След

      Драко Малфой вовсе не собирался открываться девушке так просто. Он нацепил на себя фальшивую ухмылку, и сказал:       — Ну и что это означает, Хейг? Ты меня соблазняешь?       Краска прилила к лицу девушки, и она вскинула руку с палочкой, но слизеринец не прекращал улыбаться. Похоже, девушка не казалась ему опасной.       — В какое такое дерьмо ты вляпался на этот раз? — стараясь придать голосу твердости, спросила она. — Зачем тебе это?       — «Это» — что? — спросил Драко.       Ева сделала к нему шаг.       — Это ты отравил Рона. И ты подсунул ожерелье Белл.       Мелькнувший в глазах страх только подтвердил догадки девушки, однако Малфой вновь приторно ухмыльнулся.       — У тебя проблемы с головой, Хейг, — сказал он, но уже не так уверенно, как раньше. — Меня не было в кабинете Слизнорта, и я не подавал кубок твоему дружку. А когда эту дуру прокляли, я вообще был у МакГонагалл. Не веришь — проверь.       Девушка закусила губу, и Драко уже взял себя в руки, однако она продолжила:       — Думаешь, я такая идиотка?       Она медленно направилась к нему, не опуская палочку.       — Я хорошо знаю тебя, Драко, и ты не из тех людей, кто выполнил бы подобные вещи своими руками. Я не знаю, как эти вещи попали в руки тем, к кому попали, но я точно знаю, что это твои старания.       Драко, помедлив, чуть раскинул руки со слабой снисходительной улыбкой.       — Я что, по-твоему, какой-то серийный убийца?       — Нет, но я думаю, у тебя другая цель.       На этот раз улыбка сошла с лица Драко. Он мрачно посмотрел на девушку, а в его глазах она увидела ту же эмоцию, что появилась в самом начале года в поезде, когда они впервые встретились.       — Ну и с чего ты взяла? — спросил он. — Что, я такая желанная цель для тебя? Вы засадили моего отца, и ты была там, а теперь хочешь ещё и меня закрыть?       Ева побледнела, а рука с палочкой дрогнула.       — Что за бред? Причем вообще тут твой отец?       — О, ещё как причем! — язвительным тоном проговорил Драко. — Ты же решила поиграть на прошлом курсе в псевдо-гриффиндорку и отправилась в Министерство, чтобы сражаться против моего отца. Тебе наверняка было приятно почувствовать себя героем! Совсем как Поттер!       — Я отправилась спасать человека, который был мне дорог! — ошеломленно проговорила Ева. — А твой отец пытался убить нас всех, потому сейчас он и отбывает своё наказание. Он — убийца!       Драко вздрогнул, однако в следующее мгновение разозлился.       — Ты не знаешь ничего, чтобы судить его или меня. Абсолютно ничего!       — Я знаю только о том, что видела своими глазами! — воскликнула девушка. — Я была там, я видела, что он готов был убить любого из нас, чтобы добыть это чертово пророчество! Твой отец убийца — не отрицай это, и я знаю как никто другой, какие чувства при этом испытывают другие, потому что, если ты не забыл, мой отец такой же!       — Не сравнивай моего отца со своим! — мгновенно вспыхнул Малфой. — Мой отец никогда не причинял мне боли, и даже если он не пылал любовью, он был рядом! А твой психанутый папаша способен подарить тебе только смерть!       Девушка сильно побледнела и, помедлив, опустила руку. Драко был очень зол, но в его глазах она всё же видела сожаление за сказанное.       Блондинка на секунду смежила веки, подавляя в себе вспышку злости и головной боли.       — Пусть так, — спокойно проговорила Ева, возвращая самообладание. — Пусть так, как ты говоришь, но это не отменит правды в том, что они убийцы. Но ты не твой отец, Драко, и ты не обязан быть таким же.       Малфой молчал, но в его облике было что-то такое, что заставило девушку поверить в то, что её слова могут проникнуть в него.       — Я знаю тебя, ну серьезно. Ты можешь быть редкостным засранцем, пакостником, ты способен на зависть и низкие поступки, но даже со всем этим у тебя доброе сердце. Ты кто угодно, Драко Малфой, но ты не убийца.       Слизеринец сощурился, а после проговорил:       — Зачем ты мне всё это говоришь?       Ева, глубоко вздохнув, сделала шаг вперед, и оказалась совсем близко к нему.       — Потому что хочу помочь.       Она смотрела в его глаза, а он на неё, и ей было непонятно, что именно он испытывает сейчас. Ей показалось, что он чуть наклонился к ней, и она даже почувствовала дыхание на своём лице.       — Мне не нужна ничья помощь, — процедил Драко, глядя на неё так холодно, как в первую их встречу в поезде. — Особенно твоя, Хейг.       И она осталась стоять на месте, а он пошел прочь. Ева стиснула кулаки и резко развернулась.       Сдаваться она не собиралась.       — Ну в таком случае, потом не жалуйся! Я молчать не буду.       В мгновение ока он оказался перед ней, а волшебная палочка из боярышника уткнулась ей в шею. Его реакция была просто молниеносна, и это напомнило Еве женщину, которую она ненавидела всем сердцем — Белатриссу Лестрейндж. Но потрясение от его действия было куда более внушительным.             — Неразумно, Ева, дразнить меня, — тихим и дрожащим голосом сказал Драко. — Это ты пожалеешь, если будешь лезть ко мне или мешать.       — Ты не знаешь, о чем говоришь, — прошептала Ева. — Ты совершаешь ошибку!       — Совершаешь ошибку здесь ты, Хейг, — сказал Малфой.       И с этими словами он резко задернул рукав своей мантии, показав Еве то, от чего у неё перехватило дыхание. Какое-то время она тупо смотрела на зловещую татуировку: череп, обвитый змеей, а Малфой наблюдал за ней с видимым удовольствием, питаясь её страхом. Однако, когда она подняла голову, всё превосходство сразу испарилось. Она посмотрела на него так, словно увидела впервые за всё время. Словно он был каким-то незнакомцем, нечаянно вторгшимся в её жизнь.       А затем Ева отвесила ему смачную пощечину, которая эхом отдалась в помещении. Слизеринец в душе уже ждал этого, потому не удивился. Какое-то время он не шевелился, глядя в сторону, а девушка, тяжело дыша — на него. Драко коснулся щеки и взглянул на блондинку: в её глазах стояли слезы.       В это самое мгновение открылась дверь в комнату. На пороге показалась Аяно. Девушка выглядела изумленной, увидев своего однокурсника в женской спальне, но, когда увидела лицо Евы, температура в комнате сразу упала на несколько градусов.       — Что здесь происходит? — сурово спросила она, сверля взглядом спину слизеринца.       Ей никто не ответил. Они всё ещё смотрели друг другу в глаза, однако Ева сдалась первая. Прикрыв ладонью лоб, она отвернулась от Драко, запрокинув голову, словно у неё разболелась голова, а Малфой, не говоря девушкам ни слова, покинул спальню. Аяно тут же закрыла за ним дверь и подошла к подруге, но не успела она ничего спросить, как Ева рухнула на свою кровать и разразилась слезами. Растерянная японка села на кровать, положив руку на плечо подруги, но слова так и застряли в её горле.       С Джорджем Ева в этот день так и не встретилась.

