След

      Когда Ева поднималась в больничное крыло, то внутри неё бушевали две злющие мантикоры. Одна из них была уверена, что поход туда — самое верное решение, другая же настаивала на том, что всё это чудовищная ошибка, и Еве нужно развернуться и бежать обратно в подземелья и ждать, когда всё само собой образуется. Те сражались не на жизнь, а на смерть, разрывая сердце девушки от волнения. И даже когда она оказалась у дверей, они продолжали кусать и рвать друг друга.       С другой стороны, разве может быть ещё хуже?       Слизеринка постояла у дверей с пару мгновений, посмотрев на мешок с апельсинами в своих руках. Одна из мантикор одержала победу, и Ева тяжело вздохнула и толкнула дверь.       Гриффиндорцы лежали на кушетках ближе всего к выходу. Мельком завидев пришедшую, Рон отколол странную вещь: резко развернулся спиной, оборвав диалог с другом, и притворился спящим. Увидев это, Ева застыла на месте, не зная, как реагировать на такое приветствие. Она вопросительно посмотрела на Гарри, а тот, устало вздохнув, сказал:       — Это не Лаванда, Рон.       Рыжий тут же «проснулся». Обернувшись, он издал сконфуженный смешок, однако увидев слизеринку вместо своей пассии, тут же сдулся. На его лице не осталось ни малейшего признака улыбки.       Для Евы это был недобрый знак, однако она, понимая, что деваться уже некуда, направилась прямо к Гарри.       Ей было непонятно, что выражает его лицо. Вроде бы он выглядел спокойным и беспристрастным, однако его зеленые глаза так и горели укоризной и даже... враждебностью. Такой взгляд у него был в тот день, когда он нашел Сириуса Блэка в Визжащей хижине. Так же он смотрел потом на неё, слизеринку, оказавшуюся заодно с предателем его родителей... до тех пор, пока не узнал правду.       Ева давно не испытывала такого пронизывающего страха. Она поставила стул на некотором расстоянии от него и села на краешек.       — Как ты себя чувствуешь? — стараясь не выдавать волнения в голосе, спросила она.       — Нормально, — сказал Гарри.       — Давненько тебя не сбивали с метлы, — заметила Ева, поглядывая также на Рона. Тот так же молчал, но враждебности в нём было куда больше.       — Ага, — сказал Гарри. — На третьем курсе в последний раз.       От упоминания от этом времени сердце девушки пропустило удар. Ей казалось, что он напомнил об этом неспроста, и от этого вся её выдержка пошла на убыль.       — Послушай. То, что ты увидел, было недоразумением, — проговорила она.       — Да неужели? — резко сказал Рон, заставив Еву вздрогнуть. — Гарри сказал, что Малфой тебя обнял! Это тоже было недоразумением?       — Тебя там вообще не было, Рон, — сказала девушка, которой совершенно не понравился его тон. — И как там всё было на самом деле, ты не знаешь.       — Так и что это было?       Гарри казался напряженным, однако он явно готов был внимать словами Евы с большей охотой, чем его друг. И все же то, что она собиралась им рассказать, могло навсегда отвернуть от неё друзей.       — Мы с ним тайно встречались в прошлом году. Но это...       Гарри будто и не удивился услышанному, однако Рон издал мученический стон, словно Ева сделала ему больно. Он хлопнул себя по лбу с такой силой, что там наверняка должен был остаться какой-то след, а в следующий миг устремил на Еву горящий взгляд.       — Как ты могла?! — воскликнул он, разведя руки. — Это же Малфой, Ева! Малфо-ой! Трусливое ничтожество! Как ты вообще могла с ним спутаться?!       — Да неважно уже, как, но это было, — Ева начинала закипать. — После событий в Отделе тайн, мы разошлись...       Но Рон больше не хотел ничего слушать.       — И Джордж ещё спутался с тобой после всего этого...       