След

      — Вот уж не подумала, что ты здесь окажешься, — просунув свою руку под руку друга, заметила Ева. — Как ты, Олли? Бладжер всё так же с метлы сбивает?       — Не дождешься, — хохотнул Вуд, согнув руку в локте и потянув подругу по залу. — Вы, слизеринцы, ни играть не умеете, ни шутить, так что тебе ли говорить про бладжер!       — Тоже мне, мастер шутки, — фыркнула Ева. — Ты мало общался со слизеринцами, чтобы судить о чувстве юмора у всех.       — Хватает ваших постных лиц, — усмехнулся Оливер. — Подружка твоя тоже про бладжер пошутила, но она явно не веселее тебя.       — Аяно?       — Ага.       Ева оглянулась по залу в поисках подруги, однако вместо неё нашелся лишь Забини, стоящий у окна с бокалом меховухи в гордом одиночестве.       «Похоже, вечер у них вышел не таким гладким», — подумала она про себя.       — До меня тут слух дошел.       — Да? — Ева повернула голову к нему, возвращая своё внимание.       — Джордж Уизли, поздравляю! Теперь понятно, почему ты перестала ездить ко мне и родителям на каникулы, — парень расплылся в улыбке, похожей на Аяно, однако в ней было что-то грубо-мужское. Оливер был откровенно недалек и по большей части был равнодушен ко всему, что не имело связи с квиддичем. Парадоксально, но даже с Евой он познакомился отчасти благодаря квиддичу. Однако, когда дело касалось мыслей и чувств человека, он умел иногда проявлять чудеса умственных способностей.       Ева фыркнула.       — Отстань, Вуд, — махнула она рукой. — Можно подумать, ты сам дома сидишь целыми днями.       — Я съехал, ты права, — кивнул Оливер. — Но всё-таки я рад, что всё так вышло. Джордж сходил с ума по тебе аж с пятого курса, я помню.       — Прямо-таки с пятого? — усмехнулась Ева. — Он и встретил меня на пятом курсе.       — Всё так! — хмыкнул Вуд. — Я всю жизнь буду помнить, как ты свалилась с трибуны на поле в этой своей дурацкой белой шапке!       — Ага, а я буду помнить, как ты с идиотским видом спустился с метлы и заорал на всё поле про то, что я шпионю за твоей дурацкой командой!       — Эй, полегче! — мгновенно насупился Вуд. — Моя команда не дурацкая!       — Извини. И, между прочим, упасть с трибуны было очень больно!       — А кто же тебе виноват, что ты решила пошпионить за моей командой? — улыбнулся Оливер.       — Я вовсе не шпионила за твоей командой, — вздохнула Ева.       — Тогда что же ты там делала?       — Мне хотелось посмотреть на старшеклассника, который спас меня от задир, — слегка смутившись, сказала Ева.       Оливер остановился и, повернув голову к девушке, ехидно ухмыльнулся. Ева тут же пожалела, что призналась ему.       — Так ты, значит, втрескалась в меня на третьем курсе, тогда как Джордж был без ума от тебя?       — Дурак! — возмутилась Ева. — Мне вообще-то всего лишь тринадцать было!       — Это не помешало тебе замутить с тем парнем из Думстранга в четырнадцать, — заметил Оливер, не прекращая ухмыляться.       — Там другое... — уклончиво ответила Ева. — То была моя первая влюбленность, и ничего серьезного там не было!       — Я бы удивился, если бы было, — съехидничал парень, за что получил легкий удар плечом по руке.       — Ну хватит этого, — шикнула Ева, бросив на него возмущенный взгляд. — Ты перегибаешь.       — Извини, — миролюбиво улыбнулся Оливер. — Ты первая начала.       — Это ты начал говорить про Джорджа, — не унималась Ева. — Никто не просил тебя этого делать!       — Я всего лишь…       Но Оливер не успел договорить свою фразу, потому что в этот момент случилось нечто неожиданное. Гомон в зале стих, когда злобно кряхтя и пробираясь сквозь толпу, перед Горацием Слизнортом оказался Филч. Следом за собой он притащил Драко, вцепившись тощими пальцами в его ухо.       Он что-то заговорил Слизнорту, но Ева не услышала. Не говоря ни слова, она потянула друга за собой поближе, и именно в этот момент Драко вырвался из хватки Филча и прорычал:       — Ну ладно-ладно, не приглашали меня! Довольны?       — Не доволен! — прогремел Филч, воззрившись на него бешеными глазами. — Ученикам запрещено разгуливать по коридорам после отбоя!       — Ну-ну, спокойно, Аргус, — перейдя на мягкий тон, сказал Слизнорт. — Рождество, как-никак. Можете остаться, Драко.       Ева с удивлением заметила, как разочарование пролегло на лице Драко, что было совсем несвойственной для него реакцией. Что-то нехорошее кольнуло в её сознании.       — Пройдемте со мной, Драко, — неожиданно сказал Снейп, прервав благодарности Малфоя профессору Слизнорту.       — Да ладно вам, профессор! — миролюбиво махнул рукой тот. — Праздник всё-таки, пусть останется.       — Я декан факультета «Слизерин» и я сам решу, что мне делать, — отрезал Снейп и без слов повел Драко прочь. Ева проводила их взглядом, размышляя над тем, стоит ли направиться за ними, но в этот момент слегка подвыпивший профессор зельеварения обратил на неё свой взор.       — Ага, мисс Хейг! Вы здесь!       Ничего не оставалось, кроме как подойти к нему.       — Здравствуйте, профессор, — улыбнулась Ева. — С наступающим!       — Спасибо, мисс, и вас с наступающим! — довольно улыбнувшись, сказал Слизнорт. — Вы столь же учтивы, как и ваша матушка!       Ева почувствовала на себе удивленный взгляд Оливера, но не стала обращать на него внимания.       — Не зря она в школьные годы получила прозвище «герцогиня из Бухареста».       Ева чуть было не скривилась от такой пафосной характеристики, однако на лицо выразила удивление.       — В самом деле? И кто же её так называл? — мягко поинтересовалась она.       — Ваш покорный слуга, — Слизнорт салютовал бокалом, и девушка слабо улыбнулась ему.       «Неудивительно».       — Она была образцом благовоспитанности, настоящая герцогиня, — пустился в воспоминания мужчина. — Учтивая, элегантная, обладающая острым и живым умом. А как хороша была в трансфигурации! Не хуже смутьянов Поттера и Блэка.       Тут уж Ева улыбнулась от души.       — О, а ведь миссис Гамп училась на том же курсе, что ваша мама! — воскликнул вдруг Слизнорт, и невесть откуда вытащил из толпы поразительной красоты женщину с оливковой кожей и медовыми волосами, собранный в замысловатый пучок на затылке. Черные глаза кольнули Еву, и улыбка пропала с лица женщины.       — Эленор, дорогая, мы тут как раз вспоминаем школьные годы, — пояснил профессор Слизнорт, указав ладонью в сторону Евы. — Это молодая особа — дочь Иннанель Дэреш, можете себе представить? Вы же помните мисс Дэреш?       Ей не показалось, что в глазах миссис Гамп отчетливо скользнуло что-то холодное. И сейчас, выдавив из себя крошечную улыбку, женщина проворила:       — Ну, разумеется, помню. Интересная особа.       Это было сказано с таким явным сарказмом, что даже улыбка Слизнорта сделалась мельче. Ева нахмурилась, глядя в глаза женщины.       — Вы абсолютно правы, — поспешил добавить Слизнорт, схватив бокал медовухи у проходящего мимо эльфа с подносом. — Очень интересной девушкой была её мать.       — Несомненно, — чуть склонив голову, сказала Эленор. — А уж о её охоте за чистокровными наследниками слагали легенды.       Еву передернуло от такого заявления.       — Ну-ну, полно вам, дорогая, — фальшиво улыбаясь, проговорил Слизнорт. Похоже, затея познакомить подопечную с однокурсницей её матери уже не казалась ему такой хорошей. — Всё это пустые слухи…       — Увольте, профессор, — явно наслаждаясь произведенным эффектом, продолжила Гамп. — Все ведь знали про то, как она охотилась сначала на Сириуса Блэка, а затем на Элайджу Хейга. Хотя последний оказался полукровкой. Ты, к слову, чья именно дочь, девочка? Блэка? Хейга? Или кого-то третьего?       — Эленор! — ахнул Слизнорт. — Как вам не стыдно?       — Похоже, вас задевало, что в школьные годы моей матери доставалось больше внимания, чем вам, — сузив глаза, проговорила Ева.       