***

      В последующие дни Ева как могла старалась не обращать внимания на Малфоя. Ей приходилось быть с ним рядом большую часть времени, находиться в классных комнатах, слышать его голос, но она упорно старалась даже не смотреть в его сторону. Поразительно, но именно сейчас она часто чувствовала спиной его взгляд, словно он пытался пролезть в её мысли и понять, что происходит на её душе.       А она и сама не понимала.       Ей было не понять, почему её так сильно задело то, что Малфой стал Пожирателем смерти. Отголосками сознания она боялась, что у неё остались к нему чувства, ведь в этом случае ей вновь предстоят страдания. Они всегда были по разные стороны баррикад, и именно это их и развело, а сейчас всё закрепилось ещё сильнее. Они были как никогда далеки друг от друга, но...       Она не могла не признать то, что испытывает искреннее сожаление. Ей было жаль того, кем стал Малфой, и того, кем ему ещё предстоит стать, ведь она понимала, что в этом нет его настоящего стремления. Она хорошо знала Драко и инстинктивно понимала, что совершить такой шаг он мог или же на горячую голову, не осознавая всей опасности этого положения, или же по принуждению, подкормленный увещеваниями тетушки Белатриссы. А может, и то, и другое...       В любом случае всякий раз, когда она чувствовала его присутствие неподалеку, её сердце сжималось от тоски.       Никому об этом она так рассказать и не смогла. Она видела, что Гарри был захвачен мыслями ни о ком ином, как о Малфое, которого он винил в произошедшем с друзьями, и от этого Еве становилось не по себе. Было страшно представить, что предпримет Мальчик-который-выжил, если узнает, что Малфой-младший носит на себе Черную метку.       Еве и думать не хотелось.       Аяно также не понимала, в чём дело, однако тактично молчала. Слизеринки обе осознавали, что рано или поздно им всё равно придется раскрыть свои карты. А потому японка не давила.       Утро десятого марта было по-настоящему весенним. Наконец-то появилась слякоть, которую все так не любили, а Ева обожала. Ей нравился запах мокрого снега, первые трели птиц и приближающийся отдых. Совсем скоро начнутся Пасхальные каникулы, и Ева решила, что отправится к бабушке. Но пока что до них оставался целый месяц, и девушка, размышляя над этим, направлялась в Большой зал с вполне неплохим настроением.       В помещении как всегда стоял гомон, студенты вечно что-то обсуждали. Ева углядела свободное место и направилась к нему, но в этот момент прямо перед ней произошло молниеносное движение. Она отреагировала чисто инстинктивно, и выхватила палочку, однако, поздно: разъяренная светловолосая девушка со страшным визгом бросилась на неё с кулаками, успев расцарапать ей щеку длинными коготками. Ева опешила от такого нападения, но растерянность длилась недолго: она перехватила руки сокурсницы, не давая ей возможности выцарапать глаза. Несколько студентов-слизеринцев перехватили двух девушек, оттащив друг от друга. Среди тех, кто удерживал нападавшую был и Малфой, выглядевший опешившим.       — Какого черта, Гринграсс?! — выпалила Ева, отдуваясь. — Что я тебе сделала?       — Тупая белобрысая сучка! — выкрикнула она, давясь рыданиями. — Ты заплатишь за всё, что сделала с нами! Я задушу тебя голыми руками!       С этими словами некогда утонченная и молчаливая Дафна Гринграсс предприняла ещё одну попытку вырваться, но безуспешно.       — Да о чём ты говоришь? — недоумевая всё больше, спросила Хейг. Но где-то в глубине души она уже понимала, что произошло что-то ужасное.       — Ты сдохнешь, грязнокровная сучка, вместе со своим ублюдком-папашей! Сдохнешь! Не в силах держать равновесие, она обмякла на тех, кто её удерживал, сотрясаясь в звучных рыданиях. Драко с Ноттом перехватили ее и отправились с ней прочь. Малфой глянул на Еву из-за плеча, и в его взгляде было что-то такое, отчего девушке стало жутко.       — Что произошло? — тут же спросила она у первого человека, что удерживал её мгновения назад.       — А ты не знаешь? — окинув блондинку равнодушным взглядом, спросил Блэйз.       — Забини, говори, — с трудом удерживаясь от того, чтобы не сорваться, предупредила Ева.       Тот ничего не ответил, лишь повернулся к обеденному столу, взял одну из газет Ежедневного пророка и протянул блондинке. Та выхватила её, с гулко бьющимся сердцем вглядываясь в строки, и оцепенела, прочитав заголовок.       На изображении была колдофотография статного светловолосого мужчины с черными глазами. Одетый с иголочки в мантию лучшего качества, волшебник улыбался вспышкам фотоапарата.       А заголовок гласил:

«ЗВЕРСКОЕ УБИЙСТВО В ГРИНВУДЕ. ИДЕН ГРИНГРАСС НАЙДЕН УБИТЫМ В СОБСТВЕННОМ ПОМЕСТЬЕ.».