В голове Евы что-то щелкнуло от его слов. Схватив один из апельсинов, которые она стащила для парней из кухни, она с чувством запустила его в рыжую физиономию. Фрукт впечатался точно в лицо Рона с дурацким звуком и отскочил на пол, а Гарри подскочил на месте. Еве показалось, что его рука дернулась в сторону тумбы с волшебной палочкой, но если это и было так, то он вовремя одумался.       — Не смей разговаривать со мной подобным образом, Уизли! — рыкнула она на Рона. — Ты ни черта не знаешь, но уже начал кидаться оскорблениями, хотя ещё вчера мы были друзьями! И в этом вся проблема! В этих ваших предрассудках, которых вы хотите держаться вопреки всему произошедшему!       Последние слова были адресованы уже больше к Гарри, чем к Рону. Он нахмурился.       — Причем тут предрассудки? — фыркнул он. — По-моему, дружба с тобой уже говорит о чем-то.       — Ни о чем это не говорит! Вы сделали единственное исключение в качестве меня, но едва ли стали как-то иначе относится ко всему факультету. Я вас не виню — к ним сложно относиться с пониманием, когда большая часть открыто или тайно поддерживает Волан-де-Морта. Малфои не исключение, но Драко творит херню только потому, что боится!       — Ты лучше чем кто-либо понимаешь, что выбор есть всегда! — громче сказал Гарри. — Потому мне и непонятно, как ты можешь оправдывать кого-то вроде него.       — Я говорю так, потому что пытаюсь понять обе стороны этого конфликта! — громко сказала Ева. — Я не могу делить все на черное и белое, потому что я всегда была на перепутье.       Гарри открыл было рот, однако в этот момент в лазарете появилась Гермиона.       — Мальчики, я была у Хагрида, и вы просто не представляете...       Она обвела внимательным взглядом всех присутствующих, и на её лице отразилось волнение. Гермиона сразу почувствовала витающий в воздухе накал.       — Что случилось?       — Мы тут разбираемся в аспектах моей личной жизни, — ответила Ева. — Они знают обо мне и Малфое.       Парни уставились на подругу так, словно увидели впервые, а Гермиона густо покраснела.       — Ты знала? — возмутился Рон, глядя на неё.       — Да, знала, — ответила Ева вместо Гермионы. — И в отличии от вас, она не стала от меня отворачиваться.       — Мы не отворачиваемся от тебя! — сказал Гарри с раздражением. — Но я и не могу сказать, что мне плевать на эту новость! Говори, что хочешь, Ева, но такого, как Малфой, ничто не оправдает.       — В прошлом году из-за этого утырка Гарри, Джорджа и Фреда отстранили от квиддича, — пробормотал Рон, заставив Еву обратить на него взгляд. — Джордж начистил ему морду за то, что он грязью поливал мою мать, но жаба и слышать ничего не хотела. И это только часть из того, что он сделал. Не хочу я знать, чего такого ты увидела в этом ублюдке — мне лично плевать.       Ева сузила глаза, не зная, что ему ответить, тогда как Гарри продолжил:       — Малфой — Пожиратель смерти, — Рон и Гермиона разом взглянули на него. — Он один из тех людей, что убили Сириуса.       — Гарри! — негодующе воскликнула Гермиона, но Ева выставила ладонь.       — Не надо, Гермиона, — дрожащим голосом сказала она. — Я все это прекрасно помню. Именно после смерти Сириуса я осознала, насколько это невозможно. Я не буду оправдывать то, что он делал все эти годы, как и не стану пытаться переубеждать вас относительно его личности. Он действительно придурок, который не имеет своих собственных мыслей. Выращенный в тепличных условиях, трусливый и высокомерный. И хоть мне и удалось увидеть в нем проблески чего-то хорошего, я понимаю, что для вас всего этого будет недостаточно. Но даже с осознанием всего этого я не стану отказываться от своих слов. Малфой — глупый мальчишка, который перенял сторону своей семьи. Даже если ты прав, и он действительно каким-то образом стал Пожирателем смерти, — тут уж Ева слукавила, поскольку не хотела выдавать Малфоя, — то стал он им в этом случае не по своей воле. Я знаю его, а потому знаю то, о чём говорю. В условиях, в которых он попал, очень тяжело прийти к правильному выбору.       — Выбор есть всегда — отрезал Гарри. — И тебе ли об этом не знать.       — Он и я в совершенно разных ситуациях, потому что моя бабушка никогда не была близка с Волан-де-Мортом, а тот, кого я хотела бы назвать отцом, всю жизнь выступал против него. Я не та отважная слизеринка, которую вы хотели видеть все это время — я выросла в совсем иных условиях. И да, ты прав. Выбор действительно есть всегда, однако он может быть настолько чудовищным, что невозможно делать что-то иначе. Потому-то реши для себя, кто твой настоящий враг — Малфой или же всё-таки тот, кто стоит за все этим?       — Я знаю, кто мой враг практически всю мою жизнь! — едко отозвался Гарри. — Но это не мешало его приспешникам продолжать причинять боль! Мои родители, Седрик, Сириус! И у всех у них был выбор.       — Малфой никого не убивал, — Ева покачала головой. — И его душу ещё можно спасти.       Они враждебно смотрели друг на друга с мгновение, пока Ева не отвернулась. Она больше не знала, что могла бы сказать, поэтому молча покинула больничное крыло. Незримая пропасть разделяла её и друзей, в которых прежде она никогда не сомневалась.

***

      После этого неучтивого разговора Ева совсем не общалась с друзьями.       Гермиона, единственная, кто знал правду с самого начала, выглядела обеспокоенно, и то и дело пыталась поговорить с обоими, Ева сама видела. И девушка могла только догадываться, что разговор с гриффиндорцами ни к чему не привёл. Рон перестал здороваться с Евой, и всякий раз, когда они пересекались, прятал голову в плечи: видимо, воспоминания о том, как ему прилетело апельсином по физиономии, были свежи. Ева же попросту обижалась на его слова и не желала идти Уизли навстречу, хоть в душе и переживала за то, что они больше не будут общаться.       С Гарри всё было немного иначе. В коридорах они здоровались, однако не более того. Больше они не передавали друг другу новостей, не кооперировались на совместных уроках, только бросали друг на друга взгляды и отворачивались. Девушке было очень больно, ей хотелось подойти, встряхнуть его, и снова поговорить о том, что они обсуждали в крыле, она даже придумывала по ночам сцены, в которых она подходит к нему и вновь пытается заговорить. Но умом она понимала, что сейчас в этом нет никакого смысла. Выбор оставался за Гарри, и только ему решать, готов ли он оставить друга после всего пережитого из-за интрижки с Малфоем, или же нет.       Ева не знала, что он решит, и потому мучилась в раздумьях. Тоска изъедала её, как ржавчина — брошенный, никому не нужный металл.       Джордж же ничего не подозревал. Хоть девушка и понимала, что он знает, она не могла не переживать за то, как эта ссора отразится на их отношениях. Ведь Малфой обнял её на глазах у Гарри, а это близнецу может совсем не понравиться. Но каждый раз, когда они выходили на связь, девушка понимала, что он ничего не знает. Джордж страшно скучал, как и она, и готов был завалить её своими нежными чувствами через край. И этими чувствами девушка очень дорожила.       Как это обычно бывает, перед грозой небо долго хмурится, растет напряжение, а затем обрушивается с колоссальной силой. Так произошло и в этот раз.       Это был обычный, ничем не примечательный день. Ева, подперев кулаком щеку, читала Ежедневный пророк. Каждый раз, когда она разворачивала газету подруги, её сердце замирало в дурном ожидании, однако ни Элайджа, ни Маллиган не появлялись на обозрение волшебного мира. Это слизеринку и настораживало.       