Лед и пламя

Из окна дома открывался чудесный вид на вечерний Фернон, а лучи заходящего солнца падали на кресло, в котором сидел Сатэель. Он довольно жмурился от света и неспешно потягивал вино из бокала. Приятная усталость в мышцах, слегка помятая туника и растрепанные после сражения волосы. Маг аккуратно расчесывал спутанные пряди когтями, разбирая и приглаживая, за расческой вставать было просто лень. Лень было даже снять сапоги, и он просто сидел, не разуваясь, поджав ноги под себя и отдыхая. И вечер бы удался вполне, если эту мирную тишину не нарушил грохот чуть ли не выбитой двери. Эль вздрогнул, отставив бокал с вином на комод и взглянул на вошедшего. — Привет, Алекс, — сказал он тихо и улыбнулся, хоть и видел, что сквозь алый холод глаз легата прямо-таки прорывается желание разорвать кого-нибудь на кусочки. И жертва уже была найдена. Это он лишь с виду гордый и безэмоциональный, особенно на людях, не хочет терять репутацию. И обычно их отношения не выходили за рамки домов или штаба легиона. Хотя Сатэель и пытался иногда добиться этого... Два шага по направлению к креслу, гладиатор все также молча схватил мага за воротник туники и просто швырнул на пол, сев сам. Эль сдержался от неожиданного вскрика, он никогда не знал, что в очередной раз вытворит Алекс, отклоняясь от стандартных действий, и лишь уселся на ковре, подальше от взбешенного легата, склонив с интересом голову набок и глядя прямо в глаза. — Все? Успокоился? — сорк сам теперь был внутренне напряжен, но старался не показывать этого, — Теперь, будь любезен, объясни, какого хрена ты врываешься в мой дом без разрешения и вообще прикасаешься ко мне? Алекс фыркнул, поглядев сверху вниз на Сатэеля и наконец решил заговорить. Раньше он просто не мог не молчать, прямо таки изнутри ощущая, как его разрывает та агрессия, что так и не проходила после окончательного осознания слов прибитого им злосчастного элийца. Сталь и холод в душе стали неким сдерживающим фактором и возвращали так некстати потерянное самообладание. — А что мне мешало это сделать? Ты запретишь? — он как-то криво и, со стороны, наигранно усмехнулся. Эль удивленно заметил как изогнулся шрам на лице легата, раньше его то ли не было, то ли маг не особо и присматривался, — Если ты считаешь, что наши отношения окончены, ты сильно ошибаешься, это был лишь перерыв. — Перерыв? — Сатэель еще больше удивился, — Ты хочешь сказать, что вот все твои наезды, вторжение в мою жизнь, злоупотребление правами легата, типа продажи меня... — Ты сам согласился! — внезапно перебил рыком его Алекс, дернувшись в кресле. Обсуждения своих незаконных дел он не любил, видимо, все же побаивался Храма Правосудия. — Не нравится — иди, — он кивнул на дверь, — сдавай меня, скатертью дорога. — ...Все это было еще и без ничего?.. — Эль, чуть подумав и вздохнув, встал с пола и двинулся на выход, не выпуская из бокового зрения гладиатора, — И пойду. Знаешь, — он задержался около него, полуобернувшись и оскалившись, — ты меня заебал! Ясно?! Вали из моего дома, или я сам тогда уйду. Найду где переночевать без такой сволочи, как ты, рядом, — он снова повернулся к двери и сделал шаг. Алекс, совершенно не отреагировав на бурную речь своего легионера, просто схватил его за хвост гривы и, намотав на руку, заставил фактически пятиться назад, притягивая спиной к себе и обнимая второй рукой, игнорируя вопли ненависти и протеста, а так же активные попытки высвободиться. Острые когти, предупредительно сжавшиеся на горле, заставили Эля прекратить сопротивление. Маг затих, тяжело дыша. — Никуда ты не пойдешь, — равнодушный голос глада над ухом. Он был не таким, когда-то — не таким, — Не пойдешь, пока я не скажу. А так как я, — легат сделал ударение на слове "я" — возобновил наши отношения, то считаю вправе указывать что тебе делать. Скажешь Храму — тебя же и казнят, — Алекс хрипло рассмеялся, снова дернув Эля за хвост. Сорк лишь вздрогнул, нервно сглотнув. Когти на шее не добавляли позитивного настроения, хотя, надо сказать, в более интимных ситуациях это его лишь заводило. Он тихо спросил: — Меня? Надо же... И какую статью ты придумаешь мне, платя очередную взятку судьям? Глад лишь еще непринужденнее засмеялся, от чего у Сатэеля по спине пошли мурашки и легкий озноб. Элька почти