Ожившая карта

Оказавшись в незнакомой гостиной, Малфой первым делом подумал, что Чжан не зря не рекомендовал ему мчаться сюда из-за сиюминутной прихоти, да еще в такое время. Гарри не ждал его у камина с распростертыми объятиями, его и вовсе не было в комнате, зато, прислонившись спиной к высокому стеллажу, рядом стояла Джиневра Уизли и ритмично постукивала ноготками по серому стенному кирпичу. — Здравствуй, — произнесла она выжидательно. — Эм... здравствуй, — не сумев скрыть удивление, сухо ответил Драко. Ого, Поттер живет с девкой Уизли? Это какой же сволочью надо быть, чтобы трахаться с бывшим сокурсником, которого терпеть не можешь и к тому же подозреваешь в чертовски серьезном преступлении, когда за дверью поджидает собственная невеста? Она еще и сопровождала их до кабинета. Если все действительно обстоит так, цинизму Поттера нет предела. Да и где его носит? Разговаривать вдруг резко расхотелось, к тому же их диалог будет явно далек от того, каким его представлял Драко. За те несколько минут, пока он ждал сигнал от Чжана, он успел воспроизвести в голове едва ли не десяток сценариев, от краткой терапевтической беседы, которая подарит ему желанное спокойствие, до не менее терапевтического секса, под которым подразумевалось долгое, в этот раз неторопливое удовольствие или хотя бы обоюдный минет, или — почему бы и нет, для начала? — ни к чему не обязывающая взаимная дрочка, раз уж они оба устали за этот день. Аврору нужно снять напряжение после работы, не так ли? Но если эта задача лежит на Джиневре Уизли, Малфою стоит просто-напросто отвалить, потому что быть еще чьим-либо грязным секретом — спасибо, ему и Кайла достаточно, — он не собирался. — Надеюсь, не помешал, — смотря чуть выше ее головы, растягивая слова прямо как в школьные годы, сказал Драко. — У меня срочное дело к Поттеру. — Пройдем в столовую?  Джинни никак не прокомментировала едва ли ускользнувшую от нее недоброжелательность в голосе Малфоя. Она поманила гостя рукой и, обогнув заваленный журналами чайный столик, направилась в темный коридор. В гостиной и коридоре не горел ни один светильник, и разглядеть что-либо удавалось лишь благодаря льющимся через высокие окна отблескам уличных фонарей. «Собирались лечь спать? Или… хм, столовая? Романтический ужин?» — Малфой уже было представил, сколь неуместно будет его появление, но тут обратил внимание, что идущая перед ним Уизли прихрамывает, и нахмурился. Джиневра остановилась посреди коридора и, сделав широкий шаг вправо, молча прошла сквозь стену. Драко закатил глаза — могла бы предупредить, что здесь волшебный проход. В его поместье использовались схожие чары, но он не ожидал, что в доме у Гарри Поттера увидит нечто подобное. Это считалось чем-то вроде традиции, а Поттер… Впрочем, его дом не выглядел как новодел, это определенно было традиционное обиталище волшебников. Малфой вспомнил, что на бумажке с адресом значилось «Годрикова Впадина». Поттер восстановил особняк родителей? Что же, достойное решение. Когда Драко оказался в столовой, в глаза ему ударил мягкий свет, мгновенно развеявший тревожную атмосферу дремлющего в полумраке дома. В комнате было уютно и тепло, гораздо теплее, чем в гостиной. Вот только на столе не было ни следа трапезы. Зато на нем громоздились различные склянки и... бинты? В комнате пахло травяной мазью и лекарствами. Поттер сидел спиной к столу, откинувшись на спинку стула, и смотрел вниз, на человека, который расположился прямо перед ним. Мужчина стоял на коленях, склонив лицо очень низко. Малфой едва не раскрыл рот, узнав со спины злосчастного Денниса Криви. Драко сгоряча было решил, что эта троица состоит в особых отношениях, и уже готов был окончательно раскаяться, что сунулся в дом Гарри Поттера в этот дождливый вечер, но уже в следующее мгновение заметил у дальней стены мирно сидящих на тахте Гермиону Грейнджер и Рона Уизли. Они держали в руках большие керамические