Потухшая искра

Барти был довольно замкнутым ребенком. Даже несколько странным, хотя в волшебном мире трудно удивить кого-либо. У мальчика не было близких друзей, он не любил участвовать в разговорах. Он любил наблюдать — это-то многие и считали странным. По крайней мере, метод наблюдений был необычным: Барти подходил к людям и молча слушал их разговоры, следил за манерой поведения каждого человека в разных ситуациях. Сами говорящие, как ни странно, никогда не замечали постороннего, а вот находящиеся поблизости лишь переглядывались: странный малец. Но мальчика интересовало лишь то, что происходит вокруг него, не учитывая мнений в свой адрес. Он чувствовал, что все наблюдения и выводы, сделанные из них, очень пригодятся в будущем. Хотя Барти и любил повсюду наблюдать, но все же очень не любил посещать с отцом разные пиршества, что, впрочем, совершенно не мешало мужчине таскать за собой сына. Он любил хвастаться им. Бартемиус-старший словно хотел сказать: «Посмотрите, какой у меня сын! Весь в отца! Умный, красивый! А как он обучен манерам!» Но ребёнок слишком хорошо помнил, как ему втолковывали азы этих «манер», чтобы чувствовать себя спокойным на подобных встречах. И Барти прекрасно знал, что с ним будет, если хоть какая-нибудь мелочь вылетит из головы. Дома все тоже было не совсем ладно. Мальчик всей душой любил мать, хрупкую и слабую физически волшебницу, но вот к отцу он не питал никаких светлых чувств. Барти Крауч-старший видел это и не спешил проявлять теплоту к сыну. Медленно, но верно завязывалась не просто отчужденность, скорее, взаимная неприязнь. Но ведь так было не всегда. Раньше все было лучше. До всего этого Барти был готов обнять весь мир, он любил совершенно все, каждого человека считал другом. И любил обоих родителей, несмотря на строгость со стороны отца. Но когда Барти стукнуло девять лет, все изменилось. Поведение ребенка внезапно изменилось. Резкие движения, затравленные взгляды. Барти носил теперь только кофты с высоким горлом и длинными рукавами, и штаны, мантии всегда были исключительно черными, даже парадные. Любая относительно открытая одежда исчезла из гардероба Барти. Отец не уставал говорить, что "его мальчик растет", объясняя этим резкое изменение внешнего вида ребенка. Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что все поголовно верили. Мальчик стал бледным, однако и тут отец находил отмазки. "У моего сына идеальная аристократичная внешность!" - говорил он. Возможно, он и был прав... Вот только вызвана эта "аристократичная внешность" была совершенно не тем, что "мальчик растет". Крауч-младший волком глядел на всех детей, родители которых уделяли много времени своему чаду. Отцы гордились сыновьями, рассказывали, чего достигли их дети; матери расхваливали дочек, хвастались их успехами... А дети счастливо обнимали родителей. Те, кто помладше, вообще вскарабкивались взрослым на руки, обнимая. Барти всегда оставался в стороне, слегка странно поглядывая на всех... Ребенок при любой возможности пытался задержаться у кого-то в гостях, подольше погулять на улице или вытащить маму куда-то... Все что угодно, только не дома. Никто ничего не замечал... Мальчик так и был отстраненным, а все просто списывали это не необщительность и стеснительность ребенка... Поэтому мальчик уж слишком рано понял, что мир не так уж и хорош. И именно в тот момент в ребенке начала зарождаться злоба, которая потом привела к ужасным последствиям... И если бы хоть кто-то захотел присмотреться к Барти, всего можно было бы избежать... Но никто этого не сделал.