Важнее любви?

      Рука уже не ныла — она горела огнем, временами разгоравшимся так сильно, что, казалось, должна стекать с пальцев кожа и плавиться кости. Инквизитор скрипел зубами, изо всех сил пытаясь не выдать своих чувств. Жаловаться было поздно, он отчетливо ощущал, что ядовито-зеленые сполохи въедающейся все глубже отравы убивают его. Все изменилось… быстро. Куда быстрее, чем он бы хотел, с трудом заставляя себя выползти из постели сегодня. Тогда рядом, живописно раскинув руки и ноги, спал новоявленный магистр, за ночь дважды будивший Сириуса тем, что переворачивался во сне и пинал его всем, чем мог. Тревельян подумывал отомстить коварному возмутителю спокойствия, но безмятежный вид мага заставил его передумать и заменить обливание холодной водой на куда более приятный способ разбудить.       Это было несколько часов назад. Сейчас Дориан стоял возле него, напряженно вглядываясь в давно сошедшее с ума пространство, смешавшее понятие верха и низа. Иногда улыбался Инквизитору в попытке ободрить, но выходило жалко — полные боли глаза выдавали его страх за Сириуса.       Вместе с Кассандрой и Варриком они снова бежали сквозь череду элувианов, теперь еще и расшвыривая в стороны толпы кунари. Дикая сила, неожиданно проснувшаяся в Якоре, существенно упрощала процесс, но с каждым новым ударом Тревельян чувствовал, что жизни в нем остается все меньше. Подстегиваемый боязнью опоздать, он влетал в толпы врагов, забывая о висящем за спиной луке, обращаться с которым было практически невозможно, и буквально разрывал врагов мощью Якоря, не слыша воплей ужаса своих спутников. Они все боялись за него, но это никак не могло помочь. Он обязан был успеть добраться до Соласа, чтобы… спасти его? Выяснить, в чем дело? Узнать, с каких пор его считают посланником эльфийского бога? Интуиция подсказывала, что ответы ему не понравятся.       Оказавшись за последним элувианом без друзей, по непонятной причине застрявшим по ту сторону зеркала, Сириус злобно выругался. После изматывающего марафона сдохнуть одному в забытом всеми богами месте было обидно. С другой стороны, это намного лучше, чем сдохнуть в компании Дориана, напоследок мучаясь от вины за то, что не смог уберечь его.       Солас ждал его с выражением безмерной печали на лице.              Когда Инквизитор буквально выпал по эту сторону элувиана в объятия бросившегося к нему Дориана, рука ниже локтя успела просто… исчезнуть? Истаять, как тень от заклинания или дым над костром, оставив только режущую боль и упавшую на землю перчатку.       Малодушно хотелось потерять сознание, но вместо этого пришлось заплетающимся языком пытаться объяснить, что случилось.       Выбираться из вытягивающего силы Перекрестка, цепляясь за практически несущих его Дориана и Кассандру.       Решать судьбу Инквизиции.       Игнорировать сочувствующие взгляды друзей и придворных, обращенные на подколотый рукав мундира.              Все закончилось только к позднему утру. Тревельян, за одну ночь узнавший правду об эльфийской расе, потерявший руку и распустивший Инквизицию, на подгибающихся ногах плелся к своей комнате. Осмотревшие его лекари и маги заключили, что опасности для жизни нет никакой, и отпустили к себе. Павус маячил за спиной, норовя придержать его и не слушая заверений в самостоятельности.       — И не пытайся попросить меня уйти, — нахмурился Дориан, когда Сириус остановился у двери в отведенные ему покои.       — Даже не думал, — слабо улыбнулся бывший Инквизитор, пропуская его вперед. — Если бы было нужно, я бы отдал вторую руку за то, чтобы ты сейчас побыл со мной.       — Ты бредишь, — маг поймал сползающего по стене парня, не позволяя упасть. Тревельян сразу же зарылся носом в его воротник, отчаянно жмурясь.       — Угу.       Дотащив его до кровати, Павус сел рядом, терпеливо дожидаясь, пока Сириус скинет сапоги и заберется с ногами на постель, прижимаясь к нему.       — Прости, — пробормотал он. — Я должен быть сильным, как всегда. Но сейчас — не могу.       — Сегодня можно, — хмыкнул тевинтерец, хотя в горле стоял ком. Пытаясь отвлечься, он принялся расстегивать его мундир, после всего случившегося выглядящий как никогда пошло и отвратительно. Сириус поежился, когда тяжелый пиджак перестал давить на плечи.       — Разденься тоже, — неуверенно попросил он. — Я… хочу запомнить тебя без дополнительных… аксессуаров, — Тревельян запинался, то ли стесняясь, то ли просто подбирая слова. Смотрел он при этом куда-то в сторону, между картиной на стене и занавешенным окном.       — Это всегда пожалуйста.       Дориан не привык разоблачаться в его присутствии самостоятельно, но сейчас, кажется, был готов выполнить любую просьбу. Он даже не был уверен, что смог бы отказать, потребуй тот остаться или, наоборот, поехать в Империю вместе. Но Сириус молчал, глядя на него со странным выражением, в котором перемешались восхищение, печаль и что-то вроде смирения. Маг не был уверен, что ему нравится такой взгляд, слишком потерянный и при этом спокойный.       — А ты? — в ответ Тревельян судорожно мотнул головой и отстранился, когда Павус потянул свободно висящий рукав рубашки.       — Что с тобой? — увидев промелькнувшую на измученном лице панику, Дориан остановился.       — Не хочу, чтобы ты видел… каким я стал, — с трудом выдавил Сириус.       — Вот это еще большая чушь, чем все то, что я услышал за последние сутки, — мгновенно вскипел маг.       — Я калека. И не понимаю, зачем я те…       Разъяренный не хуже дракона тевинтерец толчком повалил его на спину и навис сверху, злобно скалясь.       — Значит, если я тебя ударю, мне будет стыдно вдвойне, — размеренный голос резко контрастировал с гримасой. — Если ты еще хоть раз заикнешься о подобном… — лицо Павуса обиженно вытянулось, губы некрасиво скривились, словно он сдерживал плач. — Я не знаю, что я с тобой сделаю. Или с собой за то, что позволил это предположить. Не говори так, прошу тебя. Никогда.       Тревельян кивнул, кажется, боясь дышать все это время.       — Извини, я дурак, — неожиданно твердым голосом ответил он, когда Дориан снова сел прямо.       — Интереснейшее наблюдение! — иронично сощурился тевинтерец, смаргивая все же выступившие слезы и надеясь, что Сириус этого не заметит. Он уже приготовился к любому выводу, но тот не стал продолжать, а просто обнял мага, прижимаясь к груди небритой щекой и вздыхая. Павус только фыркнул, притягивая его ближе и для верности обхватывая ногами. Может, Инквизитор, особенно бывший, и правда не так уж странно смотрелся бы в Минратоусе…