Лед и пламя

Темный сырой коридор, кое-как освещаемый редкими факелами, потеки воды на стенах. Рейн быстро шел к выходу, перебираясь через непонятно каким странным мастером проложенные поперек прохода извилистые арматуры, пару раз зацепился подолом набедренников за жесткую проволоку-обмотку, и, не стерпев, выругался на балаурском. Он уже презирая элийский матерный за его изящные словесности, которые не в состоянии выразить все его чувства в данный момент. Нет, железные куски проволоки на пути были ни при чем, просто маг окончательно смирился со своими мыслями, и с тем, что быть последним трусом как-то не по его нутру. Пытки, тюрьма, развоплощение... Это если и грозило, то не в данный момент, а вот мучения его любимого стояли перед глазами до сих пор. Разбросанные по полу, запачканные кровью перья, залитая алым, когда-то бывшая белоснежной, туника, ребра, прорвавшие кожу и торчащие из груди, тонкие посиневшие пальцы рук. Сколько раз эти руки обнимали его при встрече, нежно гладили по груди, а ночью доставляли блаженное удовольствие. А когда Эль брал его за руку, бледный цвет кожи так красиво контрастировал с легким загаром, считавшимся еще довольно слабым для светлой расы, обласканной жарким солнцем. Рейн, снова выругавшись, упал на колени, запнувшись об очередную, торчащую из стены и перегораживающую проход, железяку. Поднялся, брезгливо попытался отряхнуть от грязи намокшие перчатки и подумал между делом о практичности темно-синего цвета своей брони. Затем заправил выбившиеся длинные черные пряди волос обратно под недавно приобретенную рогатую шапку. — Ты чего такой нервный? — Шалар, которого сорк не сразу заметил из-за падения и полумрака, стоял у стены и курил аделлу, — Закончил уже? Пойду тогда еще помучаю эту асмодианскую падаль, — он кинул окурок в лужу и взглянул на согильдийца, чуть помолчав, — Эй, ты вообще в себе? Рейн закрыл глаза и начал безмолвно молиться Кайсинелю. Полы юбки и ленты шапки развевались в вихрях созданного вокруг мага энергетического поля. Он всегда молился своему покровителю, когда не видел выхода или боялся, хоть и знал, что тот не поможет ему, обычному рядовому, ничем. Но что оставалось делать еще? Где набраться мужества, чтобы защитить того, кто для него все в этой бесконечной жизни, где набраться сил, чтобы поставить на место этого ублюдка стража? Но все же в глубине души Рейн понимал, что, несмотря на временные сомнения, он все равно пройдет по трупам, как бы вначале не было страшно. — Я в себе, — ответил сорк сквозь зубы, закончив молитву, — Я просто сдерживаюсь, чтобы не дать тебе в морду сразу, а все-таки задать пару вопросов. Садист гребаный, ты своим жертвам в глаза когда-нибудь смотрел? Ах, да, ты же их выкалываешь. И в хрустальную вазу, наверное, складываешь, в личную, блять, коллекцию. — Рейни, ты явно заболел. Или мы когда-то уже успели поссориться? — Шалар усмехнулся и подошел к нему, хищно взглянув, — Или в тебе проснулась жалость к отбросам этой планеты? Ну так я не знал твоей тонкой душевной организации, я вообще у вас в легионе недавно и притащил эту тушку так, развлечься, как я и делал раньше, будучи одиночкой. Перестань, пошли выпьем, — он положил магу руку на плечо. — Отбросы, значит... — Рейн рефлекторно схватился за кисть стража, пытаясь скинуть с себя, а второй рукой со отточенной рефлексами скоростью сотворил ледяной клинок и воткнул его тому в живот, — Отбросы — это ты и такие как ты, шлюха генеральская! Шалар закашлялся от неожиданности, косясь на острие изо льда, торчащее из его тела и медленно тающее. Но он не был бы таким превосходным стражем, если бы это причинило ему какие-то серьезные повреждения и боль. Царапина, которая через минуту сама затянется под усиленной регенерацией, не стоила и такого внимания. Он перехватил Рейна за запястья и привычным движением заломил ему руки за спину. — Успокойся... — Отпусти! — сорк попытался вырваться из этих железных натренированных лап, но страж это даже не гладиатор, это машина, не чувствующая боли и стоящая насмерть, и хватка у них мощная, может переломить шейные позвонки на раз одной рукой, — Ты вообще понимаешь, кого сейчас держишь? Я заместитель легата и главный в отделе кадров. Кретин, я тебя принимал, я тебя и вышвырну отсюда! — Рейн изворачивался, так как поза не была особо удобной, даже немного болела заломленная рука, и все больше переходил на крик. Каменности