Перед ней сидели сестры Гринграсс. Астория была права: Дафна и в самом деле больше не приближалась к Еве, как и не пыталась заговорить, однако это не значит, что отношение девушки к ней изменилось. Ева то и дело ловила на себе неприязненный взгляд. Вот как и сейчас.       Дафна, выпив сока, бросила на Еву холодный взгляд, но та сделала вид, что не заметила. Зато Астория с непроницаемым выражением лица толкнула сестру коленкой под столом. Однако подействовало это иначе.       — Что, Хейг, ищешь отметки в газете о подвигах твоего отца? — растягивая в обычной надменной манере слова, поинтересовалась Дафна.       — Нет, Гринграсс, — не поднимая головы, ответила Ева. — Я читаю новости. А ты мне мешаешь.       — Может, тогда убьешь меня так же, как твой отец убил моего? — сощурившись, предложила Гринграсс-старшая. Астория тяжело вздохнула и смежила веки.       Ева подняла на неё взгляд и, хмыкнув, поинтересовалась:       — Мне сделать это прямо сейчас, или подождать, когда ты допьешь свой тыквенный сок?       Прежде чем Дафна вскочила бы на ноги, рука Астории обрушилась на её плечо, заставляя старшую сестру остаться на месте.       — Прекрати позорить себя и свою семью, — процедила она, силясь сделать вид, что ничего не происходит. Однако Ева видела, что та была очень сильно раздражена.       — Ты что же, хочешь с ней подружками стать? — она указала рукой на Хейг так, словно сестры выбирали в комнату шторы и никак не могли определиться с цветом. — Что ты её вечно защищаешь?       Астория повернулась к сестре с самой злой и раздраженной улыбкой, какой Хейг приходилось видеть.       — Дафни, мне иногда кажется, что это тебя следовало распределить в гриффиндор, — проговорила она, — потому что головой ты совершенно не хочешь соображать, зато кидаться собачкой на каждого ты в первых рядах!       Дафна, разозлившись, открыла было рот, однако в разговор, наконец, вклинился другой человек.       — Может, вы уже заткнетесь?       Гринграсс синхронно повернули головы к Аяно, которая всё это время молча наблюдала за перепалкой.       — Вы привлекаете внимания больше, чем вам того хотелось бы, — пояснила она, кивком указав на соседей, которые и в самом деле притихли и прислушивались к сестрам. — Если вам так хочется разобраться, то идите в другое место — от вас аппетит портится.       Дафна явно готова была заткнуть рот и японке, однако Астория, повернувшись к тарелке, сделала вид, что ничего не было. Старшая сестра, бросив на всех уничтожающий взгляд, сцапала свою сумку и демонстративно покинула Большой зал. Ева тяжело вздохнула.       — Это никогда не закончится, — сказала она, проводив ту взглядом. — Какой-то дурдом!       Аяно хмыкнула, вонзив вилку в кусок рыбы.       — Я бы на твоем уже давно привыкла.       Ева издала смешок и отложила газету, как вдруг зал огласил душераздирающий вопль, который заставил волосы на голове девушки пошевелиться.       — УБИЙСТВО! УБИЙСТВО В ЖЕНСКОМ ТУАЛЕТЕ! ГАРРИ ПОТТЕР УБИЛ ДРАКО МАЛФОЯ! — завывал во весь голос призрак полненькой девушки.       Сердце слизеринки бахнулось куда-то вниз. Ева беспомощно посмотрела на подругу, а потом на Асторию, из рук которой выпала вилка.       — Нет! — выдохнула Аяно первая, придя в себя, но было поздно. Ева соскочила с места и побежала из зала так, как не бежала никогда.       Нет!       Нет, этого не может быть!       Нет, Малфой не мог умереть, только не сегодня! Это какой-то бред, Поттер не мог убить его! Всё это вранье, глупая шутка заскучавшего привидения!       Но как бы быстро она не бежала, липкий страх обволакивал её внутренности. Она почти не слышала криков за спиной, перед глазами был только юноша, которому не повезло.       