Лед и пламя

Холодный каменный пол, залитый кровью, это было первое, что увидел Сатэель, с большим усилием открыв глаза. Их хотелось снова устало закрыть и провалиться в негу бессознания, но инстинкт самосохранения заставил окончательно очнуться. Мрак разгоняли два масляных факела на стене, освещавшие сырые стены, вдоль которых змеились трубы то ли водопровода, то ли канализации. Вряд ли это было тюрьмой, скорее, подвал какого-то здания. Но особенной разницы не было, так как Эль, чуть осмотревшись, увидел, что стены забрызганы уже засохшей кровью, и кое-где валяются черные и красные перья. Его пробил озноб и маг резко попытался встать. Бесполезно, руки, довольно онемевшие, были связаны за спиной, а ног он не чувствовал совсем,как и всей нижней половины тела. Знакомое ощущение, а, точнее, слишком знакомое для него. Частичный паралич, действие божественного камня... Чего? Какого камня? Эль зажмурился и мучительно попытался восстановить события того, что предшествовало его появлению в этом месте. И того, от чего он, собственно, оказался без сознания. Осада источника гнева. Кажется, это был рядовой поход, не предвещавший ничего особенного. С хранителем-балауром они справлялись всегда. Элийцы не лезли к ним, сохраняя негласный договор "перемирия" и раздела источников, асмодиане к ним — тоже. Одиночки, любящие бороться с системой и приказами военачальника, погибали и больше не совали туда нос. И вот тогда они почти убили хранителя, но вдруг... Эль вспомнил обезумевшее лицо их чародея, начавшего быстро читать мантры на защиту и отбегающего к дальней стене крепости. "Отступаем, их в два раза больше! Мы не выживем!" — орал один из великих генералов, адресуя это уже всем отрядам, а не только своему. "Нас предали, просто продали, это все они!" — плача, девушка из отряда великих пыталась лечить и ставить щиты на союзников. Как в плохом сне, пронеслись эти кадры начавшегося месива, генерал упал, в бесполезной попытке закрыть хоть на минуту своего лекаря от толпы элийцев, наступавшей на их крепость. Остальных, стоявших дальше, поражали стрелы и магические удары. Куда подевался военачальник, уже никто не знал, команд не осталось и все в панике старались или выхватить себе противника, чтобы не умирать просто так, или спрятаться в надежде, что их не найдут. Или, как Эль, растерялись от неожиданности. "Идиот, щит тебе на что? Хотя нет... Тоннель! Быстрее!" — проорал тогда прямо в ухо его легат. И захлебнулся кровью от кинжалов, пронзивших грудь. Убийцы всегда подходят незаметно. Отдельные, самые смелые элийцы были уже среди них. Медленно, как же медленно читаются эти заклинания, даже под волшебными свитками. Один, два, три... Эль пытался двинуться, но на него накинули путы, буквально приковав к земле, сбив чтение заклинания и не давая открыть проход через пространство. Тот же убийца выбил из его рук зелье исцеления и уже готовился нанести смертельный удар, не желая отдавать свою добычу на растерзание толпе, как вдруг маг увидел сверкнувшую над ним яркую молнию, обвившуюся поперек тела, как лассо. И эта молния потащила его куда-то прямо в гущу элийских псов, прямо на стопроцентную смерть. Мгновение, и все враги пронеслись мимо, окончательно начав наступление и круша асмодианские отряды, а Сатэель упал на колени перед каким-то стражем. Тонкие светящиеся нити притяжки, идущие с конца меча элийца, переместились на шею и начали сдавливать, заставляя задыхаться. Противник смотрел на жертву и улыбался, потом потянул меч на себя. Эль пытался кинуть на оружие коррозию, но сознание в самый ненужный момент покинуло его и чьи-то руки подхватили, не давая окончательно упасть на землю. А теперь эта ужасная головная боль, тошнота и паралич. Наверное, в момент встречи со стражем его еще кто-то достал, иначе бы под его головой на полу не было бы столько свежей крови, а явно разбитый висок не жгло бы болью. И еще очень сильно волновали эти перья