Важнее любви?

      День, на который был назначен Совет, начался странно. Виной тому было не то чрезмерно яркое солнце, чей свет бесцеремонно проник сквозь витражи, разбудив Инквизитора раньше положенного, не то непривычный запах орлесианских духов, ворвавшийся через приоткрытое окно, не то настойчиво щекочущийся фиолетовый кристалл, зажатый в кулаке. Первым побуждением было рефлекторно отшвырнуть его, почему-то вспомнив о пауках и Тени. Фыркнув, Тревельян разжал руку, роняя амулет на белую простынь. Непрошеная улыбка тронула губы. «Слабак», — прошептал он себе, вставая с постели.       Наскоро перекусив, он вышел во двор, намереваясь до начала Совета поговорить с Жозефиной и, возможно, услышать что-то интересное от прочих гостей Зимнего Дворца. Взгляд светло-серых глаз тут же выхватил среди присутствующих возле фонтанов людей фигуру Дориана. Ферелденский посол, с которым тот беседовал, так выразительно поджимал сухие губы, что Павусу наверняка было слышно шуршание. А уж костюм Тегана… представив ворох комментариев, которые маг мог бы выдать по этому поводу, Сириус тихо хихикнул и тут же оборвал себя.       То ли краем глаза, то ли кожей он ощущал на себе взгляд тевинтерца, неторопливо обходя присутствующих и кивая им. От внимания дам Каллена, кажется, не спасал даже недружелюбно выглядящий мабари, который сейчас преданно сидел возле измученного расспросами коммандера. Сидящий на скамье в тени зеленой ограды Варрик чесал затылок, придумывая подпись для книги, подсунутой ему восторженно трепещущей девушкой в тонкой серебристой маске.       Но чем ближе Сириус подходил к дворцу, тем напряженнее казалась обстановка. Слышные со всех стороны разговоры звучали отрывистее, а подозрительных взглядов стало куда больше, чем вчера. Беседующая с группой орлесианцев в богатых масках Вивьен, завидев Тревельяна, собралась подойти, но, заметив кого-то за его спиной, с надменной улыбкой вернулась к разговору. Против воли Инквизитор узнал шаги, но не обернулся, пока смуглая рука в кожаной полуперчатке не легла на его плечо.       — Привет, Дориан, — как можно безразличнее кивнул он. Уроки Жозефины не прошли даром — на лице не дрогнул ни один мускул.       — И только? Мог бы и подойти, я, между прочим, с утра тебя жду. Нет, меня не устроил вариант «поговорить на Совете». Сегодня меня туда даже не пустят!       — Боюсь, у меня правда много дел сегодня, прости. Если это все, что ты… — Сириус ощутил себя кем-то вроде ежа, надеясь, что холодные колючки слов помешают Павусу лезть к тонкой шкуре.       — Нет, не все! — пальцы на плече отчетливо сжались. — Ты ведешь себя, как ребенок, ты знаешь это?       Тревельян страдальчески поморщился, не желая отвечать. Дориан вздохнул, рука безвольно соскользнула и повисла плетью.       — Ты хоть скучал по мне? — как-то обреченно спросил маг.       «Скучал ли я? Да я думал о тебе едва ли не каждую минуту! У меня из рук все валилось, пока…»       — Немножко. Когда было время.       — Ах, «немножко», значит. Я тебе сейчас покажу «немножко», — стремительно осмотрев двор, Дориан бесцеремонно пихнул его в сторону приоткрытой двери. Сириус оскорбленно передернул лопатками, между которыми теперь отчетливо ощущался отпечаток горячей ладони, но почему-то пошел.       Павус захлопнул дверь за ними, погрузив небольшое помещение в мягкий полумрак. Свет из окошка под потолком высвечивал хищную ухмылку на его лице, пока тевинтерец кошачьим шагом приближался к оказавшемуся у стены Инквизитору. Тот судорожно вздохнул, против воли вспомнил их первую близость и уставился в пол, будто бы изучая хитрый узор плитки.       Встав почти вплотную, так, что Тревельян даже сквозь одежду ощущал жар его тела, Дориан изучающе всматривался в его лицо. Сириус, уверенный, что смотрится полным идиотом в этот момент, нахмурился, словно задавая вопрос.       Маг взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. От пронзительного взгляда серо-зеленых глаз внутри все переворачивалось, а теплый цветочно-пряный аромат его кожи медленно, но верно топил старательно взращиваемый лед.       — Если ты думаешь, что мне все это нравится, то глубоко заблуждаешься, аматус, — сейчас в тоне Дориана не слышалось ни капли иронии. — Но я не могу позволить себе отречься от родины. Ты же понимаешь это, — ни тени вопроса. Павус знал Тревельяна лучше, чем он сам.       — Есть вещи важнее любви, я знаю, — наконец, ответил Сириус. Голос подвел, смазав конец фразы.       — Их нет, — длинные пальцы прошлись по открытой шее, убирая пряди отросших волос. Инквизитор поежился от забытого ощущения. — Эта борьба не отрицает моей любви к тебе, клянусь. И я не беру слов обратно.       Не выдержав, Тревельян дернул его на себя, позволяя припечатать к шершавой стене, и требовательно впился в губы. Дориан охотно ответил, прильнул всем телом, коленом раздвинув его ноги и прижавшись бедром к паху. Руки Сириуса скользили по открытой коже, царапая мешающую ткань. Кровь шумела в ушах, вымывая дурные мысли вместе с любыми другими. Мундир казался хасиндской шубой, так в нем стало жарко и неудобно.       Ладони Инквизитора сомкнулись на заднице мага как раз в тот момент, когда из-за двери послышались взволнованные разговоры ищущих Тревельяна людей. Рычаще выдохнув, он замер, прислушиваясь, но продолжая прижимать к себе Павуса. Тот тоже слушал, отстраненно поглаживая Сириуса по нижней губе большим пальцем. Судя по панике, до Совета оставалось всего ничего. Переглянувшись, мужчины синхронно закатили глаза, отрываясь друг от друга и молча приводя одежду в порядок.       Когда Инквизитор стоял перед найденным во дворце элувианом, спешно переоблачаясь в броню, Дориан был первым, кого он позвал с собой.