Драко шепчет ей на ухо всякие гадости, а она смотрит на каскад деревьев вдалеке.       Драко растирает её коленки, пока она учит трансфигурацию на Астрономической башне.       Драко сидит перед ней на корточках и держит её лицо в своих ладонях.       Драко улыбается.       Сморгнув злые слезы, она завернула за угол и остановилась так, словно напоролась на приведение.       Живой, но смертельно бледный, Драко с трудом вышел из женского туалета в сопровождении Снейпа. Привлеченные громким топотом, они взглянули в сторону Евы, и с губ той сорвался судорожный вдох. Она и Малфой пронизывали друг друга тяжелыми взглядами, пока тот не отвернулся и не направился вместе со Снейпом в сторону больничного крыла.       А девушка приросла к месту, тупо глядя им вслед.       Жив!       А всего мгновение назад она успела поверить, что он мертв.       — Что с ним?!       Астория нагнала замершую на месте сокурсницу, а за ней следом добралась и Аяно.       Ева внезапно почувствовала слабость во всем теле, но быстро среагировавшая Кавагучи помешала девушке осесть на пол.       — Так, а ну-ка держись! — твердо сказала Аяно, обняв её за плечи.       — Всё нормально, — невнятно сказала Ева, потирая лоб. — Нормально!       Она оторвалась от подруги и машинально взглянула в лицо Астории. В ее голубых глазах плескался такой жуткий страх, что Еве стало не по себе, словно она случайно стала свидетелем чего-то постыдного.       — Он жив, — только и сказала она, обращаясь к Гринграсс, в та сделала совершенно нехарактерную вещь: смежила веки и коснулась щеки, словно у нее заболели зубы, а затем облегченно выдохнула и нервно засмеялась.       А Еве отчего-то стало вдруг немного грустно. Гринграсс была чересчур рада этой новости.

***

      Ночь Малфою пришлось провести в крыле. Как бы он не ворочался, он не мог заснуть, поскольку спокойный сон давно покинул его. Он вспоминал о тех серых глазах, которые увидел сегодня, как вдруг послышался скрип двери. Всего его тут же обдало кипятком, и он резко сел на кровати, выхватив палочку.       — Кто здесь? — громко осведомился он, однако на лунный свет к нему вышла старая знакомая, спокойно глядящая на слизеринца.       — Не кричи, — просто сказала Ева и, направив палочку на дверь, за которой скрывалась медсестра, произнесла заклинание «Оглохни».       — Ты здесь откуда? — от удивления в голосе Малфоя не осталось и следа привычной надменности.       — Мне не впервой гулять по коридорам после отбоя, — хмыкнув, сказала девушка, подходя к нему и убирая палочку. — У меня были хорошие учителя.       — И что, ни разу не попадалась? — насмешливо поинтересовался слизеринец, зачесывая волосы назад привычным движением. Он явно чувствовал себя не комфортно, когда его видели в таком ослабленном и неряшливом виде.       — На первых порах чаще, чем в дальнейшем, — ответила Ева и, подвинув стул, села у его кровати. — Ну ты как?       — Нормально, — дернул он плечом, отведя взгляд. Ева подумала о том, что произошедшее между ним и Гарри наложило на него отпечаток, не имеющий ничего общего со шрамами.       — Что произошло? — спросила она, пронизывая собеседника взглядом, но Малфой был явно не настроен говорить на эту тему.       — Ничего особенного помимо того, о чем и так трещит эта паршивая школа, — издав сиплый смешок, сказал он.       — Мечты сбываются, — хмыкнула девушка. — Ты теперь знаменитость, как всегда и хотел.       — Не мечтал я о такой знаменитости! — Малфой был очень раздражен.       — Ну да. Гораздо приятнее было бы, если бы на больничной койке оказался Поттер, да? — сказала Ева.       