и кровь. Маг понимал, что он явно не первый, кто здесь оказался. Это пугало и, в то же время, обнадеживало. Если кто-то придет, возможно, ему не придется тут лежать и медленно и мучительно умирать. С другой стороны... Если его не прикончили сразу, значит, чего-то хотят? В мыслях пронеслись все те ужасы, что рассказывали про элийцев его собратья, и про пытки, и про многолетние заключения тех, кого просто хотели помучить ради удовольствия, и про обмен пленными. Хотя нынешнему военачальнику наплевать на всех, кто исчез в землях Элиоса, как, в принципе, и на саму расу. Ему был интересен лишь вопрос наживы. Дверь за спиной скрипнула и кто-то вошел. Сатэель попытался извернуться и посмотреть кто, но лишь надавил своим весом на кандалы, сковывавшие руки сзади, отчего те довольно чувствительно впились в почти онемевшую кожу. Незнакомец неспеша обошел его и присел на корточки рядом. Да, вне сомнений, это тот самый страж, что поймал его на осаде. Белые прямые волосы до ушей, фиолетовые глаза за очками в золотой оправе, кремовая кожа, крепкое, но стройное тело, на котором в данный момент не было тех тяжелых лат, их заменял неофициальный костюм с накинутым на плечи форменным плащом. Взгляд Эля зацепился за нашивку на рукаве. Легион Тишины. Это же... Воспоминание о Рейне и его таком знакомом и родном леофисовом аромате ударило как током. Они из одного легиона. Судьба. За что она всегда приносит самые нежеланные встречи? Как бы сорк хотел, чтобы вместо стража сейчас вошел Рейн, улыбнулся, сказал: "Какая досадная ошибка, извини", и освободил бы... А потом они восполнили бы недостаток тех теплых отношений, которых им так не хватало из-за очень редких встреч. Резкий удар под ребра возвратил его в жестокую реальность. Страж стоял над ним. Сатэель закашлялся и, чуть отойдя после боли, спросил: — Приятно бить беззащитного? Тем более, лежачего? Тупая элийская тварь, — выругался он и на всякий случай отвернул лицо к полу, не зная, как враг отреагирует. — Если ты думаешь, что я не понимаю, то ошибаешься, — насмешливо ответил страж грудным бархатным голосом, а потом приказал, — сядь. — Идиот, у вас там что ли школа по изучению асмодианского? — процедил сквозь зубы Эль, и в этот же момент молния-удавка сжала его шею, начав снова неумолимо душить и одновременно отрывать от пола, — отпусти, кретин, — уже прохрипел он через сжатое горло, — у меня паралич. Я не могу сесть! Нити кусками опали на пол, освобожденный маг жадно глотал воздух: — Мне бы мой гримуар и свободные руки, вы, мрази, можете только на одиночек и на беззащитных нападать. — Ты уверен, что в твоей ситуации стоит оскорблять того, кто заведомо сильнее? — страж аккуратно открыл ампулу, извлеченную из-под плаща, и набрал жидкость в шприц, — Не дергайся, а то я заменю средство, снимающее паралич на то, от чего ты будешь умирать очень долго и мучительно. Элиец навалился на Сатэеля, ограничив любые движения, отодвинул с его шеи алые волосы и, нащупав на бледной коже артерию, ввел иглу. Жидкость начала растекаться по асмодианской крови, восстанавливая подвижность тела. — И чего ты хочешь от меня? — спросил волшебник, пытаясь как-то поудобнее сложить за спиной скованные руки, к которым, как и к ногам вернулась чувствительность и вместе с кровотоком их пронзали тысячи мелких "иголочек", — Я никаких тайн не знаю, в политике замечен не был и тебя я вообще вижу в первый раз. Даже имени не знаю. — Шалар, один из Великих генералов Элиоса, — улыбнулся совсем не по-доброму страж и, заставив Эля встать, толкнул его к стене. Там он расстегнул кандалы и перебросил их через трубу, заставив пленного встать на колени, — Мне не нужны ваши тайны. Мне достаточно того, что я слишком часто видел тебя рядом с Рейном. Зачем ты преследуешь его? — страж сильной рукой заставил сорка поднять лицо и смотреть ему в глаза и тихо и медленно спросил, — Что ты задумал? Эль похолодел от страха. Уже от настоящего