Важнее любви?

      Ночной Зимний Дворец отличался от дневного разве что менее яркими красками, но это с лихвой окупалось разнообразнейшими источниками света. Гул разговоров во дворе стал слабее, но количество народа не уменьшилось, кажется, ни на одного человека. Вопиющая выходка Инквизитора дала повод для сплетен минимум на месяц, если больше ничего не произойдет. А что-то непременно будет, в этом сомневаться не приходилось.       Уснуть Сириус даже не пытался, лежал на кровати, скинув только сапоги, и бездумно пялился в потолок. В глазах, кажется, до сих пор расходилась маслянистая рябь поверхностей элувианов, а увиденные за ними образы кружили голову. Он не лгал, говоря, что скучает по опасности, но совсем не хотел узнать о чем-то, снова грозящем всему миру. В придачу ощутимо ныла рука. Иногда боль словно разрасталась, проникая к плечу и дальше, иногда съеживалась в самом центре ладони, но не уходила ни на минуту. Наверное, есть смысл обратиться к какому-нибудь магу, хотя, кажется, кроме пропавшего Соласа никто не мог ничего сказать.       Вереница событий прочищала голову куда лучше любого алкоголя или разговоров за жизнь. Как в старые добрые времена стоя бок о бок с Дорианом и отстреливая нападающих врагов, Тревельян ни секунды не думал о каких-то душевных переживаниях и метаниях. В бою все просто.       Наверное, сейчас он должен был желать такой же простоты в чувствах, но вместо этого перебирал возможные аргументы для непременного завтрашнего спора с послами.       — Милорд Инквизитор, к вам Дориан Павус. Что ответить? — кажется, стражник был тот же, что и накануне.       — Пусть войдет, — чуть поколебавшись, отозвался Сириус.       Он пересел в кресло, машинально оценив беспорядок в комнате, но решил, что после обычного для его скайхолдских покоев бардака все смотрится еще сравнительно прилично, и стал ждать, размеренно перелистывая чью-то подвернувшуюся генеалогию. М-да, ну и носы были у этой семейки. Хотя, после брака в 8:65 году Благословенного Века фамильная черта определенно начала исправляться…       — С каких пор ты начал интересоваться орлесианскими древними родами? — Дориан стоял в дверях, насмешливо щурясь.       — Вообще-то, еще с того бала Селины. Пытаюсь запомнить хоть что-то, чтобы не выглядеть дураком в глазах этого напыщенного курятника.       — Не думал, что тебя начала интересовать светская сторона жизни Инквизиции, — с легким разочарованием протянул маг.       — Это было едва ли не единственным моим занятием за прошедшие два года, — Тревельян отложил том в сторону. — Я почти уверился, что сойду с ума от скуки.       — Но теперь ты точно не скучаешь, — усмехнулся Павус, подходя ближе.       — Мне даже показалось, что приемы были не так уж плохи, — Сириус тоже улыбнулся и протянул руку за изящной бутылкой, которая дожидалась своего часа уже два дня. — Будешь вино? Только не корчи рожи, я же не сам выбирал. Я давно понял, что Жози в этих вопросах можно доверять полностью.       Дориан выслушал этот монолог с бесподобной ухмылкой, после чего наигранно важно кивнул, соглашаясь.       Даже густое вино в бокале, отражающее свечу, напоминало о магическом зеркале. Тревельян попробовал, стараясь не морщиться — на его вкус, оно оказалось слишком сладким и терпким. Но тевинтерец, кажется, был в восторге, хотя ничего и не сказал по этому поводу.       — Только, пожалуйста, ни слова о делах, — взмолился он, заметив, что Сириус собирается заговорить. — Если бы я хотел обсудить положение Инквизиции, я бы отправился к Каллену. Или Жозефине. Да хоть к Верховной Жрице Виктории!       — Что-то подсказывает мне, что сам Совет — наименьшая из наших проблем, — Тревельян пожал плечами. — Если, конечно, элувианы не… — он прервался, видя нахмуренные брови Павуса, и вздохнул, — хорошо, уговорил. Что обсудим?       — Не припомню, чтобы раньше у тебя появлялись такие вопросы. Хочешь, я раскритикую облачение нашего дорогого Тегана? — при этих словах Инквизитор прыснул со смеху, вспомнив утро, но маг проигнорировал это. — Или придумаем что-то поинтереснее?       — Не могу представить, что может быть интереснее, чем ферелденская мода, — Сириус осекся, когда Дориан поднялся на ноги и подошел к нему. И напрочь онемел, когда тот сел рядом на ковер, обняв его колени и положив на них подбородок.       — Я тоже скучал, — просто сказал тевинтерец, глядя на него снизу вверх. Рука Тревельяна дрогнула, едва не расплескав вино. Он очень хотел взять себя в руки, как-то подколоть его, но не мог. Вместо этого отставил бокал в сторону, слишком громко стукнув по столу, и провел пальцами по волосам мага, не особенно веря в происходящее. Получить подобное признание от гордого и саркастичного Дориана дорогого стоило, а увидеть его сидящим у своих ног… Инквизитор даже моргнуть боялся, чтобы ненароком не развеять иллюзию.       Видимо, за подобными размышлениями Сириус залип надолго, так как следующим, что он услышал, было:       — Эй, какого демона ты молчишь? Ждешь продолжения? — Павус обиженно поджал губы и ткнул его пальцами под ребра.       — Ай! Нет, не жду. Просто…       Дориан отцепился от его ног, дотянулся до бокала и поставил рядом с собой. Тревельян тоже отпил вина, чувствуя странную неловкость. За прошедшее время он представлял мага в самых разных позах, одинокими ночами кусая подушку на огромной и преступно пустой кровати. А сейчас, когда тот сидел совсем рядом, только протянуть руку, затаскивая его к себе на колени, Сириус терялся.       Видимо, решив не торопить события, Павус собрался встать, но Инквизитор удержал его, с безмолвной просьбой смотря в глаза. Тонко улыбнувшись, тевинтерец остался на месте, снова обхватывая его лодыжки.       — Расскажи, что ты делал без моего великолепного общества?       «Дрочил», едва не ответил Тревельян, но вовремя сжал зубы.       — Болтался по приемам. Налаживал какие-то связи, поставки, мне даже смотрины устраивали пару раз, — Сириус внутренне усмехнулся, видя, как полыхнули глаза Дориана при последних словах. — Каллен всегда оказывался популярнее. Книжки читал из твоей дурацкой библиотеки, — интересно, стоит уточнять, что все?       — Кажется, раньше она тебе нравилась.       — Раньше там был ты.       Оба смолкли. Инквизитор снова против воли потянулся к жестким темным волосам, не то массируя голову, не то просто перебирая пряди. Спустя несколько секунд маг перехватил его руку, молча прижал к щеке.       — А еще в тот день, когда ты уехал, я напился. Точнее будет сказать — нажрался.       — Отличное решение, аматус, — без особого неодобрения улыбнулся Павус. — Надеюсь, хотя бы не один?       — С Варриком. Он потом еще неделю от меня не отходил, хотя ему тоже пора было в Киркволл. Можно подумать, я похож на суицидника, — Сириус скривился, вспомнив нотации, которые читал ему гном.       — Ну, такую глупость Инквизитор ни за что не совершил бы, — голос Дориана звучал уверенно, но во взгляде метнулось что-то похожее на страх.       — Подобный бред даже мне в голову не приходил, — оскорбился Тревельян. — Ох, сколько же мы в тот раз выпили! Клянусь, если бы мы играли в карты, по двору Скайхолда бегал бы голым совсем не коммандер.       — О, это определенно освежило бы унылую атмосферу, — маг провокационно провел ладонями от колен и выше, сбивая и без того теряющие всякую стройность мысли. Какие бы обиды не надумывал себе Сириус, тело прекрасно помнило все, связанное с Дорианом, и буквально вопило о продолжении. А тевинтерец прекрасно это видел и потому только покровительственно улыбнулся, перемещая руки на внутреннюю сторону бедер.       Прерывисто выдохнув, Тревельян наклонился к нему, прижался лбом ко лбу, заставляя запрокинуть голову еще сильнее. Мягко обхватил пальцами подставленное горло, тут же ощутив яростное биение крови под тонкой кожей, и приник к губам. Вино на них уже не казалось таким приторным, лишь странным образом добавляло резкости ощущениям.       