Out of control

Оскалить клыки, Или скулить. С тобой или без, Но я должен жить. Проще упасть, чем заставить себя зарычать. Это мой дар, я не в праве его проиграть.

×××

— Тебе жить осталось не так уж и долго, — произносит Фуджи и я молча останавливаюсь. Вглядываюсь в лицо девушки и шепотом спрашиваю: — Что? И, видимо, мой голос звучит слишком жалобно, потому что Каяма вдруг делает шаг мне навстречу и аккуратно обнимает, стараясь почти не касаться. Подобное обращение со мной лишнее, как мне кажется, я же не сахарная. Через несколько секунд девушка отстраняется и продолжает: — Я не запомнила всех тех слишком заумных слов, но если говорить чисто по делу: твои кости постепенно разрушаются. Плюс завышенный болевой порог. Плюс гематомы медленно заживают. Иммунная система ни к черту. Что-то намутили с ЦНС, поэтому иногда бывает заторможенная реакция. Это тебе от родителей досталось, — говорит Фуджи, —, а ещё глаза мамины. — Боже… — хватаюсь за голову и опускаюсь на корточки. В голове не укладывается, что мои мама и папа сотворили такое с собственной дочерью. Единственной дочерью. — Поэтому я погналась за Сиамскими Близнецами, это двое гулей — брат и сестра, у них повадки похожи на кошачьи, поэтому их так и прозвали, — поясняет Каяма, — предки твои тебе куда-то там вводили RC-клетки гулей, чтобы усилить твои физические способности, но сильно наложали. Поэтому единственный твой шанс на спасение — это тот же тип RC-клеток. Только мы без понятия, какой именно выбрали твои родители, а спросить мы у них сейчас не можем, потому что они сейчас неизвестно где — верхушки CCG упекли их так далеко, чтобы никто не нашёл. — И что же мне тогда делать? — спрашиваю у девушки и та мотает головой, показывая, что совершенно без понятия. Я обреченно выдыхаю и запрокидываю голову, чтобы слезы не потекли из глаз. Я не хочу умирать. — Для начала, нам нужно узнать, что за тип RC-клеток выбрали твои родители. А потом дело останется за малым — взять немного у какого-нибудь гуля. — Одна задача проще другой, — фыркаю я, — и как мы это выясним? — А вот с этим у нас будут проблемы. Для того, чтобы это осуществить, нужно провести пару-тройку анализов, — говорит Каяма, —, но с этим мы разберемся, не переживай. Вопрос в другом — как использовать добытые RC-клетки гуля? Просто инъекция тебя не спасёт. — Это знают только мои родители, — предполагаю я и Фуджи кивает головой. — Мозги у тебя ещё не отказали, это даёт надежду, — за последние слова девушка получает от меня лёгкий подзатыльник, — мамочку с папочкой мы найдём. Не было ни одного задания, с которым бы я не справлялась. — Сомневаюсь, что доклад в академии сравним с подобным делом, — я поднимаю губы и смотрю на небо. Каяма ничего мне не отвечает — просто подходит на шаг ближе и тоже задирает голову, любуясь на белоснежные облака, плывущие по голубому небу. Погода, вопреки новостям и сложившейся ситуации, прекрасная — хочется отправиться прогуляться в парк, поесть вкусного мороженого, поболтать с подругой. Но я не способна отодвинуть эту проблему на задний план. Интересно, знает ли о моей проблеме Ясуко? Нет, наверное. Она бы сказала об этом, я думаю. Хотя, все может быть, теперь я точно знаю, что нельзя никому слепо доверять. Но моё отношение к трём гулям полностью противоречит убеждениям, которым, вроде как, нужно следовать.