кружки и со сдержанным любопытством разглядывали Малфоя. Их присутствие тут же свело на нет все его нелепые подозрения. При ближайшем рассмотрении оказалось, что Криви втирал в лодыжку Поттеру какую-то субстанцию и, тихонько приговаривая заклинания, водил по его ноге волшебной палочкой. — Привет, Малфой, — оторвав взгляд от сосредоточенного Денниса, Гарри немного устало, но вполне дружелюбно отсалютовал ему рукой. — Располагайся, — он мотнул головой в сторону ближайшего незанятого стула. — Добрый вечер, — вслед за другом подала голос Гермиона Грейнджер, быстро смекнув, что приход Малфоя не стал для хозяина дома нежелательным событием, а значит следует проявить элементарную вежливость. Рон Уизли кивнул, предпочтя молчаливое приветствие, а вот Деннис Криви даже не обернулся. «Слишком занят? Не желает разговаривать?» — Драко проняло веселое любопытство. Подумаешь, Криви. Да с ним даже Рон Уизли поздоровался, а это уже что-то новенькое. — Прошу прощения за поздний визит, — не зная, как лучше начать разговор, сказал Драко. Он не представлял, как должен вести себя в этой компании. Слишком долго они общались посредством издевок и ядовитых комментариев. Сейчас, даже спустя столько лет, Малфой не мог подобрать нейтральные слова, которые прозвучали бы в их присутствии естественно. Он не хотел с ними ссориться, у него не было для этого ни единого повода и уж точно никакой выгоды. Но и завести ровным голосом беседу, словно они незнакомы, он тоже не мог. Это выглядело бы не то что лживо, но попросту смехотворно. Заняв предложенное место, он обратил взор на Поттера, изо всех сил стараясь не смотреть на его друзей. — Не ожидал застать здесь сельский госпиталь. Неудачный день? — Издержки работы, — криво улыбнулся Поттер. Грейнджер многозначительно кашлянула. Поднявшись с тахты, она присела рядом с Гарри и Деннисом, чтобы оценить результат лечения. — Это просто безобразие, что целители отпустили вас в таком состоянии. — Мы отправили целителей заниматься пострадавшими, — Поттер примирительно развел руками. — Колдомедики оказали нам необходимую помощь, но у них куча других дел. — То есть вы не в приоритете? — возмутилась Гермиона. — Гарри, вас должны были оставить в Мунго, невзирая на возражения! — она с досадой хлопнула ладонью о пол. — Деннис, спасибо, что помог этим воякам. — Мне не в тягость, — мягко отозвался Криви, — я почти год учился на целителя, пока не ушел к невыразимцам. «Значит, говорить он может… если захочет», — отметил про себя Драко. — Я напишу жалобу на имя главного целителя, — не унималась Гермиона. — Это несправедливо, вы лечитесь на собственной кухне! — Да брось, Гермиона, — подала голос Джинни, — все нормально. — Нормально? Сестренка, ты хромаешь, — мрачно возразил ей Рон, — а Гарри и вовсе пережил бо… — Хватит, — прервал его Гарри, — хватит, я в порядке. Помогите Джинни добраться до дома, ладно? Ей неслабо досталось, — он повернулся к ней и добавил с теплотой: — Но ты была на высоте. Друзья Поттера примолкли, уловив намек — пора прощаться. Драко замер. Значит, рыжая тоже уходит? — Аврорат без тебя и суток не протянет, дружище, так что поправляйся, — Рон первый встал с места. Он осторожно похлопал друга по плечу, затем протянул сестре руку, чтобы она оперлась на нее, но Джинни лишь отмахнулась. — Говорю же, все нормально, — она чмокнула Гарри в щеку и ласково потрепала ему волосы. — До завтра. — Пока, — он шутливо погрозил ей пальцем. — Не лезь больше в самое пекло, а то уволю. — От кого я это слышу? — закатила глаза Уизли. Наблюдая за ними, Малфой сузил глаза и неодобрительно сжал губы, но, заметив на лице Криви до смешного похожее выражение, почувствовал себя кретином. Ну нет, он не собирался вступать в клуб поклонников Поттера. Он выше этого. Гости по очереди прошли сквозь стену, разделяющую столовую и коридор. Гермиона напоследок тоже чмокнула Гарри в щеку, но в ее поцелуе не было ничего