же вечер Хейг созналась в том, что произошло между ней и Джорджем в Хогсмиде и после него. Та слушала очень долго, внимательно и серьёзно, однако когда Ева упомянула поцелуй, Аяно расплылась в редкой улыбке. И до сих пор она никак не комментировала произошедшее за завтраком, однако сейчас вдруг подтянулась, чтобы заглянуть в лицо однокурсницы.       — Я долго размышляла о том, как много в тебе этой самой слизеринской сущности, и вот сейчас вдруг поняла, в чём дело, — промурлыкала она и подпёрла щеку рукой. — Какой марки автомобиль-то?       Поняв намёк, Ева схватила подушку и не глядя отправила в сторону Кавагучи, но та ловко увернулась.       — Ты разве не идёшь на вечер? — раздражённо поинтересовалась Хейг.       — Ещё как иду! — отозвалась другая. — С Забини!       — Чего? — усмехнулась в свою очередь Ева. — С этим-то?       — Именно, — подтвердила Аяно, поднимаясь с кровати и направляясь к своему платяному шкафу.       Другая покачала головой, вновь отвернувшись.       — На что тебе все эти чистокровные связи, я не понимаю.       На это Аяно ничего не ответила — только качнула головой, устремив взгляд на камушки на чёрном маленьком платье.

***

      Аяно улыбалась очень редко: так уж сложилось благодаря воспитанию и менталитету. Девочка стала копией своего отца, Кавагучи Торанаги. С ранних лет личико маленькой девочки лишалось всякой экспрессивности и ярко выраженной мимики: на многое она смотрела равнодушно и спокойно, как учил отец.

«Будь учителем своего сердца — не позволяй сердцу стать твоим учителем».

      Аяно молча кивала на эти слова, а в душе улыбалась: она обожала его и его мудрые слова. И что бы затем ни происходило вокруг, она держала эмоции в узде, потому как знала: это залог успеха. Ты кому-то ненавистен? Это его проблемы. Кто-то старается задеть за живое? Что ж, пожелай врагу удачи, и чем меньше ты реагируешь на это, тем больше это выводит его из колеи.       Кавагучи беспрекословно следовала учениям отца, ровно как и её мама Ясмин Шаффик, и Аяно даже собиралась отправиться в Махотокоро — японскую школу волшебства, где и учился её любимый отец. Всё шло так, как должно было идти.       Но Аяно совершенно не подозревала о том, что случайное столкновение с незнакомкой в собственном доме может потом так круто изменить жизнь. И не подозревала даже тогда, когда от сильного удара они обе рухнули на бамбуковый пол и уставились друг на друга с искренним удивлением. Никогда прежде Аяно не приходилось видеть такие странные белые волосы и светлые глаза.       Уже спустя год она впервые заявила о собственном «я», сжимая письмо с приглашением в чуждый для неё мир так отчаянно, что суровый Кавагучи Торанага не сумел отказать дочери.       Украдкой улыбнувшись собственным воспоминаниям, Аяно отпила из своего бокала с медовухой, а после обвела зал своими чёрными глазами: Забини куда-то пропал. Немного поведя открытым плечом, она чуть приподняла подбородок и нашла взглядом свою подругу, что смеялась вместе с Поттером над кем-то из гостей Слизнорта неподалёку. От этой сцены нечто едва ощутимое кольнуло Аяно, однако та отмахнулась от этого, как от назойливой мухи.       — Забавное зрелище.       Она чуть повернула голову на голос, обнаружив пропажу: Блейз в своём неприлично дорогом костюме остановился рядом, глядя в том же направлении.       — Что именно? — поинтересовалась она, отведя взгляд.       — Ты, — ответил тот, наблюдая за Евой и её кавалером. — Мне всегда было любопытно, чем она могла заинтересовать тебя, что ты так безвольно бегаешь за ней. Словно собачка.       Ни одна мускула не дрогнула на лице Аяно.       — Человек есть ларец с замком. И к каждому замку есть свой ключ, — заметила она.       — Откровенное заявление, — холодно улыбнулся Забини.       — Простая истина.       Какое-то время они молчали, пока Забини вновь не заговорил:       — Мы с тобой одного поля ягоды — так я всегда считал.       — Почему?       — Со стороны ты кажешься рациональной, знающей цену себе и своим способностям. Той, что в состоянии постоять за себя, если того потребует ситуация, и той, что в состоянии сделать любой шаг ради собственной выгоды. Но вскоре я понял, что это не так.       — В самом деле?       — Именно.       — И что сподвигло тебя изменить своё мнение?       Блейз, наконец, одарил свою спутницу взглядом, а после снова улыбнулся, однако его чёрные глаза оставались беспристрастными.       — Ты простодушнее, чем хочешь казаться.       Аяно взглянула ему в глаза. Они смотрели друг на друга какое-то время, и она собралась было возразить, однако в них кто-то врезался, из-за чего медовуха брызнула на платье Аяно.       — О, Мерлин, извини!       Раздражённая, она обернулась, встретившись с другими чёрными глазами, оказавшимися также знакомыми.       — Вуд, — констатировала она, и прозвучало это, словно приговор. — Кто бы мог подумать.       Оливер Вуд, сконфузившись, задержал взгляд на знакомой и её открытых плечах, что не укрылось от неё самой, однако сразу же пришёл в себя.       — Кавагучи, — пробормотал он, запуская руку во внутренний карман пиджака. — Сейчас я всё исправлю, погоди…       — Даже не думай, — остановила его она, уже приготовив палочку. — Сама.       За лёгким взмахом мокрое пятно испарилось, и Аяно почувствовала себя увереннее.       — Бладжер окончательно лишил способности держать равновесие на твёрдой поверхности? — поинтересовалась она, на что Вуд ухмыльнулся.       — Не дождётесь! — заявил он. — Где Ева? Мне сказали, она тут.       Аяно указала рукой с полупустым бокалом в сторону, и Оливер вихрем рванул в направлении белой макушки и, угрожающе раскинув руки для объятий, подхватил ничего не подозревающую Хейг. Она вскрикнула от неожиданности, но, узнав старого друга, расхохоталась и крепко его обняла.       — Именно об этом я и говорил, — сказал Забини, и Аяно, очнувшись от наваждения, взглянула на него, однако он уже оставил свою спутницу в одиночестве.