Желваки на лице Драко буквально ходили ходуном. Ева чувствовала, что он с трудом скрывает свою злость, но что-то в его взгляде было другим. И она никак не могла понять его мыслей.       — Почему вы столкнулись именно в женском туалете, Драко? — тихо спросила она. — Что ты там делал?       — Да тебе какая разница?! — сорвался вдруг парень, густо покраснев. — Ты вечно суешь свой нос, куда не надо! Не твоё дело, что там произошло, а если так хочется узнать, спроси у своего дружка!       Повисло напряженное молчание. У Евы сложилось ощущение, будто своими словами она затронула что-то постыдное, о чем Драко хотел бы говорить в самую последнюю очередь. Но как бы там ни было, она не собиралась больше терпеть подобное отношение.       — Ну ладно.       Она поднялась со стула, успев заметить, как изменилось выражение лица Малфоя. Он явно не ожидал от Евы подобной реакции.       — Выздоравливай. Она направилась к двери с полной уверенностью, что Драко этого так просто не оставит. Не успела Ева даже приблизиться к выходу, как за спиной раздался приглушенный стыдливостью голос:       — Стой.       Ева остановилась и обернулась с несвойственной ей ленцой. Драко отказывался смотреть ей в глаза, явно жалея о проявленной слабости, но отпустить девушку со словесного поля боя он не мог себе позволить по старой привычке.       Что-то никогда не меняется.       — Что? — поинтересовалась Ева.       Драко кольнул её раздраженным взглядом, намекая на то, что они оба знают ответ на этот вопрос.       — Можешь хоть раз можешь поступиться своим упрямством и просто вернуться?       — Возвращаться ты меня и не просил.       Малфой зло вздохнул, а Ева с трудом сдерживала улыбку. Все это так остро напоминало их постоянные перепалки в прошлом году, что внутри теплилась сладкая ностальгия.       — Изволь вернуться, — процедил Малфой, ненавидя, кажется, весь чертов мир в этот момент.       Ева решила не испытывать его терпение. С довольной улыбкой она неторопливо вернулась к табурету, не спуская внимательного взгляда с Драко. Тот смотрел куда-то в сторону, но стоило Еве присесть напротив, как его взгляд мгновенно смягчился.       — Не разговаривай со мной подобным образом, Драко Малфой, — предупредила она. — Иначе в следующий раз ни одно твое слово не заставит меня вернуться.       Он бросил на неё странный взгляд, словно не ожидал чего-то подобного, и ничего не ответил. Ева подумала, что для него это скорее нехарактерно.       — Расскажи мне всё, что происходило с тобой все это время.       Послышался тихий смешок.       — Как я понял, менее упрямой ты не стала, — заметил Малфой.       — Давно стоило это осознать.       — Я не хочу об этом разговаривать, Хейг. Уймись.       Ева улыбнулась, уносясь в воспоминания годичной давности, после чего сказала:       — Ты был предельно доставучим, когда тебе вдруг приспичило узнать тайны моего пребывания в Африке. Так что хорошенько обдумай, что расскажешь. Джентльмены всегда отдают свои долги.       Малфой закатил глаза и промолчал, словно продолжать эту перепалку ему уже наскучило. Ева терпеливо ждала, зная, что он расскажет. И через какое-то время, озаглавив рассказ коротким вздохом, он поделился с Евой тем, о чем та и сама догадывалась. Драко вскользь дал понять, как его семье было тяжело после ареста отца, неподробно рассказал об унизительных обысках поместья Малфоев, и намекнул на то, что в его доме частенько появляются Пожиратели. Ева молча и внимательно слушала его. Дух запретного имени витал в этом рассказе, и наиболее явно мелькнул лишь в одной фразе:       — ... он сказал, что убьет мать, отца и меня, если я не...       Рассказ Драко оборвался на полуслове. Он смолк, и Ева буквально кожей ощутила зарождающуюся тревогу Малфоя.       — Если ты не... что? — тихо спросила она.       — Ничто, — отрезал Малфой. — Забудь.       — Что он тебе поручил? — не скрывая испуга, спросила девушка, но Драко лишь мотнул головой, словно хотел прогнать назойливую муху. Ева заметила дрожь его пальцев, стекающую капельку пота у виска, и стиснутые челюсти. Прокручивая в голове его рассказ, ей вдруг пришло самое страшное осознание.       — Кого? — прошептала она, а Малфой замер, словно заяц под дулом ружья. Мгновение в помещении стояла такая гнетущая тишина, что напряжение в ней мощно было нащупать пальцами, а затем Драко вскинулся, вперив в Еву испуганный взгляд.       — Что ты вечно лезешь ко мне?! Неужели не ясно, что из-за твоих вопросов ты подвергаешь опасности меня и мою семью?!       Он опустил лицо в руки, содрогаясь всем телом, а девушка испуганно смотрела на него, понимая, что в таком состоянии его никогда не видела. Ужас, сковавший её, не давал сдвинуться с места, но, совершив колоссальное усилие, она осторожно присела на краешек кровати. Стоило ей опустить ладонь на плечо Драко, как тот по-настоящему разрыдался, и от этого звука Еве стало так жутко, что она сама замерла, словно под дулом.       Стать убийцей или быть убитым — вот перед каким выбором поставила Драко судьба. Волан-де-Морт, подумала Ева, ощущая, как сердце будто бы пронзила раскаленная игла.       Малфой выпрямился и устремил на неё прямой взгляд. Его глаза блестели в темноте от слез, и девушке стало не по себе: она убрала руку с его спины. Атмосфера как-то ощутимо изменилась. Они завороженно глядели друг на друга, и Ева как ни кстати вспомнила, что сегодня чуть было не потеряла его навсегда. Тогда ей казалось, что мир рушится к чертям, она готова была на самые необдуманные действия, однако когда поняла, что Драко остался жив, то почувствовала одновременно облегчение и... пустоту. В какой-то момент она осознала и теперь понимала это наверняка, что все романтические чувства, которые она к нему испытывала, выветрились, как давно использованные духи, оставив после себя лишь горькое послевкусие.       Прежде чем Драко что-либо предпринял бы, Ева отвела взгляд и пересела на стул. Какое-то время они молчали, но вдруг слизеринец заговорил:       — У тебя есть кто-то?       Девушка подняла на него взгляд, сцепив руки в замок на коленях.       — Почему ты спрашиваешь?       — Вспомнил, как ты отшила меня на Астрономической башне перед Рождеством, — сказал Малфой и посмотрел на неё. — После того, как я спас тебе жизнь.       — Формально ты не спасал её, потому что я не собиралась сбрасываться, — напомнила Ева.       — Неважно, не увиливай, — сказал тот.       Ева вздохнула, памятуя о том, что совсем недавно здесь же она почти лишилась своих друзей, рассказав им о моментах личной жизни, но даже вместе с тем она понимала, что поступила правильно, сказав правду.       Не собиралась она и в этот раз поступать иначе.       — Я встречаюсь с Джорджем Уизли, — просто сказала она, внимательно наблюдая за ним.       Малфой какое-то время молчал, не глядя на девушку. Его скулы напряглись, и Еве было очень не по себе, но она раз за разом повторяла самой себе, что так оно и должно быть.       Раздался едкий смешок.       — Не удивлен, — сказал он. — Он давно на тебя заглядывался.       Ева ничего не ответила, а он, наконец, посмотрел на неё.       — А ты и рада была, что тебе подвернулся парень, с которым не надо делать выбор между двумя сторонами.       — Джордж не подворачивался мне, — терпеливо проговорила девушка. — Но он был рядом тогда, когда мне было плохо.       — Ну уж прости, что меня не было рядом, — хмыкнул Малфой, отводя взгляд. — Мы потеряли честь и достоинство. И отец сел в Азкабан — и не без твоей причастности. Было как-то не до тебя.       