интимного, того, что так сильно взбесило Малфоя, когда он наблюдал за действиями младшей Уизли. Зато в поведении Денниса Криви этого было с лихвой. То, как он медленным скользящим движением опускал штанину домашних брюк Поттера, было тем еще представлением. Надо отдать Поттеру должное, смотрел он на него спокойно, не демонстрируя ни капли интереса и не давая повод на что-либо надеяться. — Криви, остальные уже ушли. Всего хорошего, — Малфой выразительно отсалютовал ему рукой, надеясь что уж теперь-то этот доморощенный почитатель уберется. Он ему очень, очень не нравился, особенно после идиотских подозрений Кайла. По справедливости, нельзя было вписать мальцу это в вину, но Драко плевал на объективность, когда речь заходила о его собственных интересах. Деннис поднялся с колен и, пробормотав что-то Гарри, молча прошествовал мимо Малфоя. Драко, не таясь, послал ему ехидную ухмылку, чтобы тот понервничал, гадая, чем будет заниматься его ненаглядный Гарри Поттер в компании Малфоя, но, к своему удивлению, получил в ответ лишь прощальный кивок вкупе с мимолетной усмешкой. Это ему чертовски не понравилось, но он решил не продолжать игру в гляделки. Отвернувшись, он демонстративно уселся на его место на полу, рядом с Поттером, но так, чтобы его поза казалась расслабленной, и чтобы в ней ни в коем случае не сквозило подобострастие. Когда Деннис покинул комнату, Гарри в нарочитом изумлении вздернул брови: — Малфой у моих ног? Вот это новость. — Извини, Поттер, но это шоу не для тебя, — невозмутимо отозвался Драко. — Этот твой мальчишка смешон. Я не смог удержаться. Гарри нахмурился: — Перестань, Деннис неплохой парень. Не его вина, что… — Что он хочет заполучить твой член между булок? — с издевательской интонацией перебил его Драко. — Ну, здесь он не одинок. Стоит только взглянуть на милую Джинни… — Малфой, — остановил его Поттер, вскинув руки в предостерегающем жесте, — еще одно слово, и я отправлю тебя домой прямо из этой комнаты, — он разочарованно вздохнул. — Да что с тобой не так? Ведешь себя как ребенок. Драко мысленно себя одернул. Его прошило неприятное чувство — разочарование самим собой. Какого черта? Ему следовало бы лучше следить за языком. А то, что он превращался во вспыльчивого мальчишку по большей части лишь когда дело касалось Гарри Поттера, ничего не упрощало, наоборот, вызывало досаду. — Так что случилось? — Поттеру, очевидно, надоело мерить его взглядом. — Рискну предположить, что Карта — повод надуманный. Малфой пожал плечами. О да, если бы он действительно узнал нечто важное, то уж наверняка повел себя иначе, и до шпилек в сторону Криви не опустился. Мысли бы были заняты другим. Но озвучить реальную причину визита оказалось сложно. Это был порыв, какое-то бесформенное чувство. Он собирался просить о снисхождении? Но звучало это жалко. Да и увещевания о том, чтобы Поттер, просматривая воспоминания, не был слишком пристрастен и не думал о Драко плохо, казались теперь глупыми и наивными. Тем более, Малфой сам только что напомнил о своей язвительности и неумении молчать, когда это полезно. Ожидая разъяснений, Гарри прикрыл глаза и устало потер лоб кулаком. Украдкой наблюдающий за ним Драко отметил, какой же он сейчас… удивительно домашний. Драко не видел его таким никогда, даже во время учебы в Хогвартсе. Студенты не могли позволить себе подобный вид за пределами гостиной факультета. Поттеру шла его домашняя небрежность. Его волосы торчали в разные стороны, будто он только что спрыгнул с метлы, а очки были сдвинуты на кончик носа (Драко не видел их на нем в Министерстве). В домашних темных брюках и бежевой, свободной футболке он, черт возьми, выглядел как модель из каталога Дебенхамс. Босой, расслабленный, источающий легкий аромат мази, которую Криви втирал ему в кожу, Поттер был, мать его, волнующим. Малфой не отказался бы продолжить дело невыразимца и прикоснуться к его коже, растереть мазь по его плечам