страха, ибо про политику он мог наплести всякого бреда и того, что слышал в легионе, а вот про их отношения с элийским волшебником он не смел даже заикнуться. Иначе того, без сомнений, ждет развоплощение, а его... а ему бы просто самому уже не осталось бы смысла существовать без этой опасной связи и таких желанных, но редких встреч. Фиолетовые глаза как будто бы видели насквозь, Сатэель отводил взгляд и молчал, просто не зная, что ответить. — Говори — приказал Шалар, доставая кинжал, — и может быть тебе доведется умереть легко и уже сегодня. Эль вздохнул: — Это случайность, я его не знаю. Я вообще ваш легион вижу впервые. Кинжал вошел куда-то чуть ниже ключицы. Маг, хоть и привыкший, что из него делают подушечки для булавок каждую встречу, не удержался и вскрикнул. Кровь начала течь по груди и пропитывать одежду. — Неправильный ответ, — страж приставил окровавленное лезвие к шее жертвы и очень медленно, надавливая, провел по коже. Эль зажмурился и попытался отвлечься от жгучей боли, заполнявшей собой сознание. Нужно терпеть, иначе так долго не продержаться, кто знает, что у этого маньяка в запасах. Сквозь закрытые веки просочился свет неона и те самые нити-молнии снова сдавили шею. Но душить, по-видимому, не собирались, а образовали что-то типа ошейника. Шалар лишь подтянул сорка к себе и заставил поднять голову, в то же время не отнимая ножа от раны, склонился над ним, а затем поцеловал. Сатэель устало закрыл глаза, не отвечая на поцелуй. Он знал, что многих насилие вкупе с его женственной внешностью возбуждает. Ну что же, может это и не самое худшее, что может тут с ним произойти. Главное, чтобы не вырвали признание об их связи с Рейном. А так... нужно просто расслабиться. Страж оторвался от его губ и сильно ударил коленом в живот. Эль согнулся бы от боли, если мог, если бы не висел прикованным к железной трубе, но оставалось лишь восстанавливать резко сбившееся дыхание. — Почему ты не хочешь рассказывать? — спросил Шалар, снова натянув импровизированный ошейник и заставляя податься вперед, — тебе это разве все нравится? Просто скажи о своих планах, и обещай никогда больше не приближаться к нему. И я отпущу тебя к кибелиску. — Я. Ничего, — с расстановкой начал отвечать сорк, — не знааааа... — последнее слово оборвалось стоном, так как страж обнял его и ударил кинжалом в самое чувствительное место на спине, туда, откуда появляются крылья, убранные в обычном состоянии. Сейчас же они, от сильной боли, пронзившей все тело как током, вырвались наружу и опали, чуть обернувшись по бокам вокруг тела. Эль пару раз дернулся в судорогах и безвольно повис. Шалар хищно улыбнулся, нежно провел рукой по груди пленного и полез куда-то под ремень его набедренников: — Это еще только начало, — он нашел горячий член и начал ласкать, если так можно было назвать эти грубые движения в тканевых перчатках. Сатэель пытался не поддаваться, но тело отвечало вне его воли и теплое напряжение в бедрах росло. Он неосознанно подавался вперед в руки врага, тяжело дыша. — Нравится? — страж крепче прижал его к стене, — сучка, мне тебя даже трахать противно, отродье, — ненависть, появившаяся в его голосе росла, Шалар схватил сорка за одно из крыльев и сжал в месте соединения суставов, — я не верю в случайности, говори, что ты задумал! — он натренированной рукой с хрустом переломил тонкие кости и вырвал красно-розоватые перья. Эль дернулся и заорал от невыносимой боли в чувствительных и наполненных нервными окончаниями крыльях, из глаз потекли слезы. Страж отбросил окровавленный пучок перьев и поднялся, расстегнув ширинку на брюках. Его член оказался на уровне лица асмо и Элю, притянутому за импровизированный ошейник, не оставалось ничего, кроме как взять в рот. — Укусишь — я тебе оставшиеся кости на осколки переломаю, — предупредил страж и начал жадно толкаться, не давая ему даже отдышаться от боли, которая ломала все тело и не проходила. Эль