Шалара позавидовали бы даже статуи в главном храме Элизиума, он лишь смеялся и продолжал сжимать тонкие запястья, сдерживаясь от желания переломить хрупкие кости: — Выкинешь? Как страшно. Это вы должны быть рады, что я пришел к вам. Один из лучших стражей Элиоса, великий генерал, почтил вас своим присутствием и желанием сражаться в ваших жалких рядах. Шалар чувствовал в себе все больше и больше злости. Той злости, что давала ему возможность представать перед самыми опасными созданиями Атреи, которая заполняла его сознание собой до краев при виде врага, и которую он учился сдерживать еще с начала перевоплощения в даэва. Злость была присуща всем, кто выбрал профессию воителя, но только стражи доходили до такой степени озверения. А к чувствам Шалара еще и примешивалась его садистская натура, оставшаяся с тех времен, когда был человеком, до перерождения в даэва. И он больше не хотел сдерживаться и повалил Рейна на холодный сырой пол, прижав сверху коленом. Тот не сопротивлялся особо, заинтересованно ожидая, что будет дальше и лишь уже абсолютно без эмоций спросил: — И? Сделаешь то же самое, что и с ним? — А почему бы и нет? — эти опасные нотки маньяка в голосе Шалара были уже знакомы до отвращения. Страж вытащил кинжал из-за пояса и, размахнувшись, ударил, целясь под в бок под ребра. Металл заскрежетал об невидимую преграду, а от силы удара в кисть пошла отдача. — Да... С тебя станется, гребаный извращенец, — Рейн сплюнул какую-то гадость, попавшую в рот при падении, — Ты, кстати, в физический барьер бьешься, и такими темпами будешь долго биться. Давай, доставай двуручный. Только учти, я могу хоть прямо сейчас соединиться с легатом по приватному каналу связи. Что бывает с любым, кто нападает на свою расу, ты знаешь. А в такой недвусмысленной горизонтальной позиции тебе еще и изнасилование припишут. Моими стараниями, — он усмехнулся. Теперь его очередь смеяться, так вовремя придумав одновременно и себе козырь и яму для противника. Шалар огромным усилием воли оторвал себя от такого желанного тела и присел у стены. Рейн поднялся, отряхнул броню, местами промокшую от обилия мелких луж на бетонном полу, поправил шапку, сползшую на лоб, и встал, нависая над ним. — Нахрена меня по полу валять, я тебе асмо что-ли? Стирать же не будешь сам, а я не настолько богат, чтобы нанять прислугу. — Не сломаешься, — бросил страж, — Ты хотел задать пару вопросов? Так задавай, пока я и тебе кости не переломал. Хотел по-хорошему, так нет, нужно довести обязательно. — Сил не хватит, — Рейн придавал голосу все больше напускной надменности, пытаясь забыть только что пережитый страх беспомощности, который колол как иголочками, заставляя вспоминать неприятную встречу с Алексом. Воины всегда пугали его грубой силой, против них магия вблизи была почти бесполезна. Если добрались до горла, то вцепляются как боевые псы, до конца. А умирать ой как больно, да и моральное состояние даже после посещения целителя душ потом оставляет желать лучшего. Проигрывать тяжело. — Ты так считаешь? — страж достал из-за спины двуручный меч, ранее скрытый под плащом, и оперся на него,поставив между ног. Рейн нервно сглотнул. Драться он не предполагал никак. Этот мощный двурук, украшенный головой дракона с огромным магическим сапфиром вместо глаза, запросто пробьет стандартную защиту, а потом и дар железа, если, конечно, он успеет его накинуть на себя. И превратит его тело в то, что маг созерцал на каждых стычках, где были стражи, кровавое месиво с декором из перьев различных цветов. В возможности быстро вызвать помощь он уже сомневался, да и был ли легат свободен в такое рабочее активное время. Но если сражаться, этот коридор слишком тесен и даст преимущества лишь противнику, который мгновенно прижмет его к стене. Надо как-то решаться, вряд ли их спор разрешится по-мирному. "Дурак" —подумал сорк про себя. "Надо было думать, что этот сумасшедший маньяк будет в шоке от того, что его увлечение не разделяют." Отступать было поздно и некуда. — Пошли наверх. Я не хочу ничего решать в этом сыром отхожем месте, — приказал Рейн и первым пошел к лестнице, спиной ощущая ненависть стража, и, в принципе, ожидая подлого удара. Но барьер еще действовал, а, значит, он успеет кинуть сон или еще что-нибудь, что даст выиграть время. Дверь, закрывавшая вход в подвал, со скрипом открылась, и в глаза элийцам ударил яркий свет весеннего