Лед и пламя

Алекс быстро шел по дороге, подгоняя шедшего перед ним своего подопечного. Через пару сотен метров они свернули с нее и пыльная земля Тиамаранты постепенно сменилась мягкой зеленой травой, в которой то и дело пролетали громадные насекомые. Глад не замечал их, а вот сорк то и дело отвлекался, убивая их и рассматривая добычу. — Эй, Ал, смотри какие крылья у этой, — Эль позвал легата, кивнув на чуть обугленное тельце убитой мюты. Ее четыре крыла переливались всеми цветами радуги на бледном солнце балаурских земель. Алекс лишь дернул его за хвост, молча и недовольно намекая, что нужно идти и ждать их никто не будет и что поохотиться еще найдется время, на что получил в ответ мгновенное заклинание оков, корни которого оплелись вокруг его ног и заставили остановится. Сатэель, ухмыльнувшись, тоже остановился, заметив: — Я не разрешал трогать мою гриву где-то помимо кровати. Но ухмылка спала с лица мага, когда он взглянул на легата. Алекс, не долго думая, глотнул зелье очищения и корни сами собой пожухли и опали, рассыпавшись в пыль. Он не оценил шутки и лишь пробормотал: — Нахуй иди. Потом припомню. Когда попросишь денег на улучшения своих тряпок. Ну и, заодно, вспомним, как ты не любишь посещать осады и самых главных именных типа Сунаяки в этом гребаном Оке. Око, кроме как "гребаное", глад последнее время больше никак не характеризовал, до сих пор не простив себе, что не выстоял в стычке пачка на пачку пару дней назад, в которой присутствовал Рейн со стороны элийцев, как раз и нанесший ему самый последний удар. Эль тогда стоял поодаль, активно делая вид, что бросается грудью на амбразуру в защите чести и достоинства легиона. На самом деле он лишь следил, чтобы особо активные противники-элийцы не добрались до его друга чародея Эймери, которому выпала "честь" исполнять в тот раз обязанности целителя для всех пятерых оболтусов, да не нанесли вреда одной хрупкой заклинательнице, хотя оная, впрочем, очень успешно справлялась с задачей под заменой на элементаля. Алекс же, по своей привычке, полез вперед, активировав берса и совсем забыв, что в этом виде он гораздо более уязвим. Жажда убить Великого Генерала в лице Рейна была сильнее трезвой оценки обстановки, особенно учитывая их взаимную нелюбовь друг к другу еще с момента встречи в Белуслане. Даже если бы элийцы были в перевоплотах, наверное, мало что бы изменилось. Ах да, еще где-то у них там был убийца. Был, стоял при входе в око. В дальнейшем он пытался отмазаться тем, что отвлекся на поиск свитков в своем хламе в инвентаре и пропустил команду выдвигаться, но все равно не избег участи стать козлом отпущения для матерящегося и отряхивающегося у кибелиска Алекса. — Ну че стоишь, блять? — прикрикнул гладиатор на задумавшегося сорка, — Мы пришли вообще-то. Тебя никто не будет ждать десять лет тут. Давай, ставь нику и поехали. Эль встрепенулся. Задумался, замечтался, вспомнил о Рейне, на автомате плетясь по знакомым до тоски дорогам Тиамаранты. Аванпост Нотус остался далеко позади, они стояли на обрыве. Дальше была только зона полета. Сатэель вздохнул, как-то слишком быстро они дошли, хотелось еще расслабленно полежать в траве, понаслаждаться ничегонеделанием. Но он поймал взгляд Алекса, не обещавший ничего хорошего, если они будут тормозить, и начал разворачивать нику для привязки души. Двадцать секунд — и тихий звяк оповестил о том, что теперь жалкая тушка мага будет возрождаться тут, у этого маленького ничтожного камня-кибелиска. Возрождаться столько, сколько нужно будет элийцу, с которым договорился Ал о продаже своего легионера как офицера пятого ранга. Да-да, теперь, после того как Эль получил это гордое красивое звание и позитивно-радостную цифру "пять" на нашивке (не без стараний своего милого доброго легата-"альтруиста", видевшего в этом выгоду для легиона и, конкретно, своего авторитета), он мог перевоплощаться в лорда-заступника, а также при его смерти трагическое сообщение об этом приходило на все передатчики даэвов, находящихся в радиусе действия данного потока эфира. Честь, бля, сразу вот все бросили все свои дела и с трагическими ебалами собрались поздравить очередного хрензнаеткакогопосчету офицера с гибелью и последующим достойным возрождением у кибелиска. Зачем только Айон, чтоб ему там в его обители пусто было, придумал это? Ладно военачальник, его видят то три раза в год по праздникам, а убивают — вообще три недели запоя всей элийской расы. Что, кстати, нехило поднимает экономику асмодиан, которые в эти моменты заместо посиделок в тавернах спокойно берут все четыре источника, верхние и нижние крепости в Бездне, а впридачу и Келькмарос с Ингисоном, вышвыривая оттуда шатающихся заблудших белокрылых пьяниц, вдруг вспомнивших "А схожу-ка я в одиночку на осаду, отстою честь расы". А потом барыжат самым наивным (а в какой расе их нет?) даэвам роскошные раритетные наплечники Геры с эфирно-прозрачными светящимися перьями за то количество кинар, за которое можно спокойно купить себе весь дерадикон с балаурами вместе. — Ты долго лежать и мечтать об элийских девственницах собираешься? — Алекс навис над отдыхающим и смотрящим в небо сорком. — Иди лесоооом... — протянул Эль, отмахиваясь от легата, — Ты мне облака закрываешь. И от тебя перегаром от вчерашнего за километр разит вообще-то. В