не помнил легата таким веселым и от этого было жутко. — Придумывать... ахаха... Зачем? — он сильнее сжал когти, а затем резко отпустил жертву, откинув от себя, — Ты сам себе ее придумал, увлекшись порочной связью с элийцем. И этого элийца, Рейна, ты прекрасно знаешь, можешь даже не пытаться отговориться, — тон снова обрел холод и равнодушие, — Он сам тебя сдал. Рассудок не выдержал у бедняги при встрече со мной, — Алекс помолчал с минуту, глядя на неподвижно лежащего на ковре Эля, и продолжил, — Я ведь и любил тебя... раньше. А ты вон как — с сучкой белокрылой. Не ожидал, не ожидааал, — внезапно гладиатор ощутил, что в душе, заместо ледяной злости и желания мести, осталась лишь пустота. Как будто дырка. Пустая и никчемная. Эль лежал, уткнувшись носом в ворс и невидящим взглядом уставившись в стенку. Он мог бы встать, начать что-то доказывать, обвинять Алекса во лжи, в том, что на него наговаривают. Но не было смысла. За столько времени глад научился видеть его насквозь и различать малейшие оттенки речи. Не поверит оправданиям, просто не поверит. По спине ползли мурашки, а грива, наверное, уже стояла дыбом. Эль искренне хотел провалиться сквозь землю, только бы не встречаться в данный момент взглядом со своим агрессором, ибо чувствовал слезы, навернувшиеся на глаза от мыслей о безысходности и о том, что все провалилось. Не важно, как тайное стало явным, Рейн тоже не каменный, а зная методы Алекса... Ничего, Сатэель еще найдет время встретиться с любимым, вырвавшись из-под неустанного контроля легата, и узнать, что теперь и как. — Не знаешь, что сказать, да? — как-то немного грустно, даже не спросил, а, скорее, констатировал факт гладиатор, — И правильно делаешь, мне в данный момент сильно хочется оттащить тебя куда-нибудь далеко-далеко и собственноручно развоплотить. Но я слишком добрый, я не стану этого делать, может быть, потому что какой-то частью себя еще люблю такую тварь, как ты, — Алекс встал с кресла. Сорк вздрогнул, когда грубая рука легата сжала его плечо, заставляя перевернуться на спину. Он послушался, все же отворачивая голову в сторону, стараясь не поймать взгляда алых глаз. От движения слезы предательски скатились наискосок по щекам, вызывая у глада холодную победную ухмылку. — Как мило... Тебе идет такое выражение лица. Скромный, как будто это и не ты переспал с половиной Атреи. — Не твое дело... — пробормотал маг, опираясь локтями о пол, будто желая отползти от Алекса. Но нет, он знал, что это бесполезно. А еще... Размышления прервал жесткий властный поцелуй. Глад притянул Эльку к себе, схватив за растрепанные волосы, жадно целуя и не давая даже вздохнуть, игнорируя невольные стоны от грубости и вполне острых клыков. Вкус аделлы, запах... Он опять курил. Эль ощутимо задыхался и, опираясь одной рукой, пытался другой отпихнуть Алекса. Но легче найти реликвию Сиэли, чем остановить злого и возбужденного легата, учитывая и то, что где-то внутри Сатэель сдался уже заранее, зная, что ему все это лишь принесет удовольствие. Та частичка боли и унижения, которой так не хватало в отношениях с Рейном. Глад оторвался от губ мага и схватил обе его руки, заломив, заставляя упасть на пол и прижимая за запястья к ковру. Его железной хваткой он спокойно пресекал сопротивление, используя только одну руку, второй уже расстегивал набедренники, копаясь в знакомых застежках, а затем — бесцеремонно стягивая вместе с бельем. На попытки Эля высвободиться, извиваясь и отпихиваясь ногами — не реагировал, лишь надавил коленом на прижатые друг к другу бедра, заставляя развести их. — Ненавижу тебя! — прошипел сорк, тяжело дыша от активной борьбы и стараясь не замечать боль в неудобно загнутых за голову руках. Волосы еще больше растрепались и теперь Сатэель пытался каким-либо образом убрать изо рта попавшие туда навязчивые пряди. А Алекс насмешливо взглянул на беспомощное положение жертвы и с сарказмом произнес, скосив взгляд в сторону паха на уже немного привставший член: — Да я вижу, вижу как ты меня ненавидишь. Аж возбудился. Хотя, — он хмыкнул, — я ничего иного и не ожидал от тебя. Шлюха! — Последнее слово было сказано уже абсолютно зло. Глад склонился над Элем, обдав того жарким дыханием с запахом аделлы и резко закусил кожу на плече, сильно сдавив зубами, ощущая