×××

С Фуджи мы попрощались около часа назад, и все то время я бесцельно брожу по городу, предавшись не самым веселым мыслям. Погода с каждой минутой ухудшалась все сильнее, так же и было с моим настроением — чем темнее становились тучи, тем тяжелее было мне. Ливень застает меня врасплох, потому что когда он начинается, я нахожусь на площади, где нет ни одного приличного навеса. Поднимаю голову к небу и стою так пару минут, наслаждаясь прохладными каплями, падающими на моё лицо и тело, пока остальные люди спешно пытаются найти себе укрытие. Развожу руки в сторону и начинаю кружиться на месте. А потом в памяти, словно загорающиеся прожекторы, возникают образы движений танца, который я исполняла когда-то давно, пока ещё ходила в хореографическую студию. Делаю маленький шаг влево, наклоняюсь, взмах рукой — я помню все так хорошо, будто я выучила этот танец только вчера. Люди, которые стоят по деревьями или под навесами магазинов, которые, на самом-то деле, совершенно не спасают, смотрят на меня с недоумением, кто-то, как на сумасшедшую, а кто-то улыбается, думая, что я влюблена. Сейчас меня абсолютно не волнует то, что обо мне подумают другие, плевать, всё равно у меня нет шанса на спасение. RC-клетки нужного гуля достать практически нереально, мне даже надеяться не стоит. Я знаю, что это дело гиблое. Но, чёрт, как же хочется жить. Глаза наполняются слезами, а потом солёные и горячие слезы стекают вниз по щекам. Я слишком хорошо их чувствую, потому что эти капли горячие, а от дождя — холодные. И из-за ливня, собственных мыслей, поглотивших меня, и танца, я не сразу слышу, как кто-то зовёт меня: — Миякэ-сан! Оборачиваюсь и вижу Бокуто, такого же промокшего до нитки, как и я. Ни осталось ни одного намека на его обычную прическу — волосы у него лежат так же, как и в то утро. Гуль подбегает ко мне и встает на расстоянии двух шагов. — Этсуко, — называет меня по имени Котаро и я устремляю на него свой взгляд, — красиво танцуешь. В голосе Бокуто я не слышу ни упрека, ни какого-то скрытого смысла, ни, тем более, сарказма. Просто красиво танцую. И от этих слов мне становится чуточку теплее, несмотря на то, что ливень все еще продолжает идти. — Спасибо, — я слабо улыбаюсь, заглядывая в глаза гуля. Тот как-то странно прищуривается, а потом наклоняет голову вбок и спрашивает: — Ты плакала? И я решаю, что сказать правду будет намного лучше, чем слукавить. — Плакала. На лице Котаро вместо улыбки появляется крайне сочувствующее выражение, будто это не я плакала, а он — настолько Бокуто искренний. И у меня нет в этом ни капли сомнения. Поэтому мне становится немного стыдно за то, что гуль из-за меня переживает. — Почему, Этсуко-чан? — Потому что… — я запинаюсь, ведь у меня было слишком мало времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью, — потому что я умру. Скоро. И когда я вижу, как выражение лица Бокуто становится настолько обескураженным, что парень чуть приоткрывает рот, а в глазах читается настоящая опустошенность, я не выдерживаю, и захожусь в такой истерике, что самой становится страшно. Только Котаро встречал нечто более пугающее, чем отчаявшаяся девчонка. Поэтому гуль хватает меня за плечи, но делает это так нежно, что у меня просто не укладывается в голове, ведь «хватать» и «нежно» — понятия несовместимые. Но Бокуто всё равно удаётся их одинаково применить ко мне. И это ещё раз доказывает, насколько он необыкновенный. А то, что произошло дальше, я запомню на всю оставшуюся жизнь: когда Котаро заглядывает мне в лицо, по моему телу, от сердца, словно расходится электрический ток, мне даже становится немного больно, а дышать становится в разы тяжелее, будто кто-то стянул на моей груди тугие железные обручи. Я все ещё плачу, но уже не так сильно — меня интересуют глаза Бокуто. — Эй, Этсуко, ты выберешься. Мы выберемся. Я помогу тебе со всем справится! Мотаю головой из стороны в сторону, отрицая слова гуля. — Нет, Котаро, не выберемся. Это не просто неизлечимая болезнь, это, чего не было ни у кого. Врачи бы не знали, как это лечить. Вижу непонимающий взгляд парня и поясняю: — Мои кости. Они крошатся, гниют, ломаются… это все последствия эксперимента родителей, — я горько усмехаюсь, — из меня хотели сделать человека, способного противостоять гулям, а в итоге получили искалеченного и абсолютно бесполезного подростка. Бокуто-сан, я мусор. Котаро слегка ударяет меня по щеке, а затем берет моё лицо в ладони: — Не смей больше так говорить! Никакой ты не мусор! Мы спасем тебя и все будет хорошо, я обещаю. — Обещаешь? — переспрашиваю я. — Обещаю, — повторяет Бокуто и приближается к моему лицу в одно мгновение. Колеблется доли секунды, а потом накрывает мои губы своими, вызывая внутри меня совершенно странные и незнакомые чувства. Такое ощущение, будто бы внутри меня взорвались тысячи фейерверков одновременно — очень ярко и больно. Но какая, к черту разница, что я чувствую какие-то покалывания в районе диафрагмы? Сейчас важно то, что горячие губы Котаро терзают мои, сильные руки все ещё держат лицо, а мысли все больше путаются с каждой секундой. Я не уверена, что Котаро понимает, о чем я ему говорила, но знаю одно — в эту минуту нам двоим крышу снесло капитально.