      Руки Евы задрожали, и она, стиснув губы, принялась искать имя, которое она надеялась не найти в статье, но понимала, что надежды её были напрасными. Так и оказалось.       Обвиняемым был Пожиратель смерти по имени Элайджа Хейг.

***

      «М-р Гринграсс был воплощением благородства и великодушия. Его работа в госпитале им. святого Мунго была положительно отмечена всеми коллегами, ведь Иден Гринграсс посвятил всю свою жизнь спасению волшебников от различных недугов, в том числе и от смертельных. Под его руководством больница не испытывала кризисов и была в прекрасном состоянии.       М-р Гринграсс долгое время работал в отделении, избавляющем от волшебных вирусов. Под его руководством было проведено множество операций, большинство из которых привели к положительному результату…»       — Ну всё, довольно!       С этими словами Аяно выхватила газету из рук Евы и, сложив в трубочку, отправила её в печку, на которой девушки сушили вещи.       — Я вообще-то читала, — без эмоций сказала блондинка, кутаясь в плед.       — Третий раз уже! Хватит себя изводить, это всё равно ничего не изменит. Лучше на, выпей. Я специально для тебя на кухню к эльфам ходила.       Она протянула подруге кофе с зефирками маршмеллоу и взбитыми сливками, который девушка любила не меньше зеленого чая. Поблагодарив японку, Ева приняла напиток, однако не отпила ни капли, оставив его в руках.       Аяно села на стул рядом и вздохнула, ей явно хотелось поговорить.       — Как думаешь, почему он это сделал?       Ева пожала плечами. Изнурительные разговоры со Снейпом и Дамблдором по отдельности тоже не принесли ясности. Снейп не высказывал никаких сожалений, он лишь желал узнать, по какой причине его студентки устроили разборки во время завтрака, а Дамблдор не говорил никаких предположений, что для девушки было крайне досадно. Директор попытался утешить ученицу, однако, разве она заслуживала это? Разве Дафне и Астории Гринграсс не в разы хуже, чем ей?       — Наверное, какое-то весеннее обострение, — предположила Ева. — Он же ненормальный.       — Нет, почему именно его? Я думала, они на одной стороне.       — Он не был Пожирателем смерти, — сказала Ева, всё же отпив кофе. — И вряд ли был вообще на стороне Волан-де-Морта. А убил он именно его потому... что в школьные годы он издевался над ним, я думаю.       — Кто издевался?       — Иден Гринграсс над моим отцом.       Вкратце Ева рассказала о том, что узнала от Одри. Аяно вздохнула и положила руку на плечо подруги, легонько сжав.       — Не думай о нём, — твердо сказала она. — Не твоя вина, что он такой. Гринграсс сама не понимала, что говорит.       — Да, наверное, — вздохнула блондинка. — Она не знает, что он с радостью убил бы и меня, будь у него такая возможность.       Но в глубине души девушка испытывала определенную долю вины. Ей хотелось исправить то, что натворил отец, но она понимала, что не в силах вернуть человека к жизни. Ева подумала о том, как горько сейчас девочкам, которые потеряли своего отца из-за Элайджи Хейг. И, сама того не замечая, она почувствовала противный ком в горле.       Что бы сказал Сириус? Он бы сказал, что в каждом человеке есть хорошее и плохое, и что важно то, какую сторону он выбирает. Сириус ненавидел Элайджу, но что-то заставило его пощадить убийцу тогда в отделе Тайн. Это стоило жизни самому Сириусу и множеству других невинных людей.       Почему он это сделал? Почему он решил пощадить этого пропавшего человека? Почему Одри и Айзекс считают, что за душу отца стоит бороться, когда он совершает такие ужасные вещи?       Ева не знала. Стоило ей почувствовать к нему малейший проблеск жалости, как отец тут же разочаровал её. Она пришла к горькой мысли, что он, в отличии от мистера Гринграсса, не стоит ни одной погибшей души.       И не стоит того, чтобы за него сражаться.