солнца. Типичное небольшое поместье в Элиане, не особо соответствующее статусу Шалара, такие, как он, обычно разживаются шикарными резиденциями. А тут деревянный столик и скамейка, уютно скрытые кустами с трех сторон, ухоженные клумбы с цветами, небольшая цветущая сакура, покрашенный в белый аккуратный забор с резной калиткой. И эта дверь в стене дома, находящаяся рядом с основной парадной, она ничем не выдавала тех кошмаров, что скрывались за ней. Рейн обернулся к стражу, идущему за ним, от волнения мутило и что-то замирало в груди. И, набрав в легкие воздуха, дабы голос не сорвался и не выдал его настроений, он выпалил: — Так вот! Вопросов не будет, будет приказ! Не приближайся больше к этому асмо! Запомни его имя и больше не приближайся, — казалось, голос дрожит и предает и исходит на крик, такая экспрессия и сила была вложена во фразы... Но страж лишь удивленно посмотрел на него, приподняв бровь. — Почему это? Он наш враг, в курсе? Война, долг Элиосу, ты вообще слышал эти слова? — Слышал, но не трогай его. Понимаешь, не трогай! — заорал Рейн, не выдержав и схватил Шалара за воротник плаща, от безысходности пытаясь даже встряхнуть, — Я не могу тебе объяснить! Ты, тупая консервная банка, ты ни черта не поймешь! Война, долг... Блять, у каждого есть душа и чувства, и лишь у тебя, сука, ничего нет, — он резко ударил стража по лицу свободной правой рукой, от волнения не осталось и следа, казалось силы безмерны и осталось лишь одно желание — или обратить в свою веру, или разорвать на части, — для тебя мы все просто куски мяса! А я, знаешь ли, буду с ним, не смотря на то, нравится это тебе, блядь, или нет! Рейн оторвался от Шалара, достал гримуар и, сделав пару пассов руками, шепнув стандартное заклинание, обрушил на него огненных големов. Но что там, противник лишь пошатнулся, несмотря даже на то, что был одет в обычную одежду, а не в латную броню. — Вот как значит, — медленно проговорил он, — чувства. Я не настолько тупой, чтобы не сопоставить два таких очевидных факта. Например, нахождение этой асмодианской бледной твари около тебя везде, где вы сталкиваетесь. На осадах, в оке, повсюду. И чего-то я не замечал, чтобы ты убивал его, вы оба куда-то исчезали из поля моего зрения. Только не пойму, зачем ты себя выдал. Надеялся на мое понимание? Ха-ха, — он засмеялся с абсолютно холодным выражением лица, — Хотя ты всего лишь поспешил. Еще немного понаблюдав за вами, я бы и так сдал бы тебя стражникам. Предатель. Вы наверное и трахаетесь с ним, да? — Шалар взял меч в две руки и сплюнул на землю, — Тьфу, блять, я бы скорее еблю с элементалем ветра воспринял бы адекватнее, чем связь с этим дерьмом. Он занес оружие и хотел нанести удар в сторону сорка, но тот успел телепортироваться на безопасное расстояние, предугадав действие, и страж еле удержался на ногах. — Кто ты, чтобы так говорить даже о врагах? — Рейн не контролировал себя больше, ярость была настолько сильная, что материализовалось энергетическое поле, усиливающее все магические умения, — Ты же, мразь, добился своего генеральского кресла через задницу и кошелек папаши. Ну? — он раскрыл гримуар и начал читать одно из самых сильных заклинаний, — у скольких командующих ты был в постели? Ты никто! — Штормовой удар откинул стража к стене и, судя по четкому хрусту, явно что-то ему сломав. Шалар поднялся, усилием воли подавил боль и кинул на себя щит, отражающий любые удары и одновременно увеличивающий выносливость и бросился на сорка. Но следующий мощный ледяной вихрь десятками мелких ножей пробил защиту, а оковы оплели ноги, не давая сделать ни шагу. — Ты даже волоска его гривы не стоишь, мудак, — и пара заклятий отсроченного действия огненными ослепительными лучами слетели с пальцев сорка. Сияние, которое вот-вот должно взорваться, окружило стража. Шалар рванулся из этого смертельного круга, но не успел и его откинуло на землю, прямо к ногам Рейна, от чего тот мгновенно отпрыгнул. Ни в коем случае нельзя недобитому воину давать приблизиться к себе больше чем на семь метров, эту фразу учителя он помнил особо хорошо, уж больно неприятно, когда в тебя втыкают меч или копье, разрывая все внутренности и пришпиливая к ближайшей поверхности. — Честное сражение, да, Рейн? Ты, шлюха, видимо, любишь нападать на беззащитных, неодетых и без зелий в карманах, — страж все равно поднялся и, вытерев кровь с лица, взмахнул мечом. С