Out of control

Я знаю, узнать правду — это больно. Ну, возможно, Мы никогда не были созданы друг для друга.

×××

В школу сегодня идти мне не хочется особенно сильно. И все из-за Фуджи, которая оказалась не милой девчонкой, разделяющей мою непонятную любовь к канцелярским принадлежностям, а следователем CCG, чьей работой является поимка и устранение гулей. А так случилось, что вышеназванные существа входят в список моих друзей. Отличная ситуация сложилась, ничего не скажешь. Поэтому я легко нахожу оправдание тому, что я уже опоздала на первый урок. За сорок минут я успею собраться и доехать до школы, так что не думаю, что пропуск одного урока географии — очень большая проблема. На завтрак, водные процедуры и прочие неотъемлимые утренние манипуляции уходит около двадцати минут — рекордно короткое для меня время. Столько же остаётся на дорогу до учебного заведения. Шикарно. Иногда я чувствую себя супергероем из-за каких-то совершенно пустяковых вещей. Но все равно приятно чувствовать что-то подобное вместо беспомощности и вечной жалости к самой себе, от которой становится невыносимо противно. Но радостный момент обрывается так же быстро, как и возникает — я больно ударяюсь об угол полки для обуви в прихожей, когда второпях случайно её задеваю. К глазам тут же подступают слёзы и я сильно прикусываю губу, потому что сил терпеть у меня практически нет. Чёрт бы побрал этот мой завышенный болевой порок, возникший пару лет назад из-за опытов, проводимых родителями. Я ведь и шагу ступить без опаски не могу, потому что всегда есть риск больно удариться и потом долго и протяжно выть. Ненавижу свою беспомощность.

×××

— Как я понимаю, опоздала ты не по своей воле? — спрашивает Фуджи, аккуратно положив свои руки мне на плечи. Разворачиваюсь к теперь уже однокласснице и смеряю её скептическим взглядом, складывая руки на груди. — Как я понимаю, ты уже в школе отучилась? — игнорирую вопрос Каямы, на что та глубоко вздыхает. — И откуда же ты знаешь? — Фуджи уже даже не пытается отрицать очевидное, потому что это абсолютно бесполезно. — Сложила два и два, — хмыкаю и кривой улыбаюсь. И стараюсь не рассмеяться, вспоминая, как репетировала эту сцену этой ночью, стоя перед зеркалом. — Я на последнем курсе академии, — поджимает губы девушка и отводит глаза в сторону. Затем заправляет прядь волос за ухо и продолжает, — меня, вообще-то, по твою душу прислали. Уже собираюсь спросить, что это значит, но звенит звонок, который, как всегда, совершенно не вовремя. Каяма, берет меня за локоть (а делает она это крайне аккуратно, будто бы зная, что я такая «неженка») и ведёт за собой в сторону класса литературы, где нас уже ждёт сенсей, уже не надющийся на сделанную домашнюю работу. На уроке Каяма, как назло, села в другом конце класса, так что я не имела никакой возможности спросить у девушки, зачем она следит за мной, не привлекая внимания остальных. На переменах и последующих уроках Фуджи либо разговаривала с новыми одноклассниками, либо так активно отвечала на все вопросы учителей, что те, растрогавшись, ставили девушке «А», которых у Каямы к концу дня накопилось около пяти. На уроке физкультуры, которая у нас была последняя, соседка отличилась ещё больше: мало того, что во время игры в волейбол принимала все мячи, да и вообще, показала одноклассникам, что такое хороший нападающий удар, так ещё и заставила играть меня во второй партии. На позиции либеро, потому что: «Ой, даже не знаю… связка из тебя точно ужасная получится, чтобы нападать силы не хватит, а вот либеро — точно для тебя!». Поэтому, гордо нарисовав на моей белоснежной, как первый снег, аккуратно выглаженной, словно для президента, футболке огромную букву «L», красным цветом, Фуджи вытолкала меня на поле и ещё и дала пинка, мотивировав это тем, что так я лучше «войду в струю». В волейбол я играла до того, как меня забрали родители, но с тех пор прошло слишком много времени, поэтому от былой техники (которую мне поставили с большим трудом) не осталось и следа. Так что совершенно не удивительно, что я отскочила от мяча, как от огня, когда тот прилетел точно в меня. В итоге первое очко соперникам, недовольство моей команды и ругательства от Каямы. — Что ты боишься? Мяч тебя не убьет! — заверяет меня Фуджи, на что я фыркаю. — Ещё чего. Я за свою футболку беспокоюсь, — делаю вид, что я — самая невозмутимая девушка во Вселенной. — Не беспокойся, все отстирается, — заверяет меня соседка, — к тому же, вряд ли сейчас из раздевалки выйдет твой парень в одних трусах, чтобы помочь тебе выкрутиться. — Ха-ха, умерла со смеху, — поджимаю губы и даже складываю руки на груди. Но потом мне приходит в голову идея и я продолжаю, — если ты мне пообещаешь, что расскажешь всё, то я, так и быть, буду стараться на площадке изо всех сил. — Я могла бы тебя с лёгкостью обвести вокруг пальца, но я этого делать не стану, потому что уж очень мне хочется сыграть с тобой. А на счёт стараний… каждая игра важна, даже на уроке физкультуры. Фуджи говорит это, а потом толкает меня обратно в поле и кричит подающему другой команды, чтобы тот отправил мяч нам. Свисток. Одноклассник подает мяч ровно на меня. Снова. К счастью, удар у него не настолько сильный, поэтому я успеваю оттянуться на пару шагов назад, согнуть ноги и точно довести мяч… на голову связующему, который только-только вступил в волейбольный клуб, поэтому не особо хорошо способен оценивать ситуацию быстро. Но мяч всё-таки отскакивает и Каяма, воспользовавшись шансом, зарабатывает нам очко, сделав неплохую скидку, правда, чуть не попав на наше же поле. Смотрю на свои покрасневшие руки и потираю их. Мне больно, но не так, как утром, когда я со всего размаху зарядила ногой по полке (конечно, колено меня и сейчас тревожит, но, благодаря мазям и фиксатору Ясуко, уже не так сильно). И я понимаю, что мне нравится это ощущать. Только вот, думаю, что играть я буду только на уроках, потому что в команде нужно стараться не только для себя, но и остальных, а к такой ответственности я не готова. Бросаю беглый взгляд на Фуджи и та одобрительно кивает головой, оттопыривая большой палец. Улыбаюсь девушке в ответ и снова концентрируюсь на сопернике. Даже несмотря на то, что подача наша. И она после свистка летит в сетку, потому что девочка эта волейболом совершенно не интересуется и даже не стремится хоть чему-нибудь научиться в этом виде спорта. Зато баскетболистка она превосходная. А чего ещё ожидать от капитана женской команды, выведший её на национальные?