Долгий, нежный поцелуй длился едва ли не вечность, и это уж точно было лучшим моментом в жизни Сириуса за прошедшие два года.       Он не заметил, когда Дориан убрал его руку, поднялся выше и принялся расстегивать пуговицы рубашки, настойчиво гладя горячую кожу на груди и животе. Маг несколько раз прошелся пальцами по недавно заросшему шраму на боку, словно привыкая к новой черточке давно изученного тела. Тревельян привычно путался в ремнях и застежках, из которых, как всегда, состоял костюм Павуса, и нетерпеливо кусал его губы.       Инквизитор хотел встать, увлекая за собой мага, но тот не позволил, обхватил пальцами выпирающие над ремнем брюк косточки, разрывая поцелуй и касаясь языком кожи над ключицами. Сириус сдавленно застонал, послушно откидывая голову, наконец, справился с его курткой, обнажив плечи, руки и грудь. Дориан откинул ее в сторону, тут же вернувшись к расстегиванию его брюк.       Чуть привстав, чтобы помочь Павусу стянуть их, Тревельян зарычал, ощущая себя неопытным мальчишкой, готовым кончить не то что от прикосновения, а даже от дразнящего намека на него и горячего дыхания. А едва длинные пальцы обвили его член, скользнув по мокрой от смазки головке, со стоном выгнулся, вцепляясь зубами в руку и едва сдерживая жгучее желание схватить мага за волосы, насаживая на себя.       Но Дориану, видимо, надоело издеваться, и в следующее мгновение он обхватил его губами, сразу забирая как можно глубже и обводя языком. Сириусу пришлось зажмуриться до красных кругов перед глазами, потому что вид стоящего на коленях у него между ног тевинтерца был слишком восхитителен. С трудом сдерживаясь, он глухо стонал, едва не до крови прокусывая кожу, напрочь утопая в ощущениях и стремительно приближающейся развязке.       Когда он был уверен, что вот-вот кончит, Павус неожиданно выпустил его член изо рта и посмотрел в глаза с такой невозможно развратной ухмылкой, что Инквизитор подавился разочарованным стоном. Раскрасневшийся, с влажными приоткрытыми губами, которые он облизнул, Дориан взял его за локоть, заставляя опустить руку.       — Я хочу слышать, как ты будешь кричать, — хрипло произнес он, проводя ладонью по пульсирующему члену.       — Но ведь… — и откуда только были силы возражать?       — Я хочу это слышать, — повторил маг, добавляя к движениям искру электричества. Сириус тихо вскрикнул, но Павус знал, как заставить его прекратить сдерживаться. — И смотри на меня.       Это было уже совсем невозможно. Видеть, как его губы обхватывают головку, спускаются ниже, одновременно ощущать прикосновения языка к стволу… слишком много всего, он не продержался и пары минут и едва не сорвал горло низким стонущим криком, когда оргазм накрыл его в самой глубине горла Дориана. Тот с трудом удержался от кашля, но выглядел безмерно довольным, приваливаясь плечом к безуспешно пытающемуся восстановить дыхание Сириусу.       Инквизитору пришлось собирать сознание по кускам не меньше пяти минут, вздрагивая от любого прикосновения. Он разморенно гладил Павуса по плечам и спине, зачарованный гладкостью кожи и чувствуя, что очень даже готов продолжить.       — Только не на полу, — угадав его мысли, предостерег Дориан. — У тебя слишком роскошная кровать. Лучше моей, кстати говоря.       — Как прикажешь, — полунасмешливо-полусерьезно кивнул Сириус, чувствуя, как все еще дрожат ноги. Перешагнув через свалившиеся брюки, он скинул висящую на одном манжете рубашку и потянул тевинтерца за собой. — Только штаны свои сам снимай.       — За это ты ответишь отдельно, — пообещал ему Павус, но просьбу выполнил. — Самым интересным… — он повернулся и уткнулся взглядом в успевшего упасть на постель и многообещающе подсунуть под живот подушку Тревельяна, — ...образом. Да, это подойдет, — сглотнув, добавил он.              Уже под утро, засыпая на груди Дориана, Сириус думал, что сможет найти выход. В тот момент он был в этом уверен. Оставалось только в очередной раз выжить.