и рельефной спине. Скользнуть ниже… Замечательную картину портил лишь широкий бинт на левом бицепсе. Он был намотан туго, пожалуй, даже слишком, и уже начал пропитываться кровью. — Что произошло? — Малфой указал пальцем на бинт. — Господин аврор, у тебя кровь идет. Криви плохой целитель, между ног ползал с удовольствием, а где надо — не долечил. — Деннис невыразимец, а не целитель, — Поттер ответил спокойно, но было видно, он прикладывает немало сил, чтобы не начать сердиться. — Он сделал то, что может. Вопреки здравому смыслу, Малфой ощутил разочарование из-за того, что Поттер защищает прихвостня, и уже открыл было рот, чтобы сказать очередную колкость, но вовремя остановился, поймав себя на том, что ведет себя даже хуже, чем Кайл со своей смехотворной ревностью. Это подействовало на него отрезвляюще. Вместо нападок, ему стоило задобрить Поттера и перевести беседу в нужное русло. — И все-таки бинт нужно заменить, — пожал плечами Драко и, привстав, потянулся к Поттеру. — Не страшно, позже я сам все сделаю, — отвергая его предложение, Поттер положил собственную пятерню на бинт. — О чем ты хотел поговорить? — Поттер, давай-ка сначала тебя спасем. Потом поговорим о моих желаниях, — пользуясь его явным нежеланием спорить, Малфой осторожно убрал его ладонь и принялся разматывать бинт. — Так что произошло? Это как-то связано с Ожившей картой? — Что? — Гарри, внимательно наблюдавший за манипуляциями Драко, пару раз моргнул. — Нет, вовсе нет. Это был один из бывших Пожирателей. — Они все еще доставляют неприятности? — Как видишь. — Я его знаю? — Драко помнил множество имен. Кому из них удалось так долго скрываться от правосудия? — Вряд ли. Он датчанин, мало участвовал в нашей политике, а после смерти Воландеморта скрывался на родине. Местная власть отказалась ворошить его гнездо. Но нам повезло, ублюдок решил вернуться в Англию, думал, про него забыли. — Это была его ошибка? — мягко поинтересовался Драко. Поттер метнул в него быстрый оценивающий взгляд, раздумывая, стоит ли обсуждать с ним произошедшее. По официальным документам Драко Малфой тоже числился бывшим Пожирателем, хотя и раскаялся до суда. — Мы ввязались в серьезный бой. Эти датчане бились как звери. Очень сильные маги и очень жестокие… Но теперь они угрозы не предоставляют, — лаконично подведя итог, Поттер упрямо выставил вперед подбородок и посмотрел куда-то между стеной и потолком. Сначала Драко подумал, как же это замечательно, что мерзавцев отловили. Он едва сдержал усмешку, представив, что теперь и в Дании понаставят памятников Гарри Поттеру. Однако отрешенный вид Поттера заставил Малфоя насторожиться и переосмыслить его последние слова. «Теперь они угрозы не представляют»? Они что, всех поубивали? У них был приказ о ликвидации? А убивал ли Поттер когда-нибудь раньше? Даже не считая Воландеморта, с такой-то работой… Так или иначе, Малфой не понаслышке знал, что значит отнять жизнь у другого человека. На него до сих пор временами накатывали удушливые воспоминания о буднях среди Пожирателей. И он в очередной раз испытал дискомфорт из-за того, что заявился со своими проблемами к Поттеру, не подумав, что тому может быть вовсе не до них. Он вспомнил, как резко отзывался о спецотряде Поттера во время их первой встречи, как называл их скотами и мародерами, и почувствовал нечто вроде раскаяния. Пока несведущие волшебники наслаждались мирными буднями, Поттер, рискуя жизнью, устранял гнилые следы правления Темного Лорда, которые, оказывается, до сих пор тянулись из прошлого. — Отныне ты еще и герой Дании? Быстро управился, Поттер, поздравляю, — немного натянуто усмехнулся Драко. Он почел за благо не развивать тему. Гарри кивнул в шутливом согласии, и у Драко появилось отчетливое ощущение, что они друг друга прекрасно поняли. Он осторожно провел указательным пальцем по освободившемуся от бинтов бицепсу. Рана Гарри была магическая, небольшая, но глубокая. Судя