Миссис Гамп снова расплылась в улыбке, но Ева прекрасно видела, какой лед был в её глазах.       — Мало кого задевает то, что пожиратели смерти обращают на тебя внимание, — сказала она, не переставая улыбаться. Еву обдало жаром от этих слов.       — Сириус Блэк был оправдан по всем пунктам, — процедила Ева. — Вы ничего не знаете!       — Довольно! — прогремел Слизнорт, и все голоса тут же умолкли. — Прошу вас, продолжайте праздновать! — поспешил добавить он, обратившись к толпе.       Постепенно все возвращались к своим делам, и тогда Слизнорт зельеварения продолжил:       — Дамы, прошу вас, у вас нет причин для ссор! Не полагается ругаться в такой знаменательный день! Мисс Хейг, я уверен, что между миссис Гамп и вашей матушкой произошло какое-то недопонимание, не стоит так сурово судить. Извинитесь, пожалуйста!       Ева бросила на него удивленный взгляд. Вот она, вся слизеринская сущность. Он может сочинять баллады о матери Евы, но если кто-то влиятельный публично поставит под сомнение её честь, он конечно же встанет на сторону последнего.       Ева посмотрела на Эленор Гамп, которая с видом полного превосходство смотрела на своего оппонента. Ева вновь сузила глаза, мысли бились у неё в голове, как взбешенные корнуэльские пикси.       Предчувствуя взбучку от бабушки по поводу разговоров с влиятельными людьми министерства, Ева чуть склонила голову, и произнесла:       — Сожалею, что у вас с моей мамой были недопонимания. Очень жаль, что Сириус Блэк и мой отец обращали внимание на неё, а не на вас. Должно быть, всё дело вкуса. Кому-то нравятся девушки воспитанные, образцы благовоспитанности, а кому-то женщины завистивые и недалекие. А теперь, прошу меня извинить.       С этими словами Ева развернулась и, ни на кого не глядя, пошла прочь. С этого момента она поклялась себе в том, что никогда больше не посетит праздничный вечер Слизнорта.

***

      — Ну ты уделала эту даму! — заметил Вуд, вышедший вслед за Евой. — Что вообще произошло?       Коротко вздохнув, она вкратце пересказала ему события недавних месяцев, опуская своё проклятие, Орден и Сириуса. Оливер слушал очень внимательно, и с каждым словом его лицо как будто бы вытягивалось от навалившейся информации.       — Ну даешь! — присвистнул он под конец. — Я не знал, что ты развлекаешься по полной программе. Я рад, что ты так много узнала о матери, но меня беспокоят близнецы Маллиган.       — Тут не знаешь, чего бояться больше — их или моего папочку, — поежившись от прохлады, сказала Ева. — Но одно я знаю точно: к Слизнорту я ни ногой!       — Ага, — согласился парень, сунув руки в карманы. — Так себе вечерок выдался.       — Ну, — осторожно протянула Ева, выдавив улыбку. — Зато встретилась с тобой.       Ничего не говоря, Вуд потрепал подругу по голове, а после предложил довести её до подземелий, на что Ева дала отрицательный ответ.       — Не хватало ещё, чтобы Филч заметил нас, — убедила его Хейг. — Тут недалеко, я дойду.       — Ну ладно, тогда прощаемся!       Крепко обнявшись друг с другом, они махнули рукой напоследок и разбрелись в разные стороны. Оказавшись в полном одиночестве, девушка вспомнила о Малфое, размышляя над той странной реакцией, которая пролегла на его лице. Но куда больше её беспокоили слова Эленор Гамп. Что такого могла сделать мать Евы, после чего обрела такую ненавистницу? Впрочем, произойти могло что угодно, у людей всегда есть те, кто ими восхищается, а кто ненавидит их. И со слов этой женщины Ева понимала, что камнем преткновения, как это обычно бывает, стал некто мужского пола. И раз уж она упомянула конкретно двух, то — Сириус или Элайджа. Вопрос только в том — кто именно?       Что-то знакомое вдруг пронеслось в голове у Евы так резко, что она замерла на месте, крепко впиваясь в мысль. Неизвестно почему она вдруг вспомнила комнату молодого Сириуса на площади Гриммо, кучу разбросанных писем… и одно письмо, которое привело её в замешательство.

