Out of control

Расскажи мне о смерти, мой маленький принц, или будем молчать всю ночь до утра… Слушая проколотых бабочек крик, глядя с тоской мертвым птицам в глаза…

×××

Я не помню, как дошла до дома Бокуто и Тоши с Тетсуро, не помню, как переоделась в сухие вещи, не помню, как легла в теплую постель в обнимку с Котаро. Что-то осознавать я начала только после пробуждения глубокой ночью. Открываю глаза и смотрю перед собой, пытаясь привыкнуть к темноте; и через пару минут я уже отчётливо различаю, что лежу я лицом к противоположной кровати стене. Поворачиваюсь лицом к спящему Бокуто и меня вновь невольно одолевают сомнения. Но они быстро исчезают, когда я чувствую, будто бы тысячи бабочек запорхали в моём животе, стоит только увидеть умиротворенное лицо Котаро. Тянусь рукой к мягким волосам, и убираю прядь, спадающую прямо на закрытые глаза. Но стоит мне прикоснуться к гулю, как тот тут же просыпается, словно и не спал всё это время. Парень улыбается, и без лишних слов притягивает меня к себе, заключая в тёплые и такие нужные мне сейчас объятия. — Я тебя разбудила, — немного огорченно выдыхаю, — прости. — Не переживай, Этсуко, — доброжелательным тоном отвечает мне Бокуто, — я все равно не спал. Мне становится жутко неловко, ведь я и так причинила довольно много неудобств гулям. Взять хотя бы то, что им пришлось закупиться едой, чего они отродясь не делали. Видимо, Котаро чувствует мое замешательство, поэтому ещё крепче обнимает меня и зарывается носом в волосы. Я лежу, боясь пошевелиться, потому что этот момент кажется настолько нереальным и эфемерным, что я невольно задерживаю дыхание. Но долго без воздуха мне живой не продержаться, поэтому глубоко выдыхаю и носом и ртом, а потом захожусь кашлем, чем немного забавляю Бокуто. — Кстати, — говорит гуль, словно вспомнил о чем-то очень важном, — смотри, что у меня есть. Котаро молниеносно встаёт с кровати и подходит к одной из полок своего шкафа. Ищет что-то пару минут, а потом довольный и даже немного… гордый показывает мне какой-то чёрный цилиндр с проводом. Пытаюсь разглядеть, что же это, но темнота и не самое хорошее зрение не позволяют мне этого сделать. — А что это? — спрашиваю у парня, но тот только ставит непонятную штуковину на пол, подсоединяет к сети, а затем заговорщеским тоном предлагает: — Лучше закрой глаза и подними их к потолку, — с каждым словом я понимаю, что Бокуто определённо задумал что-то необычное, поэтому делаю то, что мне сказал гуль, гадая, что бы это могло быть. Котаро ложится рядом со мной. Обнимает, а затем шепчет на ухо: — Открывай глаза. И я открываю их. И теперь вместо потолка у нас звездное небо, так по-волшебному гармонирующее с обстановкой комнаты Бокуто. Не отрываю взгляда от персональных звёзд, а гуль тем временем напевает какую-то знакомую песню с приятным мотивом. Улыбаюсь, понимая, что это, возможно, один из последних спокойных моментов в жизни. И пусть это осознание весьма горькое, оно даётся мне легко, потому что я искренне наслаждаюсь тем, что сейчас происходит. Когда ещё я буду лежать, обнимаясь с Котаро, под таким прекрасным звездным небом. Ведь это было моей мечтой, которую Бокуто исполнил, даже не подозревая об этом. И снова чувствую, что те самые бабочки в животе, которых так любят описывать в разных любовных романах, как нечто прекрасное, практически разрывают меня изнутри. Но парадокс заключается в том, что мне совершенно не больно и уж точно не противно. Я с ещё большей радостью принимаю это чувство. Как и принимаю то, что мой конец близок м неизбежен. В благоприятной и спокойной обстановке куда проще все обдумать. Я теперь совершенно не боюсь смерти. В этом нет ничего страшного, всего на всего конец Этсуко Миякэ, ничего больше. Вряд ли я стала чьим-то миром или смыслом жизни за все своё существование. Я не принесла никакой пользы человечеству — лишь стала жертвой родителей-учёных, преследовавших благородную цель. Я даже почти не обижена на них. Они же хотели, как лучше. Хотели, чтобы мы, обычные люди, могли бы спокойно жить и не бояться нападения со стороны гулей. Но так ли они опасны для нас? Конечно, да. Но есть исключения, ради которых можно рискнуть оставшейся жизнью. — У нас через несколько месяцев будет летний лагерь, — говорит Бокуто, — будет здорово, если ты поедешь с нами. Ты же поедешь? — Бокуто, я… я не уверена, что смогу. Ты же знаешь, что… Но гуль меня обрывает, закрывая мой рот ладонью. Удивленно смотрю на Котаро, который сейчас выглядит очень серьёзно, а в глазах можно прочитать недовольство. Даже несмотря на то, что вижу я в темноте не особо хорошо. — Мы вытащим тебя, слышишь? И не возражай, а прими, как данность. — Ладно, — отвечаю, когда Бокуто убирает ладонь, и улыбаюсь, — сейчас ты какой-то слишком убедительный. — Я всегда такой, — надувается гуль и утыкается носом мне в плечо. И уже через пару минут я слышу мерное сопение Бокуто. Поворачиваю голову в сторону гуля и смотрю на него. Силуэт немного нечеткий, но сейчас детали не имеют особого значения, потому что главное то, что я абсолютно без понятия, как умудрилась так быстро пропасть из-за существа, в чьей рацион питания входит человеческое мясо. Это странно. Это страшно. Но, чёрт, так соблазнительно. И если мне суждено умереть, то почему бы не попробовать? В конце концов, сердцу ведь не докажешь, что человеку нельзя любить гуля. Хотя бы даже из-за того, что существует такая вещь, как инстинкт самосохранения.