×××

Под конец урока весь наш класс и учитель физкультуры узнет, что в волейбол я играю неплохо, только довожу кому угодно, но только не свящующему. Если же чудо случается и мяч летит, куда положено, он попадает в любую часть тела, за исключением рук. Вывод: не быть мне либеро. К тому же, после такой активной деятельности, которой я раньше своё тело не подвергала, я чувствую невероятную усталость и слабость, про синяки на руках я молчу. — Итак, теперь твоя очередь, — говорю Фуджи, когда мы выходим за пределы школы. — Ох… Сато-сан меня убьёт… — тяжело вздыхает девушка, но всё-таки продолжает, — меня, как ещё совершенно неопытного следователя послали следить за тобой, потому что, во-первых, я лучшая на курсе, — и на этих словах Каяма чуть выпрямляет спину, - а, во вторых, подобная миссия не подразумевала трёх гулей. — А почему нужно отправлять ученицу академии, а не какого-нибудь следователя третьего класса? — удивленно спрашиваю у девушки и та закатывает глаза, будто я спросила что-то слишком очевидное. — А бумажной волокитой кто заниматься будет? Там сейчас тяжело без помощи такого плана, меня предупреждали. — Все равно это нелогично и безответственно, — фыркаю я. — Да ты что! — усмехается Фуджи, —, а ты говорила это своим родителям? Или мамочка с папочкой святые? — Откуда… — начинаю спрашивать, но меня прерывает Каяма. — Меня из-за тех самых опытов и подослали за тобой следить. Видишь ли, мамка с папкой твои не только отвратительные родители, но и ужасные биологи. Или химики? Не важно. Суть в том, что их проект мало того, что провалился, так ещё и усугубил ситуацию - ты, Этсуко, умрёшь. — Все умирают, — развожу руками в стороны, — это не новость. — Нет, ты не правильно поняла, — серьёзным тоном говорит Фуджи, — тебе жить осталось не так уж и долго. Я останавливаюсь посреди тротуара и моё сердце пропускает удар. Оторопело смотрю на Каяму, а в голове эхом отдаётся последняя фраза: «Жить осталось не так уж и долго».

×××

Мы с Тетсуро находимся дома уже около часа, а Бокуто все ещё нет. Тренировку у команды Некомы сегодня отменили — многие заболели, поэтому тренер решил сделать для своих «котов» выходной. В Фукуродани же подобных поблажек ожидать не приходилось. Впрочем, Котаро сам по себе готов тренироваться столько, сколько вообще возможно. — А я тебе говорила, что Этсуко-чан совершенно не виновата, — в который раз напоминаю брату, поставив перед ним чашку кофе. — Этсуко-чан, как раз, очень даже при чем. Это за ней следит белобрысая, так что, думаю, нам стоит поосторожнее общаться с подругой твоей. — Ты слишком подозрителен, — заявляю Тетсуро, на что тот закатывает глаза. — Именно поэтому мы все ещё живы. — Зануда, — бурчу себе под нос, но что-то мне подсказывает, что брат все слышал, только не обращает внимания, потому что уже привык к постоянным выпадами с моей стороны. Через час, когда мы с Тетсуро уже сделали часть домашней работы, приходит Бокуто в наилучшем расположении духа. Значит, тренировка прошла весьма успешно. — А вот и я! — радостно заявляет Котаро и садится рядом с моим братом, — что решили по поводу Фуджи-чан? — Просто быть осторожнее. И меньше контактировать с Этсуко, — говорит Тетсуро, но в один момент его серьёзное выражение лица меняется на совершенно противоположное, — я нового персонажа открыл! — Да ну?! Я хочу это видеть! — восторгается Бокуто и первым срывается с места, направляясь в комнату Куроо. Сам хозяин бежит следом за другом. Тяжело выдыхаю и опускаю голову на стол. Все шло так хорошо в последнее время — на нас перестал охотиться голубь, в школе наладились отношения с одноклассниками, мы вместе с Котаро и Тетсуро жили, совершенно не заботясь ни о чем. Практически. У парней — волейбол, а я просто искала себе друга, с которым мне бы хотелось проводить своё время. И когда этот самый друг находится, начинается невесть что. Снова по кругу. Может, не стоило тогда отпускать Этсуко? Но тут же отгоняю подобные мысли, потому что прекрасно знаю — не зря.