Ева помолчала какое-то время, а затем проговорила:       — Твоего отца посадили в Азкабан, а мой отец этим летом умер. И убила его твоя тетушка Беллатрисса.       Драко вновь взглянул на неё, и взгляд у него стал менее враждебным. Похоже, эти слова казались ему достаточно убедительными.       — Ну, тогда, — облизнув губы, сказал Малфой, — зачем ты всё это время пыталась вернуться ко мне? Зачем писала письма, пыталась заговорить и, в конце концов, следила?       — Я тебя почти полгода ждала, Малфой, а ты продолжал отдаляться от меня. Я не хотела, чтобы всё закончилось так, но когда я поняла, что это бесполезно...       Ева замолчала, но оба прекрасно понимали, какие слова повисли в воздухе.       — Так зачем ты тогда пришла? — спросил Драко.       Повисло неловкое молчание.       — Я думала, что потеряла тебя навсегда, — тихо сказала слизеринка. — И что бы там между нами ни происходило, это было очень страшно. Я не могла бы делать вид, что мне всё равно.       Они посмотрели друг другу в глаза и, кажется, впервые за всё время почувствовали, что невидимая пропасть, разделяющая их долгое время, исчезла.       — Что происходило с тобой всё это время? — спросил слизеринец. — Я рассказал тебе, что было со мной. Твоя очередь.       — Ты не рассказал мне, что за задание поручил тебе он, — серьезно напомнила девушка.       — Ты этого не узнаешь, — помрачнев, сказал Малфой. — Но так или иначе, твоя очередь, Хейг.       Ева грустно улыбнулась, хоть и ситуация была совсем неподходящая. Ей вдруг вспомнилось, как они строили козни друг другу, как ссорились в шутливой форме. А сейчас это казалось таким далеким и нереальным...       Этой ночью для них не существовало баррикад. Завтра всё изменится, однако сейчас всё будет иначе. Словно не было этой войны. Словно он не Пожиратель смерти, а она обычная девчонка, за которой не гонятся толпы обезумевших волшебников. Ева тоже рассказала многое. О том, как плохо ей было после смерти Сириуса, про то, что она видит его призрак, и даже о том, как она узнала о матери и о поездке в Бухарест. Не рассказала она только о Сайлагх и о мелодиях её отца. И о Джордже. Это было слишком личным.       Они разговаривали почти до самого рассвета, внимательно слушая друг друга и не перебивая. Даже когда они встречались, они никогда не говорили так, как в эту ночь. Драко говорил о таких вещах, о которых раньше даже не задумывался, и это дало понять девушке, как сильно слизеринец изменился за короткий промежуток. Не было больше того гадливого Малфоя, строящего козни гриффиндорцам. Был Драко, который очень хотел жить.       Жизнь и правда дала ему свои жестокие уроки, о которых Ева говорила в начале прошлого курса, и это сильно повлияло на него.       Малфой заснул первым, поскольку из-за темного заклинания был ещё очень слаб. Девушка отчаянно зевнула и решила, что и ей пора отправиться в спальню, ведь уроки начинались всего через пару часов.       Ева чувствовала насыщение и пустоту одновременно, словно вернулась в родные захолустные края, по которым скучала, но из которых давно выросла. Она смотрела в безмятежное лицо спящего однокурсника, на синяки под глазами и заостренные черты лица, думая о том, как сильно продолжит менять его эта война и каким он станет после того, как она закончится. И станет ли вообще...       Хейг мотнула головой, отгоняя эту мысль.       — Отдыхай, Малфой, — прошептала она практически одними губами. — После длинной ночи самый яркий рассвет.       И тоненько улыбнувшись и подавляя зевок, она направилась прочь. На цыпочках выйдя из лазарета, она бесшумно прикрыла дверь, успев заметить, как Драко во сне повернулся набок.