«…Как смеешь ты вообще писать мне что-либо после того, что сделал? Думаешь, я забыла, как подло ты обошёлся со мной тогда, после урока зельеварения? Помог этой дуре Дэреш, а затем просто взял и опустил меня, как будто я для тебя ничего не значила!»

      Могла ли Эленор быть той самой бывшей подружкой Сириуса, что писала то разгневанное письмо? Вполне могла, учитывая её ненависть к Иннанель. Но с другой стороны это мог быть кто угодно.       Ева вздохнула, но всё-таки испытала спокойствие за то, что автором того письма всё-таки не была её мама. Ей бы не хотелось видеть таких писем от неё.       Внезапно голову девушки пронзила такая резкая боль, что та вскрикнула, чуть согнувшись в коленях. Впившись руками в волосы, она чувствовала, как раскалывается на куски её голова, но боль прекратилась так же резко, как и началась. Сопя от напряжения, Ева открыла глаза, выпрямившись, и замерла.       Перед ней стоял Сириус.       С губ Евы сорвался вдох, у неё перехватило дыхание. Пусть его появление не впервой, но каждый раз оно было внезапным и будоражащим кровь. Страшно было всегда.       Он был очень красив. В черном костюме, наглухо застегнутым на сверкающие серебряные пуговицы, со своей роскошной шевелюрой, как-то небережно-элегантно зачесанной назад: лишь непослушная прядка свисала на лоб и в руках он держал зеленое яблоко. Но сам он был мрачен, как и всегда в её видениях.       Ева набрала в грудь побольше воздуха, и сказала:       — Что ты делаешь здесь, Сириус?       Он ничего не ответил, но не спускал с неё своего потустороннего безжизненного взгляда. Ева было подумала, что он так и останется недвижим, однако мужчина медленно развернулся и направился прямо по коридору. Он легко подбросил яблоко в воздух, и когда оно с глухим шлепком опустилось в его ладонь, Ева очнулась от наваждения, и ей ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.       Сириус шел медленно и не переставал подбрасывать вверх яблоко. Глухой хлопок становился слышим всё более отчетливо, пока Еве не начало казаться, что он эхом отдается в её груди, словно медленное сердцебиение. Девушке хотелось задать ему уйму разных вопросов, однако что-то подсказывало ей, что этого делать не следует. Она покорно шла за ним, пока не сообразила, что их путь лежит прямиком на Астрономическую башню.       Становилось по-настоящему жутко, но Ева и не думала сворачивать с этого пути. Если Сириус плод её воображения, то ей нечего бояться — она всегда доверяла Сириусу, каким бы безрассудным он ни был.       Они оказались на Астрономической башне, и в этот момент случилось странное. Сириус вновь подбросил яблоко, однако не поймал его, и оно с тем же глухим стуком упало на пол и покатилось в сторону девушки. Ева медленно нагнулась и подняла его, поражаясь тому, каким холодным оно было. Словно кусочек льда. Но её внимание заняло то, что на нем был ровный надкус, которого она не замечала всё это время. Она повернула его в руке и заметила, как оно буквально на глазах стало прогнивать. Ева брезгливо отбросила его, и когда оно вновь соприкоснулось с полом, голова вновь отозвалась болью.       — Больше в руки не бери.       Ева вздрогнула, подняв взгляд на Сириуса. Тот стоял у самого края Астрономической башни и смотрел в упор на неё. Но девушка готова была поклясться, что голос Сириуса прозвучал в её голове.       — Что не брать? — сжав кулаки, спросила она.       Но Сириус не отвечал. Ева с надеждой смотрела на него, но его равнодушный взгляд не сходил с девушки, он напоминал скорее восковую статую. Лишь зимний ветер, гуляющий по Астрономической башне, тревожил его шевелюру. Вдруг он моргнул и медленно раскинул руки, словно хотел обнять весь мир. И ещё до того, как это произошло, Ева поняла, что её ждет.       Одновременно произошло несколько вещей. На черном горизонте вспыхнула яркая зеленая вспышка, озарившая облик Сириуса, он закрыл глаза и рухнул за ограду башни, подхваченный ветром. Слух Евы пронзил дикий крик, которого прежде она никогда не слышала, а потом она поняла, что крик принадлежит ей.       — СИРИУС!       Она чуть не перебросилась через ограду, как вдруг её схватили чьи-то руки и отдернули от перил. Ева завизжала от страха, инстинктивно дернувшись обратно, но кто-то упорно захватывал её в крепкую хватку, оттаскивая от ограждения.       — Прекрати, идиотка! Не делай этого!       Еву как громом ударило от этого голоса, а в голове вдруг отчетливо пронесся шепот Сириуса:       — Оставь.       Ева обернулась к тому, кто вцепился в её плечи, чувствуя, как слезы против её воли стекаются по щекам. На неё смотрели такие же серые глаза, как и у неё самой, но в них она видела такой животный испуг, какой ей не доводилось видеть прежде.       — Ты с ума сошла?!       Ева никогда не видела его таким испуганным, а переизбыток эмоций не давал ей и слова выговорить в своё оправдание. Она опустила голову и заревела в полную силу, чувствуя такую слабость, что даже стоять на ногах было трудно. И тогда пришедший крепко обнял её обеими руками, прижав к себе совсем как прежде на этом самом месте. Тот, кого она уже твердо решила оставить в своём прошлом.       Она довольно скоро взяла себя в руки и, когда подняла глаза, встретилась с обладателем серых глаз взглядом. Сейчас же испуга в них почти не было — лишь злоба.       — Придурошная! — процедил Малфой, всё ещё сжимая её в своих объятиях. — С какой стати тебе понадобилось бросаться с Астромической башни в Рождество?! Решила пополнить список школьных легенд? Какая красивая смерть!       От удивления Ева даже плакать перестала.       — Я вовсе… не хотела… сбрасываться, — проглатывая слова, проговорила она.       — Что это было тогда? — не унимался Драко, явно ей не веря.       Ева тупо смотрела в его глаза, не решаясь признаться, что несколько мгновений назад видела призрак Сириуса Блэка, а затем осознание вдруг ударило ей в голову, заставив вспомнить, в каком она положении. Она скосила взгляд на его руки, всё ещё её сжимающие, и Малфой, заметив этот взгляд, тут же выпустил её.       — Что ты здесь делаешь? — Ева решила нарушить это неловкое молчание и сменить тему разговора.       — Увидел, как ты плетешься сюда. Ты выглядела странно.       — И только?       Драко помолчал, затем добавил:       — Потом увидел, как ты решила сброситься с башни.       — Да не хотела я сбрасываться! — вновь возразила Ева, обхватив руками локти и отведя взгляд.       — Что тогда ты хотела?       Ева отвернулась от него, глядя в горизонт со смесью страха и надежды, чувствуя, как внутри сильно колотится сердце. Выпитая медовуха и переполняемые чувства от увиденного мешали ей трезво соображать, а эмоции так и норовили просочиться наружу, как бы та ни старалась держать их в узде. Но вопреки всему, кроме бесконечных лесов, темного неба и витающих в морозном воздухе снежинок она не увидела ничего необычного.       — Что ещё ты видел? — тихо спросила Ева. Ей и представить было страшно, что Малфой мог каким-то образом заметить Сириуса.       — И что, по-твоему, я должен был ещё видеть?       Еве нечего было ответить. Похоже, происходящее действительно только лишь плод её воображения. Глаза вновь наполнились слезами, и страх окутал её подобно плотной сетке паутины. Прокручивая в голове события минувших минут, она чувствовала, как её страх лишь усиливается.       Но Драко позади неё не видел эмоций на её лице, в потому, цокнув, бросил:       — Чокнутая!       Ева не выдержала и резко обернулась к нему, отчего тот отступил.       — Что тебе вообще здесь нужно?! — шикнула она, сжав кулаки. Эмоции вновь брали вверх над разумом. — Шел бы дальше по своим делам, и не спасал всяких чокнутых однокурсниц! Тоже мне герой!       Слезы вновь полились по её щекам, но Драко не смутился. Похоже, он был очень зол.       — Хамка, — его глаза сузились. — Я спас твою никчемную жизнь, а вместо этого ни капли благодарности. Впрочем, как и всегда!       — Да не собиралась я сбрасываться, сколько тебе повторять! — глаза Евы застилала пелена, но она гневно сморгнула слезы. — Уходи уже!       — Попробуй прогони! — с издевкой сказал Малфой.       Этого девушка уже не могла вынести. Наплевав на всё, она рванула прочь, желая только оказаться в своей спальне, однако рука Драко крепко сомкнулась её плече, и это заставило её остановиться. Ева попыталась вырваться, но Малфой перехватил её руки, не давая сбежать. Нервы были на пределе.       — Отпусти меня! — рявкнула она, продолжая вырываться, но парень вдруг снова сжал её в тиски, и эти объятия были такими знакомыми, что невольно Ева замерла.       Всё было слишком знакомым. Астрономическая башня, зима, эти объятия, ледяные руки аристократа и тонкий парфюм, запах которого девушка никак не могла вспомнить до этого момента.       Всё это уже было когда-то.       Разразившись слезами, она закрыла лицо руками, чувствуя, как лбом утыкается в грудь Драко. Тот всё ещё держал её в своих объятиях и ничего не говорил.       Пережитое за последние полгода буквально налегло на Еву неподъемным грузом так, что она, почувствовав легкое головокружение, опустилась на корточки, вжимаясь в ледяные от холода коленки. Ей казалось, что её мир разрывается на сотни кусочков, которые уже никак не собрать вместе, а от истерики голова начала болеть сильнее. Но это Еву не останавливало.       Другие холодные ладони легли на её щеки и силой заставили поднять голову. Ева сопротивлялась, однако Драко, сидящий перед ней на корточках, крепко удерживал её от того, чтобы она снова не забилась в свой кокон. Она даже немного успокоилась, хотя слезы продолжали безостановочно течь по её щекам.       Некоторое время он молча смотрел в её лицо, и на Еву вновь нахлынули воспоминания прошлого года. В его глазах не было сейчас ни капли злости или равнодушия, и даже налегшего за лето пеленой страха там не было. Это был чистый и открытый взгляд.       Но когда он потянулся к её лицу с понятными намерениями, в её голове кольнуло другое воспоминание, в котором рыжий парень целовал зареванную девушку, удерживая ледяные ладони на её щеках.       И когда между ними оставалось всего пара сантиметров, Ева машинально повернула голову в сторону, закрыв глаза.       Малфой замер. Повисло напряжение, которого до этого не было, и Ева ощущала его почти физически. Она чувствовала на себе тяжелый взгляд Драко, но сама она не двигалась, не пытаясь исправить сложившуюся ситуацию. Его руки всё ещё лежали на её щеках, а потом просто соскользнули.       Ева не шевельнулась, когда Драко поднялся. Её сердце бешено билось от нахлынувших чувств и напряжения, однако слезы больше не стекали по её щекам. Она ввдруг почувствовала неестественное тепло и тогда поняла, что Драко накинул на её плечи свою мантию. Серебряная застежка блеснула в темноте, и это обратило на себя её внимание.       Ева слышала удаляющиеся шаги, после чего укуталась в мантию плотнее. Драко тут больше не было.       Шмыгнув носом, Ева подняла взгляд, вновь посмотрев на горизонт, и страх еле-еле кольнул её мысли. Ей показалось, что она вновь видит ту страшную зеленую вспышку, однако это было лишь ранним рассветом, только начавшим пробиваться сквозь тьму.       Ева судорожно вдохнула зимний воздух и поднялась на ноги, сжимая в руках чужую мантию. Набравшись смелости, она подошла к ограде, встав на то же самое место, где некоторое время назад стоял Сириус. Завывающий в башне ветер взметнул мантию, и она укуталась сильнее, однако с места всё ещё не сдвигалась. Горизонт и в самом деле стал светлее.       Выдохнув клубы пара, Ева прислушалась к собственным ощущениям. На неё накатило какое-то предельное спокойствие, которого она не ощущала давным-давно. Несмотря на всё произошедшее, она чувствовала себя так, словно ей залепили пощечину.       Она никогда не думала, что в конечном итоге сама не даст Драко сократить дистанцию.       Ева вздохнула и прошептала последнее сказанное призраком слово:       — Оставь.       Но ничего не произошло. Горизонт всё так же оставался пуст.