острия оружия сорвались сверкающие молнии, которые связали мага, не давая снова отпрыгнуть, и потащили к Шалару. Страж схватил жертву за горло и сжал, нити опали, а сапфир, заменяющий голове дракона глаз на двуруке, засветился. — Я срал на мораль, — прохрипел Рейн, хватая воздух и инстинктивно пытаясь разжать хватку, — выигрывает тот, кто сильней, а сильней, сука, буду я! — он кинул на врага ожог и веселые языки пламени начали лизать окровавленную кожу. Сорк не знал, зачем вообще все эти мучения обоих, все равно он потом пойдет к исполнителям-стражникам, так как другого выхода уже не осталось. Или он его уничтожит, или самому светит тюрьма или развоплощение за вполне реальную вину — связь с представителем враждебной расы. А сейчас нужно было не сдаться и доказать, что сильнее именно он, а эта сволочь пусть катится к кибелиску и врачевателю душ даэвовских. Шалар стащил с Рейна шапку и намотал длинные волосы на руку, заставив выгнуть шею. — Сильнее? Вперед, я тебе даже руки не связал. Твой ожог для ничто, как и прочие жалкие попытки меня добить, сил еще достаточно. Рейн по памяти начал читать заклинание сна, но оно не подействовало, отразившись от поля магической защиты стража. Тогда в руке сорка материализовалось лезвие ветра, и он, изо всех сил стараясь посильнее размахнуться из такой неудобной позиции, вонзил острие прямо в сонную артерию на шее противника. Кровь начала вытекать довольно большим пульсирующим фонтаном и останавливаться не собиралась, так как воздушный клинок содержал частицы эфира, не позволяющие ей свертываться и уменьшающие реген тканей. Страж резко откинул сорка от себя, тот упал на землю, крепко сжимая у груди гримуар, без которого он не сможет даже защититься, не то чтобы вновь пойти в нападение. Одно движение руки, тихий звякнувший звук, дар железа должен был вот-вот активироваться. Но двуручник в хоть и ослабленных схваткой, но мощных воинских руках уже прочертил сияющую дугу в воздухе и вонзился в спину соперника. Рейн заорал, чувствуя как внутри все разрывает в прямом и переносном смысле, адская боль заполнила каждую нервную клетку и растеклась по телу, вызывая агонию. Зрение померкло и все заволокло яркими вспыхивающими искрами, а судороги сводили оставшиеся чувствительными мышцы. Наверное это была бы абсолютная победа Шалара, но он совершил пару непростительных ошибок, одуревая от слабости, так как кровь неумолимо продолжала вытекать из артерии, пропитав почти полностью всю правую половину одежды. Ибо тут же, на автомате, отработанном в сражениях, вытащил окровавленный меч из почти поверженного противника, что позволило Рейну из последних сил использовать телепортацию, оказавшись на приличном расстоянии, а, так как позвоночник не был задет, то и на ногах он стоять еще мог. Чем и воспользовался, тут же начав зачитывать заклинание, которое должно было добить измученного бывшего напарника по легиону, и стараясь не смотреть на то, что стало с его животом, и на лужи крови на зеленой траве под его ногами. Трехсекундный смертельный вальс в потоке ветра и с рук мага сорвались вихри воздуха, обретшие жесткость льда. Они впились в полумертвого стража, пробив все жизненно важные органы и отбросив на пару метров. Шалар попытался встать, хрипло зарычав, но упал на колени, и из спины вырвались на свободу ослепительно-белые крылья с фиолетовыми отблесками, аккуратно накрывшие теперь уже бездыханное тело. Несколько перьев легко унесло ветром куда-то вдаль. Голубоватый сияющий столб охватил труп стража и дематериализовал к ближайшему кибелиску. При виде этого Рейна охватила истерическая эйфория. Он отбросил гримуар и, зажимая руками громадную сквозную рану, с облегчением от выигранного сражения повалился в траву, надрывно смеясь, и разметавши распущенные волосы по лицу: — О да, сучка балаурская, я сильнее, блять! Я сильнее, потому что мне есть что защищать, а ты жалкое ничтожество, не способное любить, ты даже не знаешь, что я уничтожу тебя, я тебя скоро на-всег-да уничтожу!, — он захлебнулся кровью, закашлялся и перевернулся на бок, позволив ей течь, потом нашарил в кармане набедренников эфирный передатчик и активировал личный канал лекаря из легиона: — Ты на месте? Вали скорее сюда, район Эрен, гейзера, семь, я не хочу сдохнуть в очередной раз, — и, после всего этого, счастливо улыбнувшись своей неожиданной победе, позволил себе потерять сознание.