×××

— Ладно, просто скажи мне правду, и я подумаю над тем, сажать ли тебя под домашний арест, — говорит Ясуко, сложив руки на груди. Можно бросить лишь один мимолетный взгляд на мою тетю и уже понять, что она очень сильно устала: синие круги под глазами, осунувшееся лицо, сгорбленные плечи. Да, на людях Ясуко выглядит просто великолепно, чем и зацепляет многих мужчин (да и женщин тоже), но дома, когда её вижу только я, тётя позволяет себе расслабиться. Тяжело держаться для того, чтобы люди думали, что у тебя все хорошо. Правда, я не до конца понимаю, зачем Ясуко кому-то что-то доказывает. — Я была у подруги, — отвечаю я, перемещая взгляд от пола на тетю, — прости, что не позвонила. Я забыла. — Брось, будто бы ты стала мне звонить, — отмахивается Ясуко, — я ведь и сама не знала, что останусь дома. — Свидание с новым парнем накрылось? — быстро перевожу тему, изображая неподдельный интерес. Видимо, моя уловка действует, потому что тётя тут же тяжело вздыхает и кивает головой в сторону кухни, как бы намекая, что сейчас будет довольно долгий разговор. Но планам Ясуко не суждено сбыться: кто-то звонит ей, и тётя, ворча и ругаясь на весь мир, уходит в свою комнату, чтобы ответить. Я же, пользуясь моментом, быстро кладу себе в тарелку немного еды, приготовленной Ясуко, а затем быстро ретируюсь в свои «владения», чтобы ненадолго отсрочить задушевную беседу с родственницей. Нет, я очень люблю Ясуко, и мне действительно интересна её личная жизнь, но учитывая недавние новости, я решаю, что терзания Ясу могут и подождать. Хотя, как же моя тётя будет справляться со всеми своими проблемами в одиночку? Если честно, я не верю Бокуто. Они не смогут мня спасти — слишком много времени прошло. Слишком умные люди или мама с папой. И если уж у них ничего не вышло, то я не думаю, что у троих гулей-подростков получится отсрочить мою смерть до «положенного срока». Но верить хочется.