знакомый медный вкус. Где-то глубоко в груди родился звук, напоминающий рычание, которому ранее хладнокровный Алекс сам немного удивился, но жертву не отпустил, еще сильнее прижав к полу. — Хватит! — простонал маг, тяжело дыша и вздрогнув от боли. Он почувствовал, как по вискам снова предательски катятся слезы. Сил сопротивляться больше не было, и Эль расслабился. Если легат решил что-то сделать — он это сделает. С легионом, с врагами, с его телом — это уже имело второстепенное значение, — Если ты хочешь трахнуть, то трахай и уходи... Я видеть тебя не хочу, — продолжил он тихо. — Как будто ты этого не желаешь, — усмехнулся глад, разжав зубы и отстранившись. Он смотрел в зеленые, полные отчаяния и слез глаза и, к своему удивлению, не понимал, чего он действительно хочет. Злость на себя и свои слабости захлестнула полностью и он выместил ее на любовнике, изо всех сил ударив в солнечное сплетение, заставляя задохнуться и почти потерять сознание, не имея даже возможности согнуться от удара. Сейчас Алекс даже сомневался, нужно ли продолжать отношения с тем, к кому испытывает лишь презрение. Совершенно слабое, никчемное существо, которое не может ничего ему противопоставить. То ли дело Рейн, тот хотя бы сделал жалкие попытки побороться. Из этого, конечно, ничего путного не вышло, но хотя бы добавило охотничьего азарта. На мгновение он подумал, окинув взглядом растрепанные волосы Эля, не сломать ли и ему шею, ибо не так уж и хотелось секса, как, скорее, просто выпустить наружу агрессию. Сатэель, воспользовавшись моментом и ослабшей от невнимательности и размышлений хваткой, высвободил руку и впился когтями в шею глада, разрывая кожу. Алекс чуть не вскрикнул от неожиданности и отстранился, полностью отпустив жертву. Что дало Элю возможность нагло отпрыгнуть при помощи заклинания подальше от легата и уже там, покраснев, натянуть штаны на никак не желающий убираться под ткань член. — Я передумал быть твоей персональной секс-игрушкой, понял?! — огрызнулся он на глада и закрепил на запястье снятый ранее орб, — Можешь идти по своим остальным легионерам, уж мне то известно, что многих с тобой связывают не только официальные отношения! — голос дрожал и срывался, но сорк уже не обращал на это внимания, нервная система были доведена до предела, — Давай, что сидишь, вали к чертям, к балаурам, хоть к самому Айону, мне все-рав-но!!! — Эль врал самому себе, все равно уж ему точно не было. Несмотря на столь длительные отношения, за столько лет он не утратил чувств к Алексу, хоть и сам не знал, что это были за чувства. Какая-то слишком острая смесь любви, ненависти, покорности и мазохистского удовольствия. Но сейчас маг просто хотел побыть один. Гладиатор как-то растерянно поднялся с пола, вытер кровь, стекавшую за воротник, и шагнул к двери, взглянув на Сатэеля. А затем спросил: — Если я брошу все "неофициальные" связи, ты забудешь этого несчастного элийца? — осознав, что его тон слишком мягок для него, Алекс добавил холода и стали, — Хотя разве у тебя есть выбор? Храм все решит за меня, там ооочень не любят тех, кто проявляет столь сильную благосклонность к враждебной расе. А тем более тех, кто по своей воле отдается, — он усмехнулся, почувствовав, как поле магической защиты отразило одно из самых мощных и быстрых заклинаний сорка, которое тот со злости швырнул в легата, — И не нужно тут твоей пламенной ярости, сожжешь дом — я жить к себе не пущу. — Я и сам не приду, — прошипел Эль, медленно выдыхая, пытаясь успокоится, пока действительно не лишился жилища, — Вали уже давай и не трогай меня как можно дольше. И на собраниях легиона не жди. И вообще нигде не жди! — придти в себя все же не вышло. — На собрания и осады являться обязан, — вполне равнодушно ухмыльнулся Алекс, выходя за порог и чуть задержавшись. — Нет! — крикнул Эль, сжав кулаки так, что когти больно впились в кожу. Глад имел каменную воинскую выдержку и жутко этим бесил вспыльчивого мага. А еще этот оскал, что у него зовется ухмылкой... Век бы не видеть, —Ну что стоишь? Я же сказал, вали на хуй! Сатэель увидел закрывающуюся дверь и, сделав пару шагов к кровати, повалился лицом в подушку. На душе было дерьмово, а в голове вертелась одна настойчивая мысль: как жить дальше и что с ним и с Рейном теперь будет.