закрыл глаза и попытался представить, что это все просто сон, или что не враг его без спроса имеет, а это их с Рейном долгожданная ночь. Но фантазия не хотела уводить его из реальности, было противно и больше всего на свете хотелось умереть и прекратить боль и унижения. Вряд ли элийцу уже были нужны какие-то объяснения, обычный свихнувшийся ненавистник асмодиан. Шалар кончил и рот наполнила солоноватая вязкая жидкость. Эль сплюнул ее на пол вместе с кровью, которая постепенно поднималась из горла, видимо, внутри было что-то повреждено, что не удивительно. — Отпусти, — прошептал маг, — тебе же ничего не надо, да и не добьешься ты ответа, — Сатэель из последних сил сам поднял голову и посмотрел на стража, — потому что это действительно были совпадения. Я... — нити с пальцев Шалара оплели его грудь и сдавили не давая дышать, — я ничего не придумал. Он опустил голову, волосы закрыли искаженное болью лицо, только слезы невольно падали на грудь, смешиваясь с кровью. — Почему всегда я за все расплачиваюсь... — прошептал Эль, зная что его уже не услышат. Нити сильнее оплелись и послышался хруст ломаемых ребер. Сорк уже не кричал, только судорога выгнула тело, а грудь изнутри проткнул осколок сломанной кости. Дышать было невозможно и реальность уплывала куда-то все дальше, смешиваясь с яркими, как эфирные потоки бездны, фейерверками и зеленой пеленой перед глазами. Вдруг дверь открылась и кто-то вошел, кто — Эль не мог видеть из-за волос, упавших на глаза, откинуть их уже не было сил. Да и поднять опущенные веки — тоже. Страж убрал нити и обернулся: — А, это ты. Смотри, я тебе асмодианскую шлюху притащил. Правда, немного уже не в кондиции, но ты еще можешь поразвлечься. Если, конечно, он не сдохнет от этого, я, кажется, перестарался, — он снял кандалы, отцепил от трубы и швырнул мага к ногам вошедшего. Сатэель все же разлепил глаза и увидел знакомый подол черно-синей юбки и сапоги. — Шалар, — голос Рейна, а это был он, ощутимо дрогнул. Идиот, выдаст же себя... играй, играй, ты всегда был хорошим актером, — оставь меня с ним одного, — тон перешел в иронический, — я тоже хочу. Дверь захлопнулась, Рейн накинул на нее крючок и бросился к Элю. Тот лежал вниз лицом, искалеченные крылья раскинулись по полу, а грива на спине слиплась от крови и стала вся красной. Элиец сел рядом, перевернул его и с ужасом увидел открытые переломы и раны, вся ранее белая одежда пропиталась темно-алой жидкостью, волосы прилипли к вспотевшему лбу, а в углах глаз были дорожки от слез. — Прости меня... я опоздал. Будь проклято задание, на которое я пошел! — Он выругался каким то редким элийским матом. Рейн видел и не такое за все время существования, но этот асмо был частицей его души, тем, за кого он убивал и будет убивать даже своих. И сейчас он безжизненной птицей лежал перед ним, а сердце уже еле билось. Эль открыл глаза и даже улыбнулся, потом попытался что-то сказать, но вырвался только хрип. — Завтра на восточном осколке, ночью, — прошептал ему на ухо Рейн и поцеловал в посиневшие холодные губы, — буду извиняться. А теперь, — он вздохнул, — я ничем не могу помочь тебе, кроме как отправить домой. А Шалара я поставлю на место, он тут никто. Сатэель нащупал около себя брошенный стражем кинжал и молча протянул ему. Но элиец покачал головой: — Я не умею с этим обращаться, а причинять тебе еще и лишнюю боль своим неумением не хочу. Он встал, меж его ладоней засветился обычно сложенный в основу шарик орба, и начал читать заклинание. Закрутились вихри и облако холода окружило волшебника, возникшие в воздухе магические ледяные осколки острыми ножами впились в тело асмодианина, кое-где проткнув насквозь. Красные крылья последний раз встрепенулись, и Эля окружил сияющий голубым столб света. — Я вечно все делаю не так... — оставшись один, Рейн без сил прислонился к стене и подогнул ноги. Впереди предстоял разговор со стражем и хорошая актерская игра.