следующий момент Эль уже находился в паре метров от него и молился на свое умение на рефлексах применять некоторые заклинания. Так как мозг сам счел нужным использовать искривление пространства и времени, а в место, где маг лежал — острием воткнулось копье со всей злостью и силой, присущей внезапно вспылившему гладу. — Вон клиент идет уже, — зашипел Алекс на подопечного, — шустро к нике. И разделся бы, тебе же легче будет. — Ага... Сейчас... — фыркнул сорк, подходя к обрыву и садясь, из принципа, как можно ближе к самому краю. Великий провокатор Сатэель делал все, что могло позлить гладиатора, такая уж форма отношений у них сложилась еще с того времени как юный наивный маг вступил в легион под гордым названием "Падшие". Надо сказать, название оправдывалось. Падали часто. Это еще надо умудриться — на небольшом рейде превысить количество допустимых воскрешений на альянсовой нике. Эль твердо решил, если когда-нибудь правление попадет в его руки, он сменит это дурацкое позорящее их название на что-нибудь более красивое. Ну например "Цветущая сакура" или "Первый снег"... Волшебник быстрым взглядом прикинул как на Алексе будет смотреться плащ с раскидистой сакурой и, не сдержавшись, засмеялся. К кибелиску подошел элиец, царапнул ногтем, заставив Эля поежиться от мурашек по спине — такое вот предупреждение, что на место закрепления покушаются — и обернуться. Обычный элийский чародей: пережаренная под их палящим солнцем кожа, каштановые волосы, стянутые сзади и сплетенные в несколько декоративных косичек, броня с Форта Тиамат. И посох, длинный посох с двумя заостренными "пиками", образующими вилы на одном из концов. Вилы позитивно светились красненьким. Сорк бросил взгляд на легата. Тот делал вид, что не при делах, сидя в траве, покуривая аделловую самокрутку и начищая копье. Козел. Точнее, сутенер хренов. Клиентов он тут, видите ли, ищет. Чародей подошел вплотную к Сатэелю и молча протянул небольшой мешочек, звякнувший монетами. Приятный звук, жаль, расплачиваться за него придется не особо приятными делами. Маг спрятал деньги в карман набедренников и сказал на элийском: — Надеюсь, не обманул. Эль любил наблюдать эмоции врагов, которые приходили в небольшой шок, узнав, что их язык понимают и даже общаются на нем. Но этот элиец был непробиваем, каменная рожа сохранила свое выражение. Он лишь ответил: — Я постараюсь побыстрее. "Ага" — подумал Элька с сарказмом, — "Ты мне еще обезболивающее предложи, сердобольный ты наш." Его размышления прервал взмах посоха, проехавшийся остриями по оголенной коже шеи, опрокинувший на землю и заставивший скривиться от удара об не очень то и мягкую поверхность. Но в следующий же момент все, что было до этого, показалось цветочками. Вилка, сверкавшая красными всполохами, вошла в тело куда-то между ребер, захватив одно из них и с противным хрустом сломав. "Это не жрец, это, мать его, страж какой-то по силе," — сорк мысленно матерился, пытаясь не орать, хотя молчать, когда тебе в состоянии сознания ломают кости и разрывают мышцы — сложно. И самое отвратительное, что приходится гасить все навыки мгновенных заклинаний-ответок, покорно лежать и принимать удары, хватаясь за траву и вырывая ее пучками, судорожно сжав пальцы от боли. Хорошо, что мир, видимый через прищуренные глаза, уже заволакивала белая пелена. Краски тускнели, а звуки глохли. В какой-то момент, при очередном ударе посоха, протыкающего тело чуть ли не насквозь, боль все же победила, и Эль услышал, как будто через вату, чей-то крик. Наверное его. Не элийца же, тот по-любому садистски наслаждается мучением одного из представителей так ненавистных ему асмо. Побыстрее, ага. Алекс наконец удосужился взглянуть на то, творилось за его спиной, увидел алые крылья Сатэеля, вырвавшиеся на волю из уже бездыханного тела и тихо произнес: "Один. Еще четыре." Остальное Эль переживал как кошмарный сон. Только он приходил в сознание у ники, только пытался встать или рефлекторно ползти зачем-то, как неизбежная вилка впивалась в него, ломая кости и перемешивая все внутренности, продолжая окрашивать траву и землю вокруг в красный, вместо воздуха из горла вырывался стон и очередная порция крови, заставлявшая давиться. И постепенно в работе отказывали все органы чувств: и зрение, и слух, и осязание. Только боль преследовала до полной остановки работы мозга. И все снова по-новой: приход в себя, умирание, смерть. На пятый раз криворукий чародей все таки попал с первого же удара прямо в сердце, не заставив мучиться в последний заход. Эль открыл глаза, уже по привычке последних минут ожидая повторения атаки. Но ее не последовало — элиец не нарушал договор. Он просто распахнул крылья и отправился куда-то по своим делам в полетную зону. Голова адски болела, все тело ломало от боли, зрение еле сфокусировалось на все также сидящем легате. — Алекс... — позвал маг, с трудом вставая на дрожащие ноги и держась за бок, из раны на котором все еще шла кровь. — Ммм? — не утруждаясь особо ответом, среагировал глад. Элька лишь сплюнул и махнул рукой, читая заклинание возвращения: —В общем, на хуй иди, я больше не собираюсь продаваться как последняя шлюха, сам можешь, если охота. Я к целителю душ, — с этими словами он переместился в Тиамаранту, оставив Алекса осознавать такую наглость подчиненного.