по наложенным чарам, ей занимался дилетант. Малфой поджал губы — недоучка Криви предсказуемо недооценил ранение. — Я не владею подходящим заклинанием, — признался Драко, — но знаю, как остановить кровь. Рана затягивается слишком медленно, видишь? — он бережно обвел волшебной палочкой травмированное место. — Обратись утром к нормальному целителю, не запускай это, Поттер. — Конечно. Спасибо. Драко кинул на него быстрый взгляд. Поттер сказал это с улыбкой, так, будто обращался не к нему, а к своей ненаглядной Джиневре. Это было... приятно? — Что ты сделал с моими воспоминаниями? — внезапно вырвалось у Драко. Он и сам не ожидал от себя прямого вопроса. Это было секундное побуждение. Он отвел взгляд и принялся рассматривать склянки с лекарствами. Аптечка у Поттера была как у заправского лекаря. Это наводило на мысль, что травмы он получал частенько. — Воспоминания? — Поттер посерьезнел. — У меня не было на это времени. Ты вспомнил что-то важное? — Нет, я… — Драко замялся, — просто хотел сказать... Это чертовски смущающая ситуация. Ты увидишь всю мою жизнь, Поттер. Понимаешь? Это... ох, боже. Мне сложно с этим смириться. Не хочу даже думать, — он сглотнул непрошенный комок в горле. — Но все же не могу выбросить из головы. Его слова настолько отличались от всего остального, что он сказал в этот вечер, от всех его привычных насмешек, что Гарри, это было заметно, пришел в замешательство. У него, конечно, имелось что ответить, и наверняка это была в первую очередь ирония, но то ли он не мог определиться, с какой стороны ударить, то ли пытался угадать, что Малфой хочет услышать. Тишина очень быстро стала давящей. Драко дважды обвел взглядом бежевые стены и деревянные панели у окна, и попытался поразмыслить о том, что интерьер в столовой типовой, но уютный, и выполнен со вкусом. Однако мысли его слушались плохо. Он собирал их в кучу словно паззл, а они тут же рассыпались. Смотреть на Поттера было нельзя, решительно нельзя… Гарри сделал какое-то неуловимое движение, как если бы хотел податься вперед, но это причинило ему боль. Он закусил губу, а его лоб прочертила неожиданно глубокая морщинка. — С тобой точно все нормально? — прищурился Драко. — Да, порядок, — как-то уж слишком поспешно ответил он. Гарри потянулся к одному из стоящих на столе сосудов, и Драко только сейчас обратил внимание, что среди лекарств покоится пузатая бутылка огневиски. — Будешь? — спрашивая, Гарри уже разливал напиток в кружки. — Бокалы не предлагаю, у меня есть только для вина. — Эмм… значит, ты мало пьешь, а это хорошо, — озвучил Малфой первое пришедшее в голову и тут же почувствовал себя идиотом. Что за чушь он несет? Но Поттер никак не отреагировал. Он был такой отстраненный, — наверняка боролся с неприятными мыслями о своих датчанах, будь они неладны, — и такой домашний, что казалось сущим эгоизмом вовлекать его в нытье об Омуте памяти. Однако Гарри взял инициативу в свои руки. Пригубив огневиски, он отставил чашку в сторону и сказал, тщательно подбирая слова: — Поверь, я вовсе не горю желанием изобличить в тебе что-то нехорошее, узнать какой-то паршивый эпизод из жизни или… ох, даже не знаю, — Поттер взмахнул руками, в задумчивости жестикулируя, а Малфой напряженно слушал, смотря на свежую повязку на его бицепсе и — как же неуместно! — хотел прикоснуться к ней губами. — В общем, я постараюсь обойти все лишнее, а когда расследование закончится, в архиве Аврората останутся только те сведения, которые имеют непосредственное отношение к делу. Черт, я очень надеюсь, что ты невиновен, — Поттер усмехнулся и сделал еще глоток огневиски. — Да ты ведь уже понял? Пойми, мне незачем быть излишне… въедливым. — Спасибо, — выдохнул Драко. Это не было лучшим утешением в его жизни, но оно казалось искренним, чем и подкупало. Поттер сделает все по правилам, поблажек не будет, однако и своим положением он злоупотреблять не станет, и всякие там Уизли не