Лед и пламя

Солнце заливало площадь ранними лучами. Свежее утро, достаточно холодное для того, чтобы дыхание паром выходило изо рта. Центр столицы был наводнен сонными, но желающими зрелищ даэвами. Гул толпы прокатывался, отражаясь эхом от зданий, окружавших место казни. Рейн хмуро смотрел на них через полупрозрачную ткань повязки на глазах, которую на него надели жрецы перед церемонией. А плащ за спиной, волочившийся по полу, был тяжелым и плечи начинали болеть. Белые ритуальные вещи. Цвет чистоты, как же это смешило его. Во всем этом он будет лишать жизни того, кто в общем-то, ни в чем не виноват по законам Элиоса, но является угрозой его чувствам. К волшебнику подошла одна из главных жриц и прошептала на ухо: — Ты знаешь правила? — Да, — тихо ответил Рейн. — Один удар, всего один, только в своего преступника. Остальные палачи свое дело сделают. Будешь падать в обморок — держись. Хотя бы до момента ухода с помоста. Кайсинель будет с нами, — Она, с какой-то на мгновение мелькнувшей в глазах заботой, поправила на нем плащ и ушла на свое место. Люди уже стали недовольно переговариваться. Среди толпы сорк разглядел своих знакомых легионеров. Их лица светились от счастья, что члену их легиона выпала такая честь — исполнять приговор, и что в их рядах выявился "предатель" страж. Идиоты... Знали бы они как это, отправлять в эфир кого-либо. Да и приговора не было. Просто покровитель решил, что нужно спасти Рейна, а Шалара убрать с шахматной доски. Играет, как хочет, тоже мне, милосердный покровитель. Руки мерзли, хотелось горячего сладкого чая. Маг взглянул на преступников, а точнее на стража. Тот стоял, привязанный к столбу, опустив голову и закрыв глаза, в отличие от пары девушек, которые, не сдерживаясь, плакали, и одного мальчика, который не сдавался и пытался освободиться из веревки. Безнадежно, всем известно, что попытка побега карается мгновенной смертью на месте. Непонятно только, за что ребенка-то осудили... Темные дела темного храма Элизиума. Они были тайной даже для Рейна, водившего знакомство с одним из высокопоставленных. Вдруг Шалар поднял голову и волшебник поймал этот взгляд. Красные глаза, полные ненависти, перекошенное от злости лицо. Примерно такое же выражение как тогда, когда он проиграл в их сражении в саду. Только сейчас его вид был не настолько уверенным в своей правоте. По шее стекала кровь, волосы были взлохмачены, а одежда местами порвана. Рейн усмехнулся, этот генеральчик точно не сдался без боя. А потом еще, наверное, и в темнице сопротивлялся. Дрожь начинала захватывать тело, элиец переминался с ноги на ногу, и в нетерпении уже ждал, когда все начнется. Он смотрел на толпу и видел сотни глаз, взрослые и дети, старые и молодые, даэвы пришли и тоже ждали. Интересно, как ощущают на себе эти взгляды приговоренные? Он мог быть на их месте, если бы не странные стечения обстоятельств. А Рейн чувствовал себя актером, он волновался, сможет ли красиво сыграть свою роль и хватит ли на это духа. А чай будет... потом. У Эльки дома, у теплого камина. Главное — он жив. Раздался звук гонга, призывая всех к вниманию. Толпа послушно затихла. Главная жрица встала и, развернув свиток, стала читать приговор. Акустика, конечно, превосходная здесь. Можно ставить театральные представления, но это место служило и служит могилой для стольких душ. И будет служить, пока существует светлая раса... — Шалар, Великий генерал, бывший адъютант Легиона Тишины, — она сделала паузу, Рейн напрягся, заинтересовавшись, что же ему там приплели, какую статью, — обвиняется в предательстве своей расы, в заключении договора с верховными властями Асмодеи и ненападении на осадах и других, важных для укрепления влияния Элиоса, военных действиях. А так же, в нападении на представителей своей расы и легиона без данного на то взаимного согласия. Сорк смотрел на стража, ожидая что тот начнет кричать, что не виноват, но тот молчал и смотрел куда-то в небо. Рейн тоже взглянул. Облака медленно плыли, то закрывая солнце, то снова позволяя освещать цветущие сакуры Элизиума. Интересно, как это — никогда больше не возродиться у кибелиска? Не увидеть больше этого неба, столицы и друзей? Ему в какой-то части души стало жалко свою жертву, но это было минутное проявление слабости и волшебник лишь крепче перехватил замерзшей рукой гримуар. — Волею, данной мне Кайсинелем, я повелеваю: офицеру пятого ранга Рейну, адъютанту Легиона Тишины, исполнить приговор! — жрица взмахнула рукой и ее окружила звездная пыль. Рейн медленно подошел к стражу. Тот смотрел прямо на своего палача, и, скорее всего, видел его выражение глаз даже через повязку. Слишком близкое расстояние. — Теперь ты окончательно и бесповоротно проиграл... — тихо сказал волшебник, раскрыв книгу. — Знаешь, — Шалар тяжело дышал, — я жалею об одном, что не успел таки тебя трахнуть, асмодианская шлюха. — Как обычно, ты в своем стиле. Нет чтобы помолиться... Рейн вскинул руки, произнося заклинание, и между ними закрутились вихри шторма. Пара движений в воздухе в смертельном танце и два изящных и острых воздушных острия-кинжала сорвались с пальцев мага. Но не такие как обычно, они были окружены сияющими голубыми бабочками, бабочки облепили и саму фигуру Рейна, сводя с ума цветочными ароматами полей. Он зачарованно наблюдал, будто в замедленной съемке, как кинжалы вонзаются в тело Шалара, заставляя того кричать, выгнувшись, насколько позволяла веревка, от боли. Загораются синим пламенем, охватывая всю жертву... И, спустя минуту, такую долгую минуту, не остается ничего физического. Кучка пепла, которую тут же сдул немилосердный ветер, гулявший по площади, да серебристые частицы эфира, поддерживавшие дух жившего раньше даэва, унесшиеся в небо. И тут же Рейн почувствовал, как силы, и магические и физические, покидают его, и еле удержался на ногах. В глазах все позеленело, а бабочки перед лицом ослепляли сиянием своих крыльев. Ликующая толпа слилась в один оглушающий гул. Он медленно прошел мимо жрецов на ватных ногах, уже не слушая зачитывания остальных приговоров, это было не интересно, нужно было не упасть перед зрителями. А за помостом, в месте скрытом от глаз, его уже ждал знакомый стражник, усадивший на скамейку и давший открытую бутылку вина. Сорк глотнул прямо из горла и откинулся на спинку сиденья. Процесс развоплощения Шалара не выходил из головы. На его месте мог быть сам Рейн. Или, что еще страшнее, Эль. — Пройдет... — стражник присел рядом, — Ты хорошо держался. — Ну разве что на этом спасибо, перенервничал как не знаю кто. Я могу идти? — А сил-то хватит? Хотя бы на портал в дом? Рейн встал, достал свиток и прочитал коротенькое заклинание. Врата открылись. Он грустно улыбнулся другу, помахал, и без сил ввалился в прихожую, честно пообещав себе, засыпая прямо на ковре, потом вернуть ритуальные вещи Храму, обязательно... Не забыть.