будут после коротать вечера в его компании, посмеиваясь над историями из жизни Драко, которые Поттер шутки ради поведает им за стаканчиком горячительного. — Знаешь, — Поттер снова заговорил, и на губах его появилась странная блуждающая улыбка, — а ведь я понимаю твое беспокойство. В Аврорате существует правило, после каждого рейда мы отправляем воспоминания в Омут памяти, это вроде как замена нудным письменным отчетам. Но не всегда получается сделать это корректно. Нашему главе не раз попадались обрывки личной жизни подчиненных. Однажды и мне не повезло. Так глупо, он увидел… — Гарри возвел глаза к потолку, пытаясь подавить улыбку, — очень интимную сцену. Я думал, сгорю от стыда. Он до сих пор мне это припоминает, долбаный старый хрен. — Вот как? — на лице внимательно слушающего его Малфоя появилось непередаваемое выражение. — Поттер, вот уж интересно, что было в твоих воспоминаниях? Пресвятой Мерлин, ты открываешься для меня по-новому. Даже твой бесстыдный прием с ремнями меня не настолько удивил. Гарри не сразу понял, о чем речь, но, сообразив, фыркнул и со всем возможным достоинством сказал: — Прием? Ну, нет, это был экспромт, — он подмигнул Малфою, — чистое вдохновение. И я говорил не о сексе. Интимная сцена — разговор, который мог скомпрометировать меня и моего... друга. О чем ты все время думаешь? Меня уже пугает перспектива окунуться в твои мысли. — Экспромт? — приподняв брови, переспросил Драко, сдерживая нервный смех. — Вдохновение? Их разговор стремительно менял направление, но Драко уже получил от Гарри кое-какие гарантии, поэтому насмешливый тон нравился Драко гораздо больше, нежели взаимные придирки. Он приоткрыл рот в совершенно нетипичной для себя плутовской улыбке и сказал с напускной бесцеремонностью: — О, я рад, что ты подошел к допросу с вдохновением. Ему хотелось добавить что-нибудь еще, разговорить Поттера, чтобы он как можно подробнее рассказал, насколько ему было хорошо с Драко. Чтобы он заявил, как сильно жаждет это повторить, и что у них это могло бы войти в привычку. Пожалуй, Драко даже на руку, чтобы Ожившую карту, равно как и ублюдка доносчика, искали как можно дольше. Это веский повод держаться поближе к Аврорату. Да, они могли бы встречаться раз или два в месяц, и это была бы ни к чему не обязывающая, дивная, упоительная тайна. Малфой отчего-то был уверен, что уж Поттер не стал бы вести себя подобно затравленной собаке, как это водилось за Кайлом. Да, наверное, они бы быстро друг другу надоели или, вероятнее, набросились бы друг на друга с кулаками, но все это с лихвой окупилось бы горячими воспоминаниями, которые останутся им после. Драко даже был готов наладить с Поттером что-то вроде делового сотрудничества и рассказывать ему о семейных артефактах и о своих успехах в заклинаниях, но просто чтобы поддержать светскую беседу перед бодрящим полуденным трахом. Кто знает, может, они еще и общий язык найдут, и это спустя столько лет непонимания и откровенной неприязни, чудесным образом граничащей с вожделением. Драко в смятении покачал головой. Проклятье, о чем он думает? Перед ним стоял уже не тот Поттер-подросток, которого он знал, но расчетливый борец, отчасти политик, способный сохранять голову холодной, во всяком случае, гораздо дольше, чем в юные годы, и вряд ли нуждающийся в признании от школьного врага. Но Драко Малфой тоже изменился. Он знал, что после всего пережитого стал крепче не только телом, но и духом, и рассудительнее во сто крат. Правда, сейчас его разум вновь стремился подкинуть ему что-то дрянное и очень взбалмошное. Он хотел говорить с Поттером, хотел прикоснуться к нему, вот прямо сейчас, пока он сидит перед ним, такой вроде бы помятый, будничный, но до неприличия красивый, понимающий и… добрый, черт его подери. — Вдохновение? — еще раз, задумчиво, с удовольствием, повторил Малфой и, лукаво сощурившись, потянулся